Гарри Рэдфилд
Пепел иллюзий
– Ты сидел в Мунго и грел задницу на подушках, пока мы захлебывались собственной кровью в пыли! – прорычал Сириус Блэк, срывая голос на хриплый лай. – Ты понятия не имеешь, каково это, когда воздух взрывается у тебя в ушах, когда твоя хваленая магия не стоит даже медного кната!
Он шагнул вперед, нависая над крестником. Сириуса трясло, воротник его разорванной мантии был пропитан засохшей кровью, сочившейся из лопнувших перепонок, а в безумных серых глазах плескалась чистая животная паника.
– Сириус, успокойся… – попыталась вмешаться Джинни, пятясь назад и прикрывая собой Годрика.
– Заткнись! – рявкнул Блэк так, что девушка вздрогнула и вжалась в спинку стула. – Вы оба! Вы возомнили, что весь мир вертится вокруг вас! Волан-де-Морт сдох, и вы решили, что стали богами?! Гарри даже не доставал палочку! Он раздавил нас, как слепых котят, за считанные секунды! Без магии! Без единого чертова заклинания!
Годрик стиснул зубы. Его лицо покрылось красными пятнами, кулаки сжались до побелевших костяшек. Быть униженным в собственном доме, при невесте, после величайшей победы над Темным Лордом — это было невыносимо.
– Он сквиб! – выплюнул Годрик, хотя в его голосе явственно звенела фальшивая нота. – Вы просто недооценили магловское оружие! Если бы я был там…
– Если бы ты был там, – раздался глухой, булькающий голос Джеймса Поттера.
Лорд Поттер с трудом оторвал ладонь от изувеченной челюсти. Кости лица сместились, при каждом слове изо рта капала кровянистая пена, окрашивая подбородок.
– Если бы ты был там, Годрик… – с мукой повторил Джеймс, глядя на сына единственным глазом, который еще не заплыл багровой гематомой. – Гарри свернул бы тебе шею еще до того, как ты успел бы открыть рот. Ты для него никто. Мы для него… пустое место.
Джеймс тяжело опустился на деревянную скамью, бессильно уронив руки между колен. В его осанке больше не было спеси древнего аристократа. Человек, считавший себя венцом творения, главой одного из сильнейших родов Британии, был сломан. Физически и морально.
Альбус Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку, завершив диагностику ран Аластора Грюма. Лицо директора Хогвартса казалось высеченным из серого песчаника. В глубоких морщинах залегли тени, каких не оставляла даже многолетняя война с Томом Реддлом.
– Кингсли, – негромко произнес старый волшебник. Голос его звучал глухо, лишенный привычной бархатной глубины. – Что ты можешь сказать о случившемся? Твоя оценка как старшего аврора.
Бруствер поднял голову от стены. Темнокожий гигант все еще держался за обожженную шокером шею. На его лбу блестел холодный пот.
– Мы потерпели сокрушительное поражение, Альбус, – четко, по-военному произнес Кингсли. – Чистый тактический разгром. Противник владел полной инициативой, вел непрерывную разведку и применил эшелонированную систему неизбирательного кинетического подавления.
– Говори по-человечески, Кингсли! – в отчаянии воскликнула Молли Уизли, вытирая фартуком мокрые от слез щеки.
– По-человечески? – Бруствер криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. – Нас ждали. Нас просчитали. Их оружие действует на дистанциях и со скоростями, которые превосходят скорость реакции любого дуэлянта. Щиты «Протего» поглощают энергию чар, но они не приспособлены удерживать тонны раскаленного вольфрама, бьющего в одну точку за долю секунды. Нас не убили лишь потому, что Гарри не отдал приказ.
Кингсли перевел тяжелый взгляд на Годрика:
– Если министерство или Орден попытаются развязать с ними открытую войну… нас перебьют. Всех. Они не станут вызывать нас на дуэли. Они сожгут наши дома вместе со спальнями с высоты десяти тысяч футов, пока мы будем спать.
