Гарри Скотт
Приговор Высокого Стола
Утренний туман над Темзой стелился плотным, сырым саваном, глуша далекие гудки барж и мерный шум лондонского транспорта. В фешенебельном отеле «Савой» на набережной Виктории время словно застыло в золоченой роскоши ушедшей эпохи: тяжелый бархат портьер, полированное красное дерево, холодный мрамор каминов.
В номере на четвертом этаже пахло остывшим ромашковым чаем, лавандовыми каплями и застарелым, въевшимся в стены горем.
Лили Поттер сидела в глубоком вольтеровском кресле у незажженного камина. На ней было простое темно-серое шерстяное платье без единой магической складки или герба благородных домов. Палочка из ивы покоилась на прикроватной тумбочке, словно забытая детская игрушка. Лили не прикасалась к ней с той самой секунды, как за ее спиной захлопнулась кованая пасть дверей на площади Гриммо. Ее пальцы нервно перебирали подол платья, глаза покраснели от бессонницы, а на щеках застыли серые тени непоправимого опустошения.
Два негромких, мерных удара в дубовую дверь заставили ее вздрогнуть всем телом.
Лили медленно поднялась, чувствуя, как предательски подкашиваются колени. Она не спросила «кто там». В магловском мире у нее не было знакомых, а из магического за ней могли прийти либо авроры Дамблдора, либо каратели Волан-де-Морта. Но когда замок мягко, без металлического щелчка провернулся сам собой, и тяжелая створка бесшумно отворилась, на пороге возникли те, кого она боялась и одновременно отчаянно молила увидеть больше всего на свете.
Гарри вошел первым.
На нем был безупречно скроенный темно-синий костюм от лучшего мастера Вестминстера, серый жилет и белоснежная сорочка с шелковым галстуком, заколотым лаконичной титановой булавкой. Никаких следов ночной бойни в Сохо. Никакой копоти, крови или дорожной пыли. Лишь холодная, монументальная элегантность хищника, умеющего носить дорогую ткань как боевую броню.
Следом за ним, бесшумно ступая в мягких кожаных ботильонах, скользнула Ева. Ее темные волосы были собраны в гладкий хвост, открывая изящную линию шеи и острые скулы. В черном приталенном тренче с поясом, подчеркивающим балетную талию, она казалась ожившей скульптурой из черного обсидиана. Ее карие глаза мгновенно, за долю секунды, обшарили номер: углы, шторы, балконную дверь, отметили положение палочки на тумбе и остановились на лице хозяйки комнаты. Рука девушки спокойно покоилась в кармане тренча, где угадывались очертания рукояти пистолета.
– Здравствуй, Лили, – ровным, бархатным голосом произнес Гарри, закрывая за собой дверь.
Лили судорожно вдохнула воздух, прижав ладонь к исхудавшей груди. Слезы, которые, как ей казалось, давно иссякли, вновь обожгли глаза.
– Гарри... – сорвалось с ее пересохших губ. – Ты... вы пришли.
– Джулиан сообщил, где ты остановилась, – Гарри остался стоять у двери, не сокращая дистанции. Его поза была расслабленной, но руки оставались на виду, опущенными вдоль тела. – Оставлять магические следы при оплате магловского номера было неосмотрительно. Твои бывшие друзья из Ордена уже прочесывают соседние кварталы, а люди Реддла проверяют все гостиницы от Челси до Сити.
– Мне плевать на них, – глухо, с надрывом ответила Лили. Она сделала нерешительный шаг навстречу, но, наткнувшись на непроницаемый, ледяной изумруд его глаз, остановилась. – Мне плевать на Орден. На Джеймса. На Министерство. Гарри... сынок, я умоляю тебя, выслушай меня. Просто выслушай. А потом... если ты захочешь застрелить меня прямо здесь, я не стану защищаться.
Ева слегка приподняла бровь, смерив волшебницу долгим, оценивающим взглядом, но промолчала, отойдя к окну и контролируя улицу сквозь щель между тяжелыми портьерами.
Гарри плавно кивнул на кресло напротив:
– Я слушаю. У тебя есть пять минут.
