← Назад к обзору

Гарри поттер11

Рассвет над запретным лесом

Серый предрассветный свет едва пробивался сквозь плотные шторы спальни Гриффиндора, окрашивая пространство за пологом кровати в призрачные, стальные тона. Заклинание «Оглохни» всё еще вибрировало в воздухе едва уловимым гулом, отсекая их от внешнего мира, где мерно посапывали Симус, Невилл и Дин. В этом тесном коконе время словно остановилось, застыв в капле янтарного пота на виске Рона.

Гарри не спал. Он лежал, прислушиваясь к тому, как выравнивается дыхание друга, и чувствовал, как тепло чужого тела пропитывает его собственное. Рон лежал на боку, уткнувшись носом в плечо Гарри, его длинные пальцы всё еще судорожно сжимали край простыни, словно он боялся, что, если отпустит, реальность утянет его обратно в холодную пустоту войны и страха.

– Ты не спишь? – прошептал Рон. Его голос, охрипший от недавних стонов, прозвучал неожиданно громко в этой магической тишине.

Гарри шевельнулся, осторожно перебирая рыжие пряди, которые теперь казались почти темными в полумраке.

– Не могу, – признался он, понизив голос до едва различимого выдоха. – Такое чувство, что если я закрою глаза, то проснусь в чулане под лестницей или в палатке посреди леса, и всё это окажется просто наваждением.

Рон приподнялся на локте, глядя на Гарри сверху вниз. Его лицо, обычно открытое и полное простых эмоций, сейчас хранило печать какой-то новой, взрослой глубины. Синяки под глазами казались темнее, но взгляд был ясным.

– Это не сон, Гарри, – он протянул руку и коснулся шрама на лбу друга, медленно обводя контуры молнии. – Я здесь. И ты здесь. И нам... нам не нужно извиняться за это.

Гарри почувствовал, как в груди разливается болезненная нежность. Он потянулся вверх, накрывая ладонь Рона своей, прижимая её к своей щеке.

– Я знаю. Просто... это всё меняет, верно?

Рон усмехнулся, и в этой усмешке промелькнул прежний, знакомый Рон Уизли – тот, кто мог найти повод для шутки даже перед лицом дементора.

– Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, почему ты так злился, когда я ухлестывал за Лавандой Браун.

Гарри невольно рассмеялся, хотя звук вышел коротким и приглушенным.

– Я не злился, я был в бешенстве, – поправил он. – Ты вел себя как идиот.

– Мы оба вели себя как идиоты, – Рон снова лег, на этот раз на спину, глядя в потолок балдахина. – Столько времени потрачено впустую. Мы могли бы... могли бы сделать это еще в прошлом году. Или раньше.

– Раньше мы были слишком заняты тем, чтобы не умереть, – мягко заметил Гарри, пододвигаясь ближе и укладывая голову на грудь Рона. Он слышал мерный, сильный стук сердца друга. – Хотя, честно говоря, сейчас это кажется единственным, что имеет смысл. Все эти уроки, тренировки, поиски... всё это меркнет по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.

Рон обнял его за плечи, притягивая к себе. Его кожа всё еще была горячей, и Гарри чувствовал легкую дрожь, пробегающую по телу друга. Это не был холод – это был отголосок того электричества, которое прошило их обоих всего час назад.

– Знаешь, что самое странное? – Рон заговорил тише, словно доверяя Гарри свою самую сокровенную тайну. – Я всегда думал, что если это случится, я буду чувствовать себя... ну, неправильно. Грешником или вроде того. Уизли ведь всегда такие... традиционные. Мама, папа, куча детей.

– А сейчас? – Гарри затаил дыхание.

– А сейчас я чувствую, что наконец-то нашел свое место, – просто ответил Рон. – Как будто всё встало на свои места. Как будто я наконец-то поймал снитч, только этот снитч – ты.

Гарри зажмурился, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ему редко говорили такие слова. Обычно он был «Мальчиком-Который-Выжил», «Избранным» или «Надеждой магического мира». Для Рона он был просто Гарри. И в этой простоте была высшая форма любви.

Они пролежали так еще долго, пока серые сумерки не начали превращаться в нежно-розовый свет утра. Магия заклинания безмолвия начала понемногу истощаться, и до них стали доноситься первые звуки просыпающегося замка: отдаленный крик совы в совятне, скрип половиц где-то в гостиной.

– Нам пора вставать, – вздохнул Гарри, хотя меньше всего на свете ему хотелось покидать это убежище. – Скоро Невилл проснется, он всегда встает первым, чтобы проверить свои растения.

Рон застонал, натягивая одеяло до самого подбородка.

– Ненавижу утро. Почему мы не можем просто остаться здесь навсегда? Наложим еще пару защитных чар, попросим Добби приносить нам еду...

– Потому что у нас завтрак с Гермионой, – напомнил Гарри, приподнимаясь и начиная искать свою одежду, разбросанную по кровати. – И если мы опоздаем, она устроит нам допрос с пристрастием. Ты же знаешь её. Она увидит всё по нашим лицам.

Рон резко сел, его глаза расширились от ужаса.

– О Мерлин, Гермиона! Она же нас раскусит в два счета! Гарри, у меня на лице написано, что я... что мы...

