Гений из деревни Огня
Спектр чистого горения
Из черных зевов курганов не донеслось ни рева, ни утробного рычания хищников.
Лишь звук вытесняемого воздуха — тяжелый, плотный, словно в глубине горы сдвинулся гигантский поршень паровой машины высокого давления.
Акира мгновенно опустилась в нижнюю стойку. Центр тяжести — на согнутые колени, ступни вбиты в базальтовые трещины площадки, пальцы левой руки впились в шероховатый камень, а правая замерла на рукояти клинка. Ее внутренний счетчик не сбился ни на миллисекунду: частота инфразвуковых колебаний упала до трех герц, мелкая гранитная крошка на парапете начала подпрыгивать на высоту в два пальца, подчиняясь резонансу несущей скалы.
– Аанг, держи периметр ладоней! – рявкнула она сквозь вой поднявшегося шквала. – Зуко, угол наклона предплечий! Не дай восходящему потоку сорвать факел!
Но юноши ее почти не слышали.
Из левого грота, взметнув клубы вековой лазуритовой пыли, выскользнуло тело.
Оно было колоссальным. Акира, чей глазомер безошибочно вычислял габариты механизмов в доках столицы, ощутила, как рациональная сетка координат в ее голове на мгновение затрещала по швам. Длина гибкого, сегментированного торса составляла не менее тридцати пяти метров. Чешуя цвета свежепрокатанной меди, отливающая багрянцем и раскаленным золотом, перекрывала друг друга идеальными полукруглыми пластинами — природная броня толщиной в ладонь, соединенная эластичными связками без единого слабого сочленения.
Следом из правого грота выплыл второй исполин.
Его чешуя была цвета глубокого океанического кобальта с переливами электрума и полированной бирюзы.
– Драконы... – выдохнул Зуко. Его голос сорвался, потонув в свисте рассекаемого воздуха. Единственный здоровый глаз принца расширился так, словно он заглянул за грань мироздания. – Они... они живы. Дядя не соврал. Он не убил последнего дракона... он защитил их.
– Размах мембранных стабилизаторов — восемнадцать метров, – забормотала Акира, и ее губы двигались сами собой, повинуясь безудержной работе аналитического разума. – Масса тела — не менее двенадцати тонн. Аэродинамический парадокс... При такой плотности мышечной ткани и костного скелета площадь крыла недостаточна для создания статичной подъемной силы. Они не просто планируют... они создают локальное термическое поле! Восходящий тепловой мешок вокруг собственного корпуса!
Звери не коснулись каменной площадки. Они описали циклопическую восьмерку в разреженном воздухе над кратером, их длинные змеевидные тела извивались с грацией шелковых лент на штормовом ветру. Никакой тяжести. Никакой неуклюжести многотонных осадных ящеров имперской армии.
Они летели так, словно гравитация была для них не абсолютным законом, а всего лишь одним из переменных коэффициентов, который можно легко обнулить взмахом хвоста.
*Ш-Ш-Х-Х-У-У-У.*
Воздух над вершиной горы закрутился в гигантскую тороидальную воронку. Синий дракон взмыл в зенит, заслонив полуденное солнце, а красный спикировал к самому краю обрыва, скользя брюхом над головами людей.
От их чешуи исходил жар. Но это не был удушливый, серный чад столичных литейных цехов, от которого у Акиры с детства выворачивало легкие. Это было сухое, кристально чистое излучение, пахнущее озоном, кремнием и раскаленным летним полднем.
– Они окружают нас, – прошептал Аанг. Его огонек в ладонях испуганно метнулся в сторону, затрещал, сжавшись до размеров светлячка. – Зуко... они собираются нас съесть?
– Я... я не знаю, – Зуко стоял прямо, хотя его перевязанный торс ходил ходуном, а лицо покрылось смертельной бледностью. – Считалось, что мастера оценивают воина в поединке. Если они признают нас недостойными...
– Прекратите нести оккультную чушь! – крикнула Акира, поднимаясь на ноги и вставая в двух шагах позади них. Ветер от взмахов драконьих хвостов хлестал ее по лицу, рвал короткие черные волосы, но ее янтарные глаза не мигали. – Животные такой массы не тратят кинетическую энергию на ритуальные круги ради охоты на трех тощих гуманоидов! Их траектория строго циклична! Они сканируют наше положение! Они ждут сигнала!