– Чушь! – Годрик вскочил, опрокинув стул. Дыхание его сбилось. – У нас есть фиделиусы! У нас есть чары скрытности! Мы контролируем Министерство! Дамблдор, вы Верховный чародей! Объявите этого ублюдка международным преступником! Направьте ноту в МАКУСА! Пусть американские авроры штурмуют эту базу!
– Замолчи, Годрик, – тихо, но с такой ледяной яростью произнес Дамблдор, что парень осекся на полуслове.
Директор подошел к столу и уперся в него сухощавыми пальцами.
– Американский Магический Конгресс не станет вмешиваться, – произнес Дамблдор, глядя прямо перед собой. – Если мы раскроем правду о том, что проникли на закрытый военный объект США с целью похищения ребенка, начнется разбирательство в Международной конфедерации магов. Нас обвинят в грубейшем нарушении Статута о секретности. Более того… МАКУСА в ужасе перед собственным магловским правительством. Их закон Раппапорт веками строился на паническом страхе перед раскрытием. Они не станут защищать нас. Они выдадут нас американским властям, чтобы спасти собственные шкуры.
– Но ребенок… – подала голос Джинни, сжимая кулаки. – Профессор, вы же сами говорили! Мальчик должен продолжить род! Он принадлежит магии!
– Девочка моя, – Дамблдор впервые посмотрел на нее без тени тепла, с холодным, почти брезгливым разочарованием. – Ребенок находится под защитой людей, для которых человеческая жизнь не имеет сакральной ценности. Ты слышала, что сказала Лили?
Вся комната повернулась к миссис Поттер.
Лили сидела на полу, обхватив руками колени, и безостановочно раскачивалась из стороны в сторону. Ее взгляд был прикован к пустоте перед собой.
– Он показал мне плоть… – бессвязно бормотала она пересохшими губами. – Оно пульсировало… Без магии. Оно шевелилось в банке. Гарри сказал, что оно питается клетками. Что оно перестраивает организм за часы. Он не шутил… Мерлин, он не шутил. Если мы сделаем еще шаг, он убьет нас всех. Он превратит Хогвартс в бойню.
– Это просто магловские басни! – упорствовал Годрик, но в его тоне слышалась мольба о том, чтобы его слова оказались правдой. – Маглы не могут создавать жизнь! Магия превосходит материю!
– Ты глупец, мальчик мой, – глухо проскрипел Грюм с лавки. Целительские чары остановили кровь на культе его запястья, но боль никуда не ушла. – Ты провел всю войну, слушая восторженные визги толпы на Диагон-аллее. А твой брат шесть лет варился в котле, о котором мы даже в кошмарах не слышали. Ты видел его глаза? Я видел. Такой взгляд был у Грин-де-Вальда в сорок пятом, когда он стоял на руинах Нюрнберга. Глаза человека, который перешагнул через горы трупов и перестал считать людей людьми. Ему плевать на твою кровь. Ему плевать на род Поттеров. Тронешь его семью — он сотрет этот остров в радиоактивную пыль.
Тишина, воцарившаяся на кухне площади Гриммо, стала почти осязаемой.
Великая победа над Тьмой обернулась жалким фарсом. Род Поттер был обречен. И осознание этого факта медленно, неумолимо вгрызалось в сознание каждого присутствующего.
***
*Невада. Военная база BSAA. Утро следующего дня.*
Утреннее солнце пустыни окрасило острые зубцы скал на горизонте в медно-красные тона. На плацу базы уже кипела привычная, слаженная армейская работа. Тяжелые краны перемещали контейнеры с боеприпасами, техники в бронированных комбинезонах прогревали двигатели броневиков, а взвод оперативников в полном тактическом снаряжении отрабатывал штурм замкнутых пространств на полигоне.
О ночном инциденте напоминали лишь свежие выбоины на бетоне плаца, где пулеметные очереди перепахали покрытие, да обугленный след на месте, где приземлился термобарический заряд.
Гарри стоял на веранде жилого коттеджа, расположенного в глубине охраняемого сектора базы. На нем была простая черная футболка, армейские брюки и набедренная кобура с тяжелым «Кольтом». В руках он держал фарфоровую кружку с крепким черным кофе.