Гарри взглянул на друга. Волосы Рона стояли дыбом, губы были слегка припухшими от поцелуев, а на шее, прямо над ключицей, виднелось яркое красное пятно.

– Ну, – Гарри ухмыльнулся, натягивая футболку, – если ты наденешь свитер с высоким горлом, шансы есть. А вот с твоим идиотским выражением лица я ничего поделать не смогу. Ты выглядишь так, будто только что выиграл Кубок по квиддичу, причем в одиночку.

Рон потянулся за своей рубашкой, ворча что-то невнятное про «шрамоголовых умников», но его улыбка выдавала его с головой.

Когда они, наконец, оделись и привели постель в относительный порядок, Гарри на мгновение остановился у самого полога. Он обернулся к Рону, который застегивал последние пуговицы.

– Рон?

– Да?

– Мы ведь... мы ведь не перестанем? – голос Гарри дрогнул, обнажая ту неуверенность, которую он так тщательно скрывал от всего мира. – Я имею в виду, это не было просто... ну, разовым выбросом адреналина?

Рон подошел к нему вплотную. Он был выше Гарри, и теперь, когда между ними не было преград, это ощущалось особенно остро. Он положил руки Гарри на плечи, глядя прямо в зеленые глаза за стеклами очков.

– Слушай меня внимательно, Гарри Поттер. Я прошел за тобой в логово гигантского паука. Я пошел за тобой в Тайную комнату. Я бросил вызов министерству и самому Сами-Знаете-Кому ради тебя. Ты правда думаешь, что после того, как я наконец-то получил то, о чем мечтал три года, я просто скажу «спасибо, было круто» и уйду?

Гарри выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с его плеч.

– Ты придурок, Уизли, – прошептал он, улыбаясь.

– Твой придурок, – парировал Рон и, быстро оглянувшись на задернутый полог, за которым слышалось копошение проснувшегося Невилла, коротко и крепко поцеловал Гарри в губы. – А теперь идем, пока Гермиона не прислала за нами вопилку.

Они вышли из-за полога почти одновременно, стараясь выглядеть как можно более естественно. Невилл, действительно уже вставший, копался в своем сундуке.

– Доброе утро, парни, – пробормотал он, не оборачиваясь. – Вы сегодня рано. Тренировка?

– Вроде того, Нев, – ответил Рон, потирая затылок и стараясь не смотреть на Гарри. – Решили немного размяться перед уроками.

Гарри быстро проскользнул к своей тумбочке, хватая сумку с учебниками. Его пальцы всё еще покалывало, а внизу живота сохранялось приятное тепло. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Как будто эта ночь дала ему тот самый якорь, который удержит его в шторме грядущих событий.

Спускаясь по винтовой лестнице в гостиную, они шли плечом к плечу, изредка соприкасаясь руками. Это были мимолетные, почти незаметные касания, но для них двоих они значили больше, чем любые клятвы.

В гостиной Гриффиндора было уже людно. У камина сидела Гермиона, окруженная горой пергаментов. Увидев их, она отложила перо и внимательно посмотрела на друзей. Её взгляд задержался на Роне чуть дольше обычного, прошелся по его лицу, отметил непривычно застегнутую под самое горло рубашку.

– Вы выглядите... странно, – констатировала она, прищурившись. – Гарри, у тебя очки набок. А ты, Рон... ты светишься. Что-то случилось?

Рон и Гарри переглянулись. В глазах Гарри плясали озорные искорки, а Рон густо покраснел, став почти одного цвета со своими волосами.

– Просто выспались, Гермиона, – быстро нашелся Гарри, обходя её и направляясь к выходу из башни. – Пойдем в Большой зал? Я умираю от голода.

– И я, – подхватил Рон, поспешно следуя за другом. – Мне нужно как минимум пять тостов и целая гора яичницы.

Гермиона проводила их подозрительным взглядом, медленно собирая свои вещи. Она была слишком умна, чтобы не заметить перемену, но достаточно тактична, чтобы не задавать лишних вопросов прямо сейчас.

Выйдя в коридор, Гарри чуть замедлил шаг, дожидаясь Рона.

– Думаешь, она догадалась? – тихо спросил он.

– Она – Гермиона Грейнджер, Гарри. Она догадалась о том, что мы будем вместе, еще на четвертом курсе, просто ждала, когда мы сами до этого додумаемся.

Они рассмеялись – открыто и искренне. Впереди был тяжелый день, впереди была война и неизвестность, но сейчас, идя по залитому солнцем коридору Хогвартса, они были абсолютно счастливы. Гарри чувствовал, как Рон на мгновение сжал его пальцы в своей широкой ладони, прежде чем они вошли в шумный Большой зал.

Это была их общая тайна, их личная магия, которая была сильнее любого заклинания. И Гарри знал: что бы ни принес завтрашний день, он встретит его не один. Рядом с ним всегда будет этот рыжий, нескладный и бесконечно преданный человек, который стал для него всем миром.

– Эй, Поттер! – крикнул Рон уже от стола Гриффиндора, размахивая куском хлеба. – Поторапливайся, а то я съем и твою порцию!

Гарри улыбнулся, поправляя очки.

– Только попробуй, Уизли!

Он сел рядом, чувствуя бедром тепло чужой ноги под столом. Мир был в порядке. По крайней мере, в этот самый момент.