– Какого сигнала?! – выкрикнул Сокка, если бы был здесь, но крикнул Зуко, чей огонь в ладонях начал захлебываться от ветра.
– Форма! – Акира указала клинком на бронзовые ворота далеко внизу. – Танец дракона! Двадцать две позиции! Вы синхронизировали гидравлику ворот — теперь синхронизируйте динамику движения с их вихрем! Они кружат по часовой стрелке с угловой скоростью тридцать градусов в секунду! Вставайте в фокус!
– Она права! – Аанг переглянулся с Зуко. – Мы должны станцевать для них!
– Зуко, дыхание на раз-два! – скомандовала шестнадцатилетняя изобретательница, взводя свой латунный хронометр в кармане безрукавки одним щелчком пальца. – Ребра держат! Боль — это просто электрический сигнал в синапсах! Не думай о травме, думай о траектории! Пошли!
Мальчики шагнули навстречу друг другу.
Они замерли в центре каменного круга, подняв сомкнутые ладони с мерцающими огоньками на уровень переносицы.
Красный дракон опустил свою циклопическую морду к самому парапету. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками размером с корабельный люк замерли в трех метрах от Аанга. Из ноздрей зверя вырвались две тонкие струи пара — абсолютно прозрачного, без малейшей примеси сажи.
Синий дракон завис прямо над ними, заблокировав небо бирюзовой массой брюшных щитков.
– Первая позиция! – отчеканила Акира.
Они начали.
Аанг сделал плавный шаг левой ногой, перенося центр тяжести и описывая полукруг свободной рукой. Огонек в его правой ладони внезапно вытянулся, повторяя движение воздуха, словно жидкое золото.
Зуко шагнул навстречу. Его поломанные ребра отозвались глухим стоном, но принц даже не поморщился. В его глазу больше не было сомнений изгнанника, не было тоски отвергнутого сына. Его правая рука взметнулась в зеркальном отражении к жесту Аватара, образуя единую, замкнутую дугу.
*Х-У-У-У-Ш.*
Огонь в их руках не погас. Он соединился в тонкую светящуюся нить, натянутую между их ладонями.
Красный дракон издал низкий, вибрирующий звук, похожий на пение гигантской бронзовой струны. Его массивное тело плавно качнулось, и исполин начал повторять их движения.
Он изгибал шею в точном соответствии с радиусом кривизны, которую задавал Аанг. Его хвост рассекал воздух с той же частотой, с какой Зуко делал глубокий выдох.
Синий дракон скользнул следом, замыкая воздушную петлю снизу.
Акира стояла на гранитном выступе, не шевелясь. Ее зрачки метались из стороны в сторону, фиксируя происходящее. Ее пальцы в перчатках сжимали рукоять ножа так, что кожа натянулась на костяшках.
«Они не управляют пламенем, – думала она, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Они создают условия для его возникновения. Это не разрушение. Это гармонический осциллятор. Движения тел создают стоячую волну давления, которая удерживает плазменный жгут в стабильном состоянии без механического сопла... Боги... Какая безупречная, абсолютная биомеханика...»
– Седьмая позиция! – крикнула она, и ее голос звенел от восторга, которого она никогда в жизни не испытывала даже перед самыми сложными механизмами столицы. – Поворот через спину! Аанг, держи дугу! Зуко, компенсируй шаг!
Юноши кружились по раскаленным базальтовым плитам, словно две шестеренки единого хронометра.
Их шаги были легкими, выверенными до миллиметра. Вся пыль веков, все шрамы, все обиды и вековая ненависть двух воюющих наций растворились в чистой геометрии этого древнего движения. Были только мальчик воздуха и принц огня, сплетающие свои траектории на краю бездны.
И два первородных титана, танцующих вокруг них в небе.
– Финал! – скомандовала Акира. – Сведение!
Аанг и Зуко одновременно выбросили вперед правые кулаки, зафиксировав стойку «Драконьего замка» прямо в центре каменной арены. Их огоньки оторвались от ладоней, взмыли вверх на два метра и слились в единую, ослепительно яркую сферу размером с пушечное ядро.
Драконы замерли.
Красный и синий исполины зависли по обе стороны круга, их огромные головы опустились к самой земле. Их ноздри были в полуметре от лиц юношей, их горячее, чистое дыхание трепало края одежды.