Лили опустилась на сиденье, сжав дрожащие ладони в замок между коленями. Ее плечи мелко тряслись, но голос, когда она заговорила, звучал пугающе трезво – так говорит человек, с которого заживо содрали многолетнюю иллюзию.
– В ту ночь в Годриковой Лощине... рухнул весь мой мир, – начала она, глядя куда-то в пол, словно заново переживая кошмар двадцатилетней давности. – Когда Волан-де-Морт пришел, Джеймс пытался задержать его внизу, но был оглушен. Я стояла между колыбелями. Я была готова умереть. Я закрыла вас собой. А потом... вспышка зеленого света. Взрыв. Боль.
Она судорожно сглотнула, подняв на Гарри полные отчаяния глаза:
– Когда я очнулась среди развалин, Дамблдор уже держал Годрика на руках. На лбу у твоего брата горел шрам. Альбус сказал... он произнес слова, которые стали для меня приговором на всю оставшуюся жизнь. «Лили, девочка моя, Годрик отмечен как равный. Он – Избранный. Древняя магия рода вступила в силу, но цена была высока. Второй мальчик... Гарри... его магическое ядро мертво. Он сквиб».
– И ты просто поверила, – сухо констатировал Гарри.
– Я была сломлена! – выкрикнула Лили, и в ее голосе прорвалась дикая, рвущая душу боль. – У меня была послеродовая горячка, я потеряла рассудок от ужаса! А Дамблдор... он был для нас богом. Учителем. Абсолютным авторитетом. Он сказал, что эманации стихийной магии Годрика будут разрушать твое слабое, немагическое тело. Он уверял, что в магическом мире тебя ждет вечное унижение, статус изгоя, насмешки чистокровных снобов. Он говорил: «Лили, ради его безопасности, ради его будущего, отдай его сестре. Петунья – твоя плоть и кровь. Она вырастит его в тишине и покое, вдали от войны».
– Петунья ненавидела тебя, Лили, – тихо заметила Ева от окна, не оборачиваясь. – Она ненавидела саму память о тебе. Отдать ребенка женщине, которая завидовала каждому твоему вздоху, – это не забота. Это казнь.
– Я знаю! – слезы покатились по щекам Лили, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. – Господи, я знаю это теперь! Но Джеймс... Джеймс был так ослеплен славой! Наш сын – победитель Темного Лорда! Поттеры – спасители Британии! Нас кружили в вихре банкетов, встреч с министром, речей в Визенгамоте. Каждый раз, когда я заикалась о том, чтобы поехать в Литтл Уингинг, Альбус мягко брал меня за руку и говорил: «Не стоит тревожить мальчика, Лили. Твое появление разрушит защитный барьер крови. Ты подвергнешь его смертельной опасности». И я... я струсила. Я позволила себе поверить, что ты счастлив там, в обычном мире, пока мы несем этот проклятый крест!
Она подняла лицо, смотря прямо в глаза Гарри:
– А вчера... когда этот фарс в Бруклине вскрылся, когда я увидела, кем стал Годрик... Мерлин, Гарри, я вырастила чудовище. Избалованного, трусливого, жестокого ублюдка, который готов отправить собственного брата на убой, лишь бы сохранить свою фальшивую корону! Вчера на Гриммо он кричал, что вас следовало убить при рождении. И Джеймс... Джеймс просто стоял и молчал!
Лили задыхалась от рыданий, ее пальцы судорожно впились в ткань платья.
– В этот момент я поняла: семьи больше нет. Ее не было все эти двадцать лет. Была секта старика Дамблдора, в которой мы с Джеймсом добровольно принесли тебя в жертву его безумным амбициям. Я отреклась от них, Гарри. Я собрала вещи и ушла. Я больше никогда не вернусь на площадь Гриммо. Я не подниму палочку за этот Орден. Я пришла сюда не просить прощения... я знаю, такое не прощают. Я просто хотела, чтобы ты знал: ты имел право на каждую каплю своей ненависти. И если ты решишь стереть этот магический мир в порошок – они заслужили это. До последнего человека.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Слышно было лишь, как за стеклом шелестит нескончаемый лондонский дождь.