Дверь тихо скрипнула.
На веранду вышла Клэр. На ее плечи была накинута просторная фланелевая рубашка Гарри, каштановые волосы падали на плечи мягкими волнами, а на лице читалась легкая утренняя усталость. На руках она бережно держала сверток из светлой байковой пеленки.
Маленький Чарльз сладко посапывал, крошечные пальчики сжимали край одеяла, а на светлом пушке надо лбом не было никаких знаков — ни молний, ни букв. Просто чистая, здоровая кожа младенца.
Гарри опустил кружку на деревянные перила и шагнул к жене. Его лицо, еще час назад напоминавшее гранитную плиту на плацу, мгновенно смягчилось. В уголках зеленых глаз залегли теплые лучистые морщинки.
– Как он? – тихо спросил Гарри, осторожно касаясь кончиком огрубевшего пальца пухлой щечки сына.
– Поел и снова уснул, – Клэр улыбнулась, прижимаясь плечом к груди мужа. – Кажется, его совершенно не волнует, что прошлой ночью его дедушка и бабушка пытались устроить здесь крестовый поход.
Гарри помрачнел, взгляд его скользнул по безмятежному лицу ребенка.
– Они больше не вернутся, – глухо произнес он. – Я дал им понять, где проходит черта.
– Ты уверен? – Клэр подняла на него серьезные карие глаза. В них не было страха — женщина, в одиночку прошедшая сквозь орды зомби и тварей лабораторий «Амбреллы», давно разучилась бояться. Но в ней говорила мать, готовая разорвать любого за безопасность своего дитя. – Фанатики редко понимают предупреждения с первого раза. Особенно религиозные или… магические. Для них наш мир — это скотный двор.
– Они трусы, Клэр, – Гарри мягко обнял ее за талию свободной рукой. – Британский магический мирок загнил изнутри еще полвека назад. Они прячутся за древними фолиантами и иллюзией всемогущества, но при первой же встрече с настоящей войной их хваленое величие разваливается на куски. Дамблдор — манипулятор, а не полководец. Он привык двигать пешки на доске, где правила пишет он сам. Когда доску переворачивают и бьют по лицу прикладом, великие стратеги теряются.
На дорожке, ведущей к коттеджу, послышались тяжелые, уверенные шаги.
К веранде подошли двое.
Крис Редфилд, массивный и хмурый, в бронежилете поверх полевой формы, и мужчина чуть моложе, в строгом темно-сером костюме-тройке и кожаной куртке. Светлые волосы незнакомца были небрежно уложены, а в холодных серо-голубых глазах сквозила усталость федерального агента, повидавшего слишком много правительственной грязи.
Леон Скотт Кеннеди.
– Доброе утро, семейство, – негромко произнес Леон, поднимаясь по ступенькам веранды и пряча в карман пачку жевательной резинки. – Вижу, ночная вечеринка прошла с огоньком.
– Леон, – кивнул Гарри, пожимая протянутую руку друга. – Ты быстро добрался из округа Колумбия.
– Когда Крис сообщил по закрытому каналу, что на секретный полигон проникла группа неопознанных субъектов с паранормальными способностями, в Белом доме чуть не объявили дефкон два, – Леон хмыкнул, оглядывая младенца на руках у Клэр. – Привет, малыш Чарли. Расти большим, папа научит тебя правильно выбивать дурь из пришельцев.
– Что говорит Вашингтон? – прямо спросил Крис, скрестив руки на широкой груди.
Леон помрачнел, облокотившись о перила рядом с Гарри:
– Официально инцидента не было. Магловская часть Пентагона в курсе существования европейских аномальных анклавов, хотя старательно делает вид, что их не замечает, пока те соблюдают соглашения пятидесятых годов. Но ночной рейд перешел все границы. Нарушение воздушного и пространственного пространства суверенной военной базы США группой иностранных граждан с боевым арсеналом классифицируется как акт агрессии.
– И каковы последствия? – спросила Клэр.