На вершине воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже ветер умолк, словно природа в кальдере затаила дыхание перед вынесением приговора.
Акира почувствовала, как волоски на ее предплечьях встали дыбом от чудовищного электростатического напряжения. Воздух стал плотным, как вода.
Звери медленно, синхронно распахнули пасти.
В глубине их глоток, за рядами белоснежных зубов толщиной с бревно, разгорелся свет.
– Берегись! – вырвалось у Зуко, и он инстинктивно дернулся, пытаясь закрыть Аанга плечом.
– СТОЯТЬ! – рявкнула Акира, и этот крик разорвал оцепенение террасы. – Не двигаться! Угол раскрытия челюстей — сто двадцать градусов! Это не фокусировка поражающего конуса! Стойте на месте, идиоты!
Драконы выдохнули.
***
Это не был огонь.
Во всяком случае, это не было тем, что империя Озая называла огнем.
Из пастей древних владык не вырвались клубы черного удушливого чада, не брызнули капли горящей смолы, не взметнулись грязные оранжевые языки, оставляющие после себя сажу и вонь горелого мяса.
Воздух над каменной чашей взорвался вихрем чистого, жидкого света.
Это была гигантская, вращающаяся сфера первородного сияния, внутри которой переплетались десятки радужных потоков.
Там был изумрудно-зеленый — глубокий, словно свет солнца, пробивающийся сквозь толщу древнего реликтового леса. Там был ультрамарин и сапфир — холодные, яростные оттенки пламени, температура которого превышала любые расчетные пределы имперских доменных печей. Там был царственный пурпур, рубиновый багрянец, расплавленный янтарь и ослепительно белый, чистый фосфорный свет, в котором растворялись тени.
Огненный смерч окружил Аанга, Зуко и Акиру плотной, пульсирующей стеной.
Он не сжигал.
Он не опалил ни единого волоска на голове Аанга, не нагрел пряжки на сапогах Зуко, не заставил ткань их рубах тлеть.
Он окутал их теплом. Непостижимым, всеобъемлющим теплом, в котором не было разрушения — лишь бесконечная, вибрирующая сила самого зарождения материи.
Акира опустила клинок.
Впервые за шестнадцать лет своей жизни гениальная сирота с окраин Страны Огня, пережившая гибель семьи в пламени, ненавидевшая каждую искру, поднимавшуюся из имперских труб, замерла с приоткрытыми губами.
Ее золотые глаза жадно, с благоговейным ужасом впитывали спектральный состав вихря.
Она видела каждую цветовую полосу. Ее фотографическая память раскладывала этот невероятный феномен на длины волн, на кванты энергии, на коэффициенты теплового расширения — и отказывалась находить в нем изъян.
«Полное окисление, – пронеслось в ее оцепеневшем мозгу, пока радужное сияние отражалось в ее расширенных зрачках. – Коэффициент полезного действия... единица. Сто процентов. Никакого твердого углеродного остатка. Никакой энтропийной деградации в угарный газ. Это... это идеальная термодинамика. Это энергия, которая не оставляет после себя пепла...»
Слезы обожгли ее веки. Не от дыма — дыма не было вовсе.
Это были слезы конструктора, который всю жизнь ковырялся в ржавом, скрипящем, разваливающемся железе, задыхаясь от копоти убогих печей, и вдруг увидел саму суть движения вселенной — безупречную, чистую, не запятнанную человеческой жадностью и глупостью.
– Я понимаю... – прошептал Зуко рядом с ней.
Принц стоял, раскинув руки в стороны, и разноцветные языки пламени ласково струились между его пальцев, омывая разбитые костяшки и обожженное лицо. На его бледных щеках блестели светлые дорожки.
– Я все понял, дядя, – шептал он, и в его голосе звенело освобождение узника, с которого сбили железные кандалы. – Огонь — это не гнев. Огонь — это не желание уничтожить врага. Огонь — это тепло. Это дыхание. Это биение сердца в груди. Это жизнь, которая хочет продолжаться.
Аанг поднял руки к небесам, и его лицо озарилось широкой, сияющей улыбкой — той самой детской, чистой улыбкой, которую мир не видел с момента падения Ба Синг Се:
– Оно живое... Оно внутри нас!