Гарри стоял неподвижно. В его изумрудных глазах, обычно холодных, как ледники Гренландии, медленно таяла глухая броня отчуждения. Он не почувствовал к ней внезапной сыновьей любви – шрамы от побоев Вернона Дурсля и ночи, проведенные в темном чулане, никуда не исчезли. Они были частью его сущности, выкованной в горниле выживания. Но он увидел правду. Женщина перед ним была сломана, раздавлена собственной слепотой, но в ней проснулась кровь Эвансов – та самая упрямая, яростная кровь, которая текла в его собственных жилах и в жилах его двоюродного деда Уинстона.
Гарри медленно подошел к столику, достал из кармана белоснежный батистовый платок и протянул его Лили.
– Вытри слезы, – негромко произнес он. – В нашем мире слабость не вызывает сочувствия. Она привлекает падальщиков.
Лили дрожащей рукой взяла платок, прижав его к лицу. Ткань тонко пахла дорогим табаком и оружейным маслом.
– Что... что ты собираешься делать со мной? – прошептала она.
Гарри взглянул на наручные часы – матовый корпус Patek Philippe с сапфировым стеклом.
– Через три часа в аэропорту Хитроу приземлится транспортный борт с дипломатическими номерами Правления Кланов, – спокойно сообщил он. – Ты полетишь на нем в Нью-Йорк.
Лили замерла, опустив платок:
– В Нью-Йорк? Но... зачем?
– В Лондоне начинается большая чистка, – Гарри посмотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде читалась абсолютная, непререкаемая власть. – Реддл загнан в угол. Дамблдор в панике. Здесь прольется столько крови, что Темза выйдет из берегов. Если ты останешься здесь – одна, без защиты Ордена, – тебя найдут за сутки. Пожиратели освежуют тебя живьем, чтобы выманить меня или Джеймса. А Дамблдор заставит вернуться на Гриммо силой чар памяти.
– Но кому я нужна в Америке? – с горечью спросила она.
– Твоему дяде, – ответил Гарри. – Уинстону Скотту. Брату твоего отца.
Лили ахнула, прижав ладони к губам:
– Дядя Уинстон... Он жив? Петунья говорила... она утверждала, что он погиб в криминальной разборке еще в восьмидесятых!
– Петунья была глупой и завистливой мещанкой, – холодно усмехнулся Гарри. – Дедушка Уинстон жив, здоров и руководит самым влиятельным анклавом Высокого Стола в Западном полушарии. Он ждет тебя. В отеле «Континенталь» в Манхэттене ты будешь в абсолютной безопасности. Там действуют законы, перед которыми трепещут даже сильнейшие темные маги Европы. У тебя будет крыша над головой, прислуга, охрана и возможность наверстать упущенные двадцать лет с единственным родственником, который никогда не предавал семью ради чужих сказок.
Лили поднялась на ноги. В ее позе больше не было покорности жертвы. В ее глазах, сквозь остатки слез, вспыхнула слабая, но чистая искра надежды.
– А ты, Гарри? – тихо спросила она. – Ты вернешься в Нью-Йорк?
– Я вернусь, когда закончу работу, – ответил он. – И запомни, Лили: это не воссоединение любящей семьи. Я – не тот мальчик, которого ты оставила на пороге дома номер четыре. Я не умею быть сыном. Но я уважаю кровь, которая нашла в себе силы разорвать ошейник. Езжай в Америку. Начни жить заново.
Ева подошла к Лили со спины и мягко, но властно положила руку ей на плечо:
– Внизу вас ждет бронированный седан с охраной отеля. Вас доставят прямо к трапу. Никакого багажа, никаких вещей из прошлой жизни. В Нью-Йорке вам предоставят все необходимое.
Лили посмотрела на Еву, затем снова на Гарри. Она сделала шаг вперед, заколебалась, словно хотела обнять его, но вовремя остановилась, понимая, что этот жест нарушит хрупкое равновесие. Вместо этого она глубоко, почтительно склонила голову:
– Спасибо тебе, Гарри. Береги себя. И... береги ее, – она бросила теплый взгляд на Еву. – Ты нашел того, кто стоит за твоей спиной. В нашем роду это умели не все.