– Государственный департамент уже направил закрытый меморандум британскому Форин-офису, – ответил Леон с жесткой усмешкой. – Премьер-министр Великобритании сейчас имеет очень бледный вид. Ему недвусмысленно намекнули, что если его «подведомственные чудаки в платьях» еще раз сунут нос за пределы своего острова, спутниковая группировка США передаст точные координаты всех магических анклавов — включая этот их чертов Косой переулок и школу на севере Шотландии — в распоряжение стратегического командования. А пара эскадрилий «Стелсов» с высокоточными бетонобойными бомбами превратит вековые замки в щебень быстрее, чем они успеют промяукать свое *Протего*.
Гарри сделал глоток остывшего кофе.
– Дамблдор не подчиняется премьер-министру, – заметил он. – Для магов немагическое правительство — просто марионетки, которым при необходимости стирают память.
– Пусть попробуют стереть память спутникам раннего предупреждения NORAD, – парировал Леон. – Кроме того, шеф DSO подписал распоряжение: твоя семья переходит под особый протокол государственной защиты. Чарльз официально внесен в списки лиц, чей статус защищен специальным антитеррористическим актом. Любая попытка приблизиться к нему будет расцениваться как нападение на офицеров федеральной службы при исполнении со всеми вытекающими. Огонь на поражение без предупреждения.
– Мы уже усилили базу, – добавил Крис. – Развернули комплексы радиоэлектронной борьбы и детекторы фазовых сдвигов пространства. Если в радиусе пяти миль кто-то попытается крутануться на пятке для своей аппарации, автоматические турели встретят их шквалом термобарических гранат до того, как они соберут молекулы воедино.
Клэр перевела взгляд на мужа. В ее глазах читалось облегчение, но Гарри оставался сосредоточенным.
– Спасибо, парни, – произнес Гарри. – Но дело не только в защите базы. Джеймс и Дамблдор не успокоятся просто так. Для Джеймса потеря наследника — это крушение всей его жизни. А Дамблдор слишком долго строил планы на род Поттеров, чтобы отпустить контроль. Они попытаются действовать через финансы, законы или ритуалы на расстоянии.
– Через финансы? – приподнял бровь Леон. – Ты о том банке уродливых коротышек в Лондоне?
– Гринготтс, – кивнул Гарри. – У гоблинов свои законы. Они не подчиняются министерству, но завязаны на кровную магию родов.
– Тогда мы нанесем упреждающий удар, – Клэр коснулась плеча мужа. – Юридический и финансовый. У BSAA есть первоклассные юристы, специализирующиеся на международном праве. Мы перекроем им любые лазейки.
Гарри посмотрел на спящего сына.
– Я сам разберусь с гоблинами, – негромко, но с железной уверенностью произнес он. – Они уважают только силу и холодный расчет. Пришло время окончательно сжечь мосты, связывающие меня с этим проклятым островом.
***
*Лондон. Кабинет директора школы чародейства и волшебства Хогвартс. Три дня спустя.*
В круглом кабинете, заставленном серебряными приборами, испускавшими струйки дыма, пахло гарью, настойкой корня мандрагоры и безысходностью.
Портреты бывших директоров на стенах притворялись спящими, но их нарисованные глаза неотрывно следили за происходящим в комнате. Даже старый Армандо Диппет забился в дальний угол своей рамы, не решаясь вставить привычную реплику.
У камина стоял Гаррик Олливандер. Великий мастер волшебных палочек выглядел глубоко потрясенным. На его рабочем фартуке темнели пятна реактивов, а бледные старческие руки нервно перебирали образцы древесины в открытом чемодане.
– Невероятно… – шептал старик, вглядываясь в щепки, лежавшие на бархатной салфетке перед Дамблдором. – Варварство. Абсолютное, кощунственное уничтожение. Сломать палочку из сердцевины дракона и остролиста голыми руками… Для этого требуется не просто физическая сила. Это чудовищное давление воли, отвергающей саму суть магического проводника.
– Вы можете воссоздать их, мистер Олливандер? – спросил Дамблдор.
Старый волшебник сидел в своем высоком кресле, сцепив пальцы в замок. Его лицо казалось серым, под глазами залегли темные круги. За последние трое суток директор спал от силы несколько часов.