Радужный смерч сделал последний, торжествующий оборот вокруг святилища, взмыл в стратосферу разноцветным столбом и плавно растворился в лучах полуденного солнца, оставив после себя лишь легкий, дрожащий мираж нагретого воздуха.
Драконы закрыли пасти.
Красный великан медленно повернул свою массивную голову. Его огромный золотой глаз, внутри которого мерцали те же радужные искры, остановился не на Аватаре и не на принце.
Он посмотрел на Акиру.
Девушка замерла, не опуская подбородка. Ее черные волосы растрепались, на щеке осталась полоса сажи от старых боев, а в опущенной руке тускло блестел черный клинок из мертвого метеоритного чугуна.
Дракон наклонился так близко, что Акира почувствовала запах его чешуи — запах чистого кварцевого песка, обожженного полуденным зноем. Зверь издал короткий, вопросительный выдох.
Теплая воздушная волна ударила девушке в лицо, шевельнув пряди у висков, и коснулась темного металла ее ножа.
На долю секунды черное лезвие из небесного железа вспыхнуло изнутри глубоким, рубиновым светом. Микротрещины в структуре металла, оставшиеся после грубой кузнечной ковки в двенадцатилетнем возрасте, затянулись. Кристаллическая решетка чугуна перестроилась под воздействием идеальной температуры, превратив клинок в монолитную, несокрушимую полосу матово-черного композита.
Дракон моргнул третьим, прозрачным веком, словно одобряя сделанную работу, глухо прогудел что-то на языке, старше человеческой речи, и плавно оттолкнулся от базальтового карниза.
Синий исполин последовал за ним.
Сделав широкий круг над вершиной горы, хранители первородного пламени растворились в лазурной бездне неба над океаном, оставив после себя тишину и звенящий, очищенный воздух.
***
На верхней террасе воцарился покой.
Зуко медленно опустил руки и посмотрел на свои ладони.
Он не стал делать резких ката. Он не стал выкрикивать команды и напрягать мышцы спины. Принц просто сделал спокойный, глубокий вдох полной грудью, чувствуя, как поломанные ребра больше не мешают воздуху наполнять легкие.
Он раскрыл ладонь.
*Ф-У-У-Х.*
Над его кожей взметнулся ровный, густой, ослепительно золотой факел.
Пламя было чистым, устойчивым, как свет маяка в штиль. Ни единого всполоха копоти. Никакого темно-красного, ядовитого дыма. Золотое ядро огня пульсировало в такт его ровному, спокойному пульсу.
– Получилось... – выдохнул Зуко, и в его здоровом глазу отразился этот новый, благородный свет. – Акира... смотри. Оно не гаснет.
– Ламинарный поток с температурой ядра около тысячи четырехсот градусов, – Акира подошла ближе, ее голос снова звучал ровно и сухо, но пальцы, убирающие нож в ножны, едва заметно подрагивали. – Стабильная плотность плазмы. Поздравляю, Ваше Высочество. Вы перестали быть неисправной коптильней и превратились в эффективную горелку. Твой коэффициент теплоотдачи вырос на сорок пять процентов.
– Ты неисправима, Железка, – рассмеялся Аанг, и вокруг его пальцев тоже заплясали маленькие золотые искорки, перекатываясь по коже, словно живые капли росы. – Спасибо тебе. Если бы ты не вела нас по шагам, мы бы сорвали танец на третьей стойке.
– Я просто защищала свои инвестиции времени и ресурсов, – буркнула девушка, резко отворачиваясь и направляясь к ступеням лестницы. – У нас осталось ровно семьдесят шесть дней и двадцать часов до кометы. Аппа ждет внизу. А мне еще нужно перевязать твои ребра свежим жгутом, Зуко, потому что во время этих ритуальных прыжков ты наверняка сместил повязку на полдюйма. Шевелитесь, маги. Нам еще нужно вернуться в Храм Воздуха до захода солнца.
Она первой зашагала вниз по циклопической лестнице, стуча подкованными сапогами по древнему базальту.
***
Когда они спустились на плац перед центральной пирамидой, Воины Солнца стояли плотным строем вдоль парадного пандуса.
Они больше не держали копья наперевес, и их луки были зачехлены в чехлы из вараньей кожи. Верховный жрец стоял во главе процессии, опираясь на свой бронзовый посох. На его морщинистом лице не было удивления — лишь глубокое, древнее спокойствие людей, знающих, что солнце всегда возвращается на свой круг.