– Прощай, Лили, – кивнул Гарри.
Спустя десять минут Лили Поттер под прикрытием четверых оперативников лондонского «Континенталя» покинула отель «Савой» через служебный тоннель, растворившись в дождливом мареве набережной. Ее путь лежал за океан – туда, где прошлое больше не имело над ней власти.
***
Лондон. Вестминстер. Отель «Континенталь». 18:30.
К вечеру дождь сменился густым, промозглым туманом, превратившим улицы британской столицы в декорации к викторианскому триллеру. Фонари горели тусклыми желтыми пятнами, отражаясь в лужах на брусчатке перед массивным фасадом здания отеля.
В просторном холле царила странная, настороженная тишина. Персонал двигался быстрее обычного. За стойкой регистрации Джулиан, управляющий отелем, с непроницаемым лицом перебирал тяжелые перфокарты старинного коммутатора, пока его помощники спешно убирали коллекционный фарфор и хрусталь в бронированные сейфы под стойкой.
Гарри и Ева сидели у массивного камина в центре зала.
На низком столике стояли две чашки крепкого черного кофе и блюдо с патронами. Ева в безупречно сидящем графитовом костюме с узким жилетом методично снаряжала запасные магазины для пистолетов-пулеметов B&T APC9. Каждое движение ее тонких пальцев было выверенным, пластичным и пугающе спокойным. Гарри, откинувшись на спинку кожаного дивана, чистил затвор Kimber 1911 куском бархата.
– Воздух звенит, – не поднимая глаз от магазина, произнесла Ева на русском. – Как струна перед обрывом.
– Статическое электричество, – отозвался Гарри, загоняя патрон в патронник и плавно опуская курок на предохранительный взвод. – Высокая концентрация стихийной темной магии. Реддл близко. Он собрал всех, кто способен держать палочку.
Джулиан поднял взгляд от коммутатора и негромко произнес, обращаясь к залу, где в этот час находилось не более дюжины постояльцев – наемников международного класса:
– Джентльмены. Леди. Должен уведомить вас, что внешние сенсоры периметра зафиксировали множественные пространственные аномалии на прилегающих улицах. Британские волшебники перекрыли квартал чарами отчуждения внимания маглов.
Один из наемников – седой француз в помятом льняном пиджаке, сидевший у бара, – усмехнулся, не отрывая взгляда от бокала с кальвадосом:
– Неужели эти дикари в платьях посмеют нарушить протокол святилища, месье Джулиан?
– Если они это сделают, месье Леблан, – сухо ответил управляющий, поправляя монокль, – они подпишут смертный приговор не только себе, но и всей своей популяции на этом острове. Тем не менее протокол безопасности активирован. Гостям рекомендуется спуститься в нижний бункер или занять позиции согласно статусу владения оружием.
В этот момент за массивными дубовыми дверями отеля раздался оглушительный, леденящий душу грохот.
*БА-А-АМ!*
Тяжелые бронзовые створки центрального входа, выкованные еще в конце девятнадцатого века и зачарованные мастерами Правления от механических таранов, содрогнулись. По дереву поползли светящиеся зеленые трещины. В воздухе запахло паленой медью, серой и гнилью.
– Нарушение периметра, – спокойно констатировал Джулиан, нажимая латунную кнопку под стойкой.
Под потолком вестибюля завыла низкая, глухая сирена. Со стен с тяжелым металлическим лязгом опустились титановые жалюзи, перекрывая окна, а за колоннами холла выдвинулись турели с автоматическими станковыми пулеметами калибра 7.62, наведенными на входную группу.
– Внимание всем сотрудникам и постояльцам, – голос Джулиана через систему громкой связи звучал так, словно он объявлял время подачи послеобеденного чая. – На территории отеля «Континенталь» зафиксирована попытка вооруженного вторжения. Статус священной земли временно переведен в режим активной самообороны. Огонь на поражение разрешен.