– Воссоздать? – Олливандер покачал седой головой с выражением глубокой скорби. – Палочка выбирает волшебника, Альбус. Вы знаете этот закон. Я могу подобрать лорду Поттеру новое древко. Я могу изготовить палочку для Сириуса Блэка. Но связь… связь будет нарушена. Они никогда не смогут колдовать с прежней легкостью. Магия будет сопротивляться. Палочка чувствует поражение хозяина. А пережить ТАКОЙ слом… это оставляет рубец на самом магическом ядре.
В кресле напротив Дамблдора сидел Джеймс.
Его нижняя челюсть была зафиксирована жесткой серебряной шиной, удерживающей раздробленные кости. Целители Мунго совершили чудо, срастив ткани, но лицо лорда Поттера навсегда утратило прежнюю симметрию — левая щека обвисла, рот был искривлен в вечной уродливой гримасе. Но страшнее увечий был его взгляд. В нем погас огонь. Это был взгляд загнанного, раздавленного старика.
Рядом стоял Годрик. Молодой человек не находил себе места, меряя шагами пространство кабинета.
– Мы не можем просто сидеть и ждать! – взорвался Избранный, взмахнув руками. – Министерство гудит! Все только и говорят о том, что ударный отряд Ордена был разбит наголову! Фадж прислал уже три официальных запроса! А сегодня утром… вы видели «Ежедневный пророк»?!
Годрик швырнул на стол Дамблдора свежий номер газеты.
На первой полосе двигалась колдография: полуразрушенные ворота американской базы и кричащий заголовок:
*«Крах победоносного Ордена? Победители Темного Лорда разбиты немагическими наемниками в США! Род Поттеров на грани угасания!»*
Статью написала Рита Скитер. Ядовитое перо журналистки не пощадило никого. Она в деталях смаковала позорное бегство лучших магов Британии, увечья Грюма и Джеймса, и открыто задавала вопрос: достоин ли Годрик Поттер звания национального героя, если его собственный брат-сквиб вышвырнул семью из своего дома, как бродячих собак?
– Откуда она узнала? – прошептал Джеймс сквозь зубы и металлическую шину. Речь давалась ему с присвистом. – Кто посмел… слить информацию прессе?
– Это не имеет значения, Джеймс, – тихо отозвался Дамблдор, даже не взглянув на газету. – В министерстве слишком много тех, кто ждал нашего падения. Люциус Малфой, хоть и откупился от Азкабана, не упустит шанса уничтожить репутацию света. Но меня тревожит другое.
Дамблдор поднял со стола тяжелый пергаментный конверт, запечатанный черной сургучной печатью с гербом банка Гринготтс.
– Час назад прибыл поверенный гоблинов, – директор постучал пальцем по бумаге. – Гарри нанес удар, которого я не ожидал.
– Что этот щенок еще сделал?! – прорычал Годрик.
– Он не щенок, Годрик, – холодно оборвал его Дамблдор. – Перестань тешить себя этой иллюзией. Твой брат оказался куда более дальновидным стратегом, чем все мы. Он задействовал международный филиал Гринготтса в Нью-Йорке. При поддержке немагических военных юристов он подал иск в Международный магический арбитраж в Женеве.
Дамблдор развернул свиток:
– Гарри официально подтвердил свой отказ от фамилии Поттер. Но этого мало. Он потребовал полного финансового и родового аудита. Согласно древним кодексам магии, если изгнанный член рода подвергается неспровоцированному вооруженному нападению со стороны Главы Рода на нейтральной территории, это трактуется как попытка кровного уничтожения.
Джеймс вздрогнул, его здоровый глаз расширился от ужаса:
– Нет… Он не мог активировать кодекс возмездия…
– Именно это он и сделал, – безжалостно продолжил Дамблдор. – Гринготтс признал правоту Гарри. Банк заморозил все счета рода Поттер в Лондоне. Родовые сейфы заблокированы до разрешения спора. Джеймс, вы лишены доступа к золоту предков. Вы не можете снять ни одного сикля. Более того… Гарри потребовал возврата материнского наследства. Доли Лили, которая принадлежала ему по праву рождения.