– Вы вернулись живыми, – произнес старик, когда Зуко и Аанг приблизились к нему. – И от вас больше не пахнет гарью павших городов. Мастера даровали вам свой свет?
Зуко молча шагнул вперед, сложил руки в традиционном поклоне Нации Огня и выдохнул сквозь кулаки.
Два коротких, идеально синхронных золотых вихря взметнулись в воздух над его головой, рассыпавшись веером теплых, безопасных искр, опустившихся на каменные плиты без единого следа сажи.
– Я понял, в чем была ошибка моего народа, – твердо сказал принц. – Огонь — это жизнь, которую нужно оберегать, а не меч, которым нужно рубить мир. Я принесу это знание назад в столицу. Даже если мне придется выжечь имперскую ложь до самого основания.
Жрец медленно кивнул, и его перьевая корона колыхнулась на ветру:
– Ты понесешь тяжелое бремя, сын Огня. Исправлять грехи предков всегда больнее, чем совершать новые. Но ты идешь верной дорогой.
Затем старик перевел взгляд на Акиру, которая стояла чуть позади, методично протирая линзы своей подзорной трубы куском бархотки.
– А ты, дитя железа? – в голосе жреца прозвучала едва уловимая насмешливая нотка. – Нашла ли ты формулу для пламени мастеров? Смогли ли твои медные приборы измерить тепло священного дыхания?
Акира остановилась. Она аккуратно вкрутила окуляр на место, щелкнула кожаным футляром трубы и подняла свои яркие золотые глаза на хранителя древнего культа.
– Ваши драконы не нарушают законов физики, жрец, – ответила она четко, и в ее красивом, низком голосе звякнула полированная сталь. – Они просто подчиняются законам более высокого порядка. Законам, которые моя страна забыла, когда решила, что победа измеряется толщиной брони и количеством сожженных деревень.
Она шагнула к трапу зубра, ухватившись за такелажный канат:
– Я не могу измерить душу вашего огня, старик. Но я могу построить двигатели, которые будут работать на его принципах. Без дыма. Без угля. Без рабского труда на рудниках. И когда мы свергнем Озая, я позабочусь о том, чтобы технологии Нации Огня освещали этот мир, а не душили его гарью. Прощайте.
Жрец смотрел ей вслед, и в его выцветших янтарных глазах отразилось неподдельное уважение.
– Береги ее, Аватар, – тихо произнес старик, обращаясь к Аангу. – Маги меняют форму мира. Но такие, как она... они куют его скелет.
***
Обратный перелет через океан проходил в глубокой, мирной тишине.
Солнце клонилось к закату, заливая бескрайнюю водную гладь жидким золотом и багрянцем. Ветер на высоте полутора тысяч метров был теплым, попутным, мерно подталкивающим тяжелое тело Аппы на северо-запад.
Зуко и Аанг сидели на передней площадке седла.
Они начали свой первый настоящий урок. Никаких криков, никаких яростных выпадов. Принц терпеливо показывал мальчику правильное положение пальцев для удержания теплового баланса, мягко поправляя локоть юного Аватара:
– Чувствуй тепло в животе. Оно должно подниматься плавно, как дыхание. Не толкай его... позволь ему течь сквозь плечи...
*Пых.*
Маленький золотой шарик заплясал между ладонями Аанга, и мальчик рассмеялся от восторга, перебрасывая огонек из руки в руку, словно спелый фрукт.
Акира сидела на своем привычном месте у кормового борта, свесив ногу над бездной.
Ее латунный фонарь с узкими шторками был зажжен и бросал ровный круг света на лист плотной чертежной бумаги, прижатый к широкой деревянной планшетке. Рядом лежали угольные карандаши разной твердости, медный транспортир и циркуль с микрометрической регулировкой.
Ее пальцы летали по бумаге с невероятной скоростью.
Она не чертила катапульты. Она не рассчитывала углы обстрела мортир.
На пергаменте оживала совершенно новая, невиданная конструкция.
Это был летательный аппарат с жестким крылом переменной стреловидности, профиль которого с филигранной точностью повторял изгиб грудной клетки красного дракона. Внутри фюзеляжа Акира вычерчивала схему принципиально нового теплового реактора: замкнутый контур с многоступенчатой тороидальной камерой сгорания.