*ВЗРЫВ!*
Главные двери сорвало с петель чудовищным бомбардировочным проклятием шестого круга. Обломки мореного дуба и бронзовые накладки градом брызнули в холл, сметая мраморные вазоны и дробя колонны. В образовавшийся пролом, окутанный черным, клубящимся дымом темной аппарации, хлынули нападавшие.
Их было не меньше полусотни.
Остатки внутренней гвардии Волан-де-Морта, наемные егеря, остатки стаи оборотней, вампиры из восточноевропейских кланов и фанатики в серебряных масках. Во главе клина, развевая полами тяжелой черной мантии, шел сам Темный Лорд.
Его бледное змеиное лицо пылало безумным торжеством. Красные глаза горели кровавым огнем. В его правой руке тисовая палочка источала снопы ядовито-зеленых искр.
– СЖЕЧЬ ЗДЕСЬ ВСЕ! – прошипел Волан-де-Морт, и его нечеловеческий голос, усиленный чарами «Сонорус», эхом разорвал своды холла. – УНИЧТОЖИТЬ МАГЛОВСКИХ ЧЕРВЕЙ! ПРИНЕСТИ МНЕ ГОЛОВУ ГАРРИ ПОТТЕРА!
– *Авада Кедавра! Редукто! Конфринго!* – взревели десятки глоток.
Зал утонул в разноцветном шквале смертоносных лучей. Зеленый свет убивающего заклятия озарил испуганные лица консьержей, взрывая стойку регистрации, дробя вековые картины и разнося в пыль хрустальные люстры.
Но Пожиратели смерти совершили роковую ошибку. Они пришли на войну с маглами, ожидая увидеть дрожащих от ужаса клерков. Они не понимали, что вошли в цитадель тех, для кого убийство было не спонтанным безумием, а точной, хладнокровной математикой.
– Открыть огонь, – тихо скомандовал Гарри.
Автоматические турели под потолком ожили с сухим, механическим стрекотом.
*ДР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Т!*
Два пулемета системы Гатлинга с электроприводом обрушили на столпившихся в дверях магов стену из пятисот выстрелов в минуту. Пули с вольфрамовыми сердечниками, гравированные рунами рассеивания чар, ударили в выставленные щиты «Протего». Магические купола держались ровно две секунды – кинетическая энергия тяжелого свинца просто сминала их, вбивая обломки щитов внутрь тел заклинателей.
Первые ряды нападавших срезало, как спелую пшеницу под косой комбайна. Кровь, оторванные конечности и куски разорванных мантий фонтаном брызнули на уцелевшие стены.
Ева сорвалась с места еще до того, как стих первый залп турелей.
Она двигалась сквозь летящую мраморную крошку и осколки стекла с нечеловеческой, невозможной для магов скоростью. Ее тело перетекало из одного боевого элемента в другой: скольжение под лучом «Сектумсемпры», отталкивание от опрокинутого столика, два выстрела в упор из карабина B&T APC9 в грудь набегающему оборотню.
*Тх-тх!*
Пули с аконитом разорвали сердце твари, и Ева, не снижая инерции движения, развернулась на носке левой ноги, выбросив вперед правую руку. Керамбит из дамасской стали вошел точно под челюсть пожирателю в маске, пробив основание черепа. Разворот, рывок ножа на себя – и струя темной артериальной крови залила ее лицо, но она уже ушла в боковой перекат, меняя магазин карабина на лету.
Гарри шел вперед по центральному проходу холла, не прячась за укрытиями.
В его руках тяжелый полуавтоматический Benelli M4 Tactical изрыгал адское пламя.
*БА-БАХ!*
Сноп термитной смеси «Dragon’s Breath» с ревом врезался в группу из четырех волшебников, пытавшихся скоординировать круговой щит. Огонь саламандры вцепился в их одежды, прожигая плоть до костей за долю секунды. Крики сгорающих заживо магов заглушил второй выстрел.
*БА-БАХ!*
Дробовик снес голову вампиру, бросившемуся на Гарри со стропил. Обезглавленное тело рухнуло к его ногам, рассыпаясь в серый пепел.