– Но это разорит нас! – вскрикнул Годрик. – Мое лечение! Моя свадьба с Джинни! Мы планировали перестроить мэнор! Чем мы будем платить целителям?!
– Ничем, – раздался сухой голос от дверей кабинета.
Все обернулись.
В дверях стоял Северус Снейп. Мастер зелий выглядел изможденным, его черная мантия казалась еще более темной на фоне бледного, землистого лица. Он вошел бесшумно, держа в руках запечатанный свинцовый тубус.
– Северус, – Дамблдор слегка приподнялся в кресле. – Тебе удалось выяснить то, о чем я просил?
Снейп прошел к столу, смерив Годрика и Джеймса взглядом, полным ледяного презрения. Зельевар не скрывал своего злорадства — годы унижений от мародеров и высокомерия Избранного сейчас возвращались их создателям сторицей.
– Удалось, директор, – Снейп опустил свинцовый тубус на стол. – Я связался со своими контактами в Отделе Тайн и запросил исследования магловских биопатогенов через невыразимцев, курирующих немагический мир.
– И каков вердикт? – с надеждой спросил Годрик. – Эти вирусы можно уничтожить очищающими чарами? Простым зельем от драконьей оспы?
Снейп посмотрел на юношу как на умалишенного.
– Вы непроходимый идиот, Поттер, – процедил Северус с ядовитой отчетливостью. – Ровно такой же, каким был ваш отец в ваши годы. Вы считаете, что флакон рябинового отвара способен исправить генетический слом?
Зельевар повернулся к Дамблдору:
– То, о чем говорила Лили, реально. Невыразимцы подтвердили: в конце девяностых годов магловская корпорация «Амбрелла» создала мутагенные штаммы, изменяющие клеточную структуру живых организмов. Это не болезнь в магическом смысле. Это биологическое оружие, перестраивающее РНК и ДНК.
Снейп наклонился к столу, понизив голос до зловещего шепота:
– Я провел моделирование воздействия базовых исцеляющих чар на ткань, зараженную Т-вирусом. Результат катастрофичен, Альбус. Наша магия работает через насыщение клеток жизненной энергией. Она ускоряет регенерацию. Но этот патоген питается именно клеточной энергией! Если применить «Эпискеи» или экстракт бадьяна к зараженному человеку, магия не убьет вирус. Она послужит катализатором. Скорость мутации возрастет в сотни раз. Человек превратится в бесформенную гору гниющего, неуязвимого мяса прямо на глазах у целителя за считанные минуты.
В кабинете стало так тихо, что было слышно, как бьется о стекло залетевшая мошка.
– То есть… – с трудом выговорил Джеймс через шину. – Против этого… нет защиты?
– Никакой, – отрезал Снейп. – В магическом мире нет ни одного заклинания, способного бороться с самовоспроизводящимся мутагеном на клеточном уровне. Если ваш брошенный сын исполнит свою угрозу и распылит аэрозоль в Косом переулке… Магическая Британия перестанет существовать через трое суток. Святой Мунго станет первой братской могилой. А Хогвартс… Хогвартс превратится в скотобойню, где зараженные студенты сожрут преподавательский состав до костей.
Годрик медленно осел на стул, закрыв лицо руками. Его плечи мелко задрожали.
Осознание реальности наконец пробило броню самодовольства. Его брат не просто ушел в мир маглов. Он стал хранителем оружия, способного стереть всю их цивилизацию с лица земли, и у магов не было против этого абсолютно ничего.
– Альбус… – прохрипел Джеймс, поднимая на директора полные слез глаза. – Что нам делать? Мы потеряли все. Золото, влияние, палочки… Род Поттеров умирает. Скажи нам, что делать!
Дамблдор медленно откинулся на спинку кресла.
Впервые за долгие десятилетия великий белый маг, победитель Грин-де-Вальда, кавалер ордена Мерлина первой степени выглядел абсолютно беспомощным. Его великие комбинации, его тонкие шахматные партии на доске судеб разбились о грубую, холодную реальность нового века.