Воздух поступал через передний диффузор, сжимался центробежным компрессором, смешивался с мелкодисперсным спиртовым топливом и воспламенялся в зоне с нулевым градиентом сажеобразования. Продукты сгорания вращали многолопастную паровую турбину, которая приводила в движение толкающие винты на концах крыльев.
Полет без использования магии воздуха.
Чистая аэродинамика. Чистая термодинамика.
– Что это? – раздался сзади тихий голос.
Акира даже не вздрогнула. Она знала, что Зуко подошел к ней: характерный скрип деревянного настила под его правой, здоровой ногой раздался еще пять секунд назад.
– Проект «Шоу», – не отрываясь от чертежа, ответила девушка, проводя тонкую линию масляного канала циркулем. – Пилотируемый планер с автономной силовой установкой. Размах крыла — четырнадцать метров. Расчетная скорость горизонтального полета — около девяноста миль в час. Потолок высоты — три тысячи метров.
Зуко опустился рядом с ней на тюк с парусиной, привалившись здоровым плечом к борту седла. Его лицо в теплом свете фонаря казалось спокойным, почти умиротворенным:
– Он сможет летать без магов? Любой человек сможет подняться в небо?
– Любой человек с исправным вестибулярным аппаратом и минимальным пониманием навигационных карт, – отрезала Акира. Она подула на чертеж, сдувая тонкую графитовую пыльцу. – Твоя сестра гордится тем, что ее дирижабли держат в страхе города Царства Земли. Но ее дирижабли — это неповоротливые, уязвимые чудовища, зависящие от химического водорода и попутного ветра. Это тупиковая ветвь эволюции техники. Будущее за жестким крылом и двигателями внутреннего сгорания.
Она отложила карандаш и повернулась к принцу.
Ее яркие янтарно-золотые глаза встретились с его единственным глазом. Два взгляда детей одной земли, опаленных ее жестокостью, но выживших и отказавшихся подчиняться ее безумию.
– Ты действительно собираешься изменить Страну Огня, Зуко? – спросила она прямо, без привычного сарказма. – Или когда ты наденешь корону Лорда, придворные министры и генералы снова убедят тебя, что империя держится только на страхе?
Зуко медленно поднял правую руку, сжав пальцы в кулак.
Над его костяшками вспыхнула крошечная, ослепительно яркая золотая искра — частица пламени древних драконов:
– Мой отец правил с помощью страха, потому что он был трусом, Акира. Он боялся собственного народа, боялся других наций, боялся времени, которое неизбежно сотрет его имя в прах. Но я видел истинный огонь. Я видел силу, которая созидает жизнь, а не пожирает ее.
Он посмотрел на чертеж летающей машины на ее коленях:
– Когда эта война закончится... Мне понадобятся твои чертежи. Мне понадобятся твои формулы. Мне понадобятся люди, которые умеют строить, а не разрушать. Ты поможешь мне восстановить страну?
Акира посмотрела на золотую искру на его пальцах, затем перевела взгляд на темнеющий горизонт, где среди облаков уже показались зубчатые базальтовые пики ущелья Западного Храма Воздуха.
Она достала из ножен свой обновленный черный клинок. Металл метеорита тускло блеснул в свете фонаря, идеально ровный, лишенный зазубрин, навсегда закаленный дыханием древнего зверя.
– Я помогу тебе перебрать этот двигатель, принц, – произнесла шестнадцатилетняя сирота, и на ее бледных, строгих губах впервые за долгое время появилась едва заметная, скупая полуулыбка. – Но предупреждаю сразу: я не потерплю бракованных деталей в министерствах. И если твои чиновники снова начнут разводить дым и воровать чугун — я лично рассчитаю траекторию падения твоей короны с парапета дворца.
Зуко негромко, открыто рассмеялся:
– Договорились, механик.
Аппа плавно накренился на правое крыло, заходя на посадку в туманное ущелье Храма Воздуха.
Впереди их ждали разбитая армия, гнев Катары, недоверие Сокки, кометы в небесах и решающая битва за судьбу мира.
Но теперь в их механизме появилась главная деталь, которой не хватало все эти сто лет: огонь, который не сжигал сердца, а дарил им силу биться дальше.