– ТЫ! ЖАЛКИЙ СКВИБ! – раздался визгливый, яростный крик.
Из-за горящей колонны выскочил Родольфус Лестрейндж, каким-то чудом уцелевший в прошлых стычках. Его лицо было обезображено ожогами, глаза налиты кровью. Он вскинул палочку:
– *АВАДА КЕ...*
Гарри даже не поднял дробовик. Его левая рука метнулась вперед, титановый перстень вспыхнул ослепительным сапфировым огнем.
– *Фрактура!* – невербально скомандовал Гарри, сжимая кулак.
Пространство перед Лестрейнджем сжалось с чудовищной силой гравитационного пресса. Кости предплечья мага с хрустом вывернулись наружу, пробив кожу окровавленными осколками. Палочка выпала из сломанных пальцев. В следующее мгновение ствол «Кимбера» в правой руке Гарри уперся Родольфусу прямо в открытый в крике рот.
*БАМ!*
Затылок последнего из братьев Лестрейндж брызнул кровавой кашей на мраморную стену позади него. Тело осело бесформенной кучей.
– Довольно! – взревел Волан-де-Морт.
Темный Лорд ударил тисовой палочкой оземь.
Волна черного инфернального пламени вырвалась из мрамора, сметая пулеметные турели, круша укрытия и отбрасывая французского наемника Леблана на добрых двадцать футов. Огонь закружился вокруг Реддла гигантской огненной змеей, сжигая все на своем пути.
Ева едва успела отпрыгнуть за массивную гранитную колонну – жар был настолько чудовищным, что ее баллистический тренч задымился.
Волан-де-Морт шагнул вперед, возвышаясь над телами своих павших слуг. Его глаза неотрывно буравили Гарри, стоявшего посреди горящего холла.
– Ты... мерзкий магловский выродок, – прошипел Темный Лорд, и его губы скривились в оскале абсолютной ненависти. – Ты посмел бросить вызов бессмертному лорду? Ты думал, твои железные игрушки спасут тебя от истинного могущества?! Я разорву твою плоть, я выпью твою кровь, а потом отправлюсь в Нью-Йорк и сожгу твоего деда вместе с его убогим отелем!
Гарри медленно опустил дробовик, позволяя ему повиснуть на ремне. Он выпрямился во весь рост, поправил манжет сорочки и посмотрел в красные зрачки чудовища с ледяным, убийственным спокойствием.
– Том, – произнес Гарри. Его голос звучал тихо, но перекрывал треск горящей мебели и стоны умирающих. – Ты так и не понял, где ты находишься.
– Я нахожусь в логове червей!
– Ты находишься на нейтральной территории, – Гарри сделал шаг навстречу Темному Лорду. – Ты нарушил древнейший закон, на котором держится порядок в этом мире. Ты пришел с войной в дом, где оружие должно молчать. И за это... ты потерял право называться человеком.
– Я ВЫШЕ ВАШИХ ЗАКОНОВ! Я – САМА СМЕРТЬ! – взвизгнул Волан-де-Морт, взмахивая палочкой для смертельного удара. – *АВАДА...*
Он не успел договорить.
Гарри не стал уклоняться. Он активировал скрытый в подошве ботинка мистический код – древнюю печать Ruska Roma, усиливающую кинетический рывок в десять раз.
Рывок был молниеносным, за гранью человеческого восприятия. Гарри преодолел разделявшие их пятнадцать футов за долю секунды, оказавшись вплотную к Темному Лорду. Его левая рука в титановом перстне намертво перехватила запястье Реддла, блокируя движение палочки и замыкая магический контур. Чистая антимагическая компрессия ударила по каналам Волан-де-Морта, заставив темного мага захлебнуться собственным заклинанием.
А правой рукой Гарри вбил ствол Kimber 1911 прямо под подбородок чудовища.
*БАМ!*
Пуля сорок пятого калибра с вольфрамовым сердечником и руной Турисаз пробила нижнюю челюсть Реддла, раздробила зубы и вышла через левую скулу, оторвав кусок плоти.