– Мы отступаем, Джеймс, – тихо, с невыразимой горечью произнес старик. – Мы проиграли эту партию.
– Но ребенок… – всхлипнул Годрик.
– Забудь о ребенке! – внезапно рявкнул Дамблдор, и сила его голоса заставила зазвенеть хрустальные приборы на полках. – Забудь о мальчике, Годрик! Если ты еще хоть раз попытаешься потребовать его себе, ты подпишешь смертный приговор не только себе, но и всей нашей стране! Гарри больше не часть этой семьи. Он солдат другого мира. И нам остается лишь молиться Мерлину, чтобы этот мир никогда не обратил на нас своего полного внимания.
Дамблдор встал, повернувшись спиной к гостям и глядя в высокое стрельчатое окно на Запретный лес.
– Оставьте меня, – глухо произнес он. – Все.
Джеймс, опираясь на сына, медленно побрел к выходу. Снейп бесшумной тенью скользнул за ними, оставив директора наедине с тишиной древнего замка.
***
*США. Невада. Три недели спустя.*
Вечерний бриз принес долгожданную прохладу в раскаленную долину. На веранде уютного дома на окраине базы BSAA горел мягкий теплый свет.
Гарри сидел в плетеном кресле, держа на руках маленького Чарльза. Мальчик бодрствовал, с любопытством разглядывая мир вокруг огромными, поразительно ясными изумрудными глазами. В этих глазах не было печали прошлого — только чистое, незапятнанное будущее.
Клэр сидела на ступеньках веранды, чистя разобранный пистолет. Ловкие пальцы женщины привычно протирали затвор промасленной ветошью.
– Леон звонил полчаса назад, – произнесла она, не поднимая головы. – Швейцарский арбитраж вынес окончательное решение. Банк Гринготтс признал иск в полном объеме.
Гарри слегка наклонил голову, слушая жену.
– И что теперь?
– Род Поттер признан банкротом, – Клэр усмехнулась, собирая затворную раму со звонким металлическим щелчком. – Все активы материнской линии переведены в трастовый фонд на имя Чарльза Редфилда в американском банке. Твой отец и брат лишены права даже приближаться к финансовым институтам, имеющим международную юрисдикцию. Британское министерство официально закрыло дело об инциденте в Неваде, признав действия Ордена «несанкционированной частной инициативой отдельных лиц». Они умыли руки, Гарри. Они бросили Джеймса и Годрика на произвол судьбы.
Гарри посмотрел на сына. Чарли ухватился крошечной ручкой за его палец, крепко сжав его своей теплой ладошкой.
В душе Гарри не было ни злорадства, ни ликования. Была лишь глубокая, спокойная тишина. Та тишина, которая наступает после долгой, изнурительной зачистки, когда последний мутант падает замертво, а рация сообщает, что зона безопасна.
– Они сами выбрали свой путь, – негромко произнес Гарри. – Они верили, что мир принадлежит только им, потому что они умеют зажигать искры из деревяшек. Они так и не поняли, что настоящая сила — это не магия крови и не древние фамилии.
– А что? – с теплой улыбкой спросила Клэр, поднимаясь со ступенек и подходя к мужу.
Она опустилась на подлокотник кресла, положив ладонь на плечо Гарри и заглядывая в лицо сына.
– Способность защитить тех, кого ты любишь, – ответил Гарри, прижимая ребенка к груди и свободной рукой обнимая жену. – Чего бы это ни стоило.
Над пустыней Мохаве зажигались первые холодные звезды. Мир вокруг был огромен, полон скрытых угроз, чудовищ из пробирок и политических интриг. Но здесь, на этой освещенной веранде, за глухим периметром из колючей проволоки и автоматических систем защиты, царил абсолютный покой.
Род Поттеров угас в сырых, темных коридорах своего заброшенного замка в далекой Англии.
Но род Редфилдов только начинал свою историю. Историю, написанную не магическими чернилами на хрупком пергаменте, а кровью, сталью и непоколебимой волей людей, победивших саму смерть.