Волан-де-Морт взвыл от неописуемого шока и боли. Его бессмертное тело, защищенное крестражами от мгновенной смерти, выдержало попадание, но физический урон был катастрофическим. Кровь хлынула из разорванного лица, заливая его черную мантию.
Ева выскочила из-за колонны. В ее руках блеснули два вороненых керамбита. В грациозном, хищном прыжке она полоснула Реддла по бедрам, перерезая связки под коленями.
Темный Лорд с глухим стоном рухнул на колени перед Гарри Поттером.
– Ты... ты не можешь убить меня... – прохрипел Реддл сквозь развороченную челюсть, захлебываясь кровью. – Я... бессмертен...
– Ты ошибаешься, Том, – Гарри приставил второй пистолет к его виску. – Никто не бессмертен, когда на кону стоит бизнес Высокого Стола. Сегодня я не стану добивать тебя. Ты вернешься в свою нору и передашь своим псам: охота началась. Но теперь охотники – это мы.
Гарри нанес сокрушительный удар рукоятью тяжелого пистолета прямо в переносицу Волан-де-Морта, ломая хрящи и вбивая лицо мага в разбитый паркет.
Темный Лорд, ослепленный болью, ужасом и небывалым унижением, издал дикий, полузадушенный вопль. Остатки его магии взметнулись в слепом, хаотичном порыве – черное пламя вспыхнуло вокруг его тела, и Реддл, сорвавшись в экстренную, кровавую аппарацию, растворился в воздухе, оставив на полу вырванные куски плоти, сломанную палочку и лужу черной жижи.
Оставшиеся в живых Пожиратели смерти – не более десятка раненых, ошеломленных магов – побросали оружие и в панике бросились бежать сквозь пробитый вход на улицу. Никто из них даже не пытался сражаться. Они бежали от смерти, которая только что сломала хребет их непобедимому повелителю.
***
Лондон. Отель «Континенталь». 20:00.
В разрушенном холле отеля повисла звенящая, мертвая тишина.
Дым от пожара медленно вытягивался в вентиляционные шахты. Пол был сплошь усеян гильзами сорок пятого калибра, осколками хрусталя и телами тридцати четырех боевиков Темного Лорда. Ни один постоялец отеля не погиб – лишь месье Леблан с легким ругательством перевязывал рассеченное плечо за стойкой бара, наливая себе свежую порцию кальвадоса.
Ева подошла к Гарри. Ее черные волосы выбились из хвоста, на щеке виднелась полоса копоти, но глаза сияли спокойным, холодным торжеством. Она достала чистый платок и аккуратно промокнула капли чужой крови на шее Гарри.
– Ты отпустил его, – тихо произнесла она на русском.
– Он не жилец, Ева, – Гарри опустил пистолеты на предохранители и вернул их в наплечные кобуры. – Пуля вынесла ему челюсть и повредила основание черепа. Без нормальной медицинской помощи его мозг начнет гнить через трое суток. Но главное – не это. Главное – то, что он сделал здесь.
В этот момент за разбитой стойкой регистрации тихо, настойчиво зазвонил старинный медный телефон с дисковым набором.
Джулиан, чей фрак остался безупречно чистым, несмотря на то что за его спиной в стене зияла дыра от взрывного заклятия, неторопливо подошел к аппарату, снял тяжелую трубку и прижал ее к уху:
– Лондонский «Континенталь». Управляющий слушает.
В холле все замерли. Даже раненые наемники прекратили стонать, вслушиваясь в тихие ответы Джулиана.
– Да, сэр... Полномасштабное вторжение... Около пятидесяти комбатантов... Да, сэр, лично субъект, именующий себя Волан-де-Мортом... Нет, святилище не пало. Мистер Скотт и мисс Макарро ликвидировали угрозу. Потери нападавших – тридцать четыре ликвидированных, субъект тяжело ранен и бежал... Слушаю вас, сэр.
Джулиан выдержал долгую паузу, слушая далекий, скрипучий голос на другом конце провода. Затем он медленно повернулся лицом к залу, снял трубку с коммутатора и