Генри Фон Айнцберн
Театр теней и королевский каприз
В портовой зоне Фуюки повисла звенящая, неестественная тишина, разорванная лишь сухим шипением раскаленного бетона.
Алое копье Лансера по самую рукоять вошло в монолитную плиту в жалких дюймах от кроссовка застывшего от ужаса рыжеволосого мальчишки. От места удара во все стороны разбежались дымящиеся трещины. Сам кельтский герой замер в неуклюжей, перекошенной позе — инерция чудовищного гравитационного удара чуть не выломала ему плечевой сустав, а лазурные руны на рукаве его трико с шипением испарились, нейтрализованные чужеродной, нечеловеческой магией.
– Какого черта?! – Лансер с хриплым рычанием выдернул оружие из расколотого пола и стремительно отпрыгнул назад на добрый десяток метров, приземлившись на полусогнутые ноги в хищной стойке дикого зверя.
Его алые глаза лихорадочно сканировали темноту складских крыш, балок и контейнеров. Звериное чутье воина Кухулина буквально вопило об опасности: удар, сбивший его смертоносный выпад, не был стрелой или пулей. Это было чистое пространственное сжатие, сплетенное с такой пугающей легкостью, словно законами физики играл капризный ребенок.
– Мастер! – Сейбер, воспользовавшись заминкой врага, вихрем метнулась вперед, взметнув полы лазурного платья, и встала между копейщиком и оцепеневшим Широ.
Невидимый клинок в ее руках яростно рассек воздух, создавая защитный ветряной вихрь «Невидимого Воздуха». Ее изумрудные глаза пылали праведным гневом, но в следующее мгновение девушка-рыцарь вздрогнула. Ее тонкие брови сошлись к переносице, а взгляд золотистых ресниц метнулся вверх, туда, где в ночной мгле чернели массивные силуэты грузовых кранов.
Воздух стал ледяным. Не просто прохладным ветром с залива, а застывшим, мертвым холодом древнего склепа. Артурия Пендрагон слишком хорошо знала эту ауру. Этот запах болотного тумана, цветущего терновника и тысячелетней, кристально чистой злобы, от которой сводило судорогой Магические Цепи.
«Быть не может... – пронеслось в ее мыслях свинцовой волной. – Этот холод... Сестра?..»
Тем временем на осветительной вышке за штабелями контейнеров смуглый Арчер уже натянул тетиву своего огромного черного лука.
– На двенадцать часов, – телепатически бросил он своей хозяйке, затаившейся внизу. – На контейнерном мосту засел снайпер. Очень искусная маскировка, скрывающая потоки праны. Но этот выстрел выдал их координаты. Я сниму стрелка одним выстрелом.
– Погоди, Арчер! – послышался в его сознании взволнованный голос Рин Тосаки. – Это не может быть Кастер! Уровень искажения пространства слишком высок для обычного мага!
Арчер не слушал. Его зрение «Ястребиного глаза» сфокусировалось на металлической крыше дальнего терминала. Он уже заложил на тетиву скрученное в спираль лезвие низкорангового меча, готовый преобразовать его в сокрушительный бронебойный снаряд. Мышцы Слуги натянулись, пальцы приготовились отпустить тетиву...
– Ваша следующая фраза, дорогой лучник: «Траектория рассчитана, ему от этого не уйти!» – раздался прямо за его спиной звонкий, невыносимо самодовольный голос.
Арчер замер.
Каждая клеточка естества Стража Равновесия взвыла от шока. Кто-то подобрался к нему вплотную на высоте сорока метров, обойдя все его радары и сенсоры?
– Что за... – Арчер резко развернулся на каблуках, отпуская тетиву вслепую.
Но на железной площадке никого не было. Лишь на поручне покачивался маленький круглый предмет размером с яблоко, покрытый сложной гравировкой из рун Айнцбернов и... обмотанный куском ярко-розовой изоленты с нарисованной от руки рожицей с высунутым языком.
– Сюрприз, красноперый! – донесся из миниатюрного алхимического динамика на шарике голос Генри.
– Вспышка! – Арчер едва успел прикрыть глаза предплечьем.
Граната сдетонировала не порохом. Она взорвалась концентрированным зарядом магния, вытяжки из светоносных спор подземных фей и ослепляющей соли. Чудовищная вспышка в миллион люмен осветила весь портовый сектор, обратив ночь в белейший день. Следом ударила ударная волна густого, едкого фосфорного дыма, полностью глушащего любые запахи, тепловые сигнатуры и визуальный обзор.
Снизу, со стороны складов, послышался отборный кельтский мат Лансера, который проморгаться не мог даже сквозь прикрытые веки.
– Чертовы иллюзионисты! Крысы! Выходи на честный бой, ублюдок!
– Честный бой? В темном переулке в два часа ночи?! – эхо разнесло голос Генри сразу с четырех направлений, отражаясь от железных стен ангаров благодаря акустической магии. – Дружище, если тебе нужна честность, запишись в секцию дзюдо при местной мэрии! А здесь у нас культурная программа: спасение рыжих дураков и тактическое исчезновение! И запомни, синяя собака, твоя следующая фраза: «Я найду тебя и выпотрошу!»
– Я найду тебя и выпотрошу!.. – взревел ослепленный Лансер, но на полуслове захлебнулся собственной яростью, осознав, что его снова поймали на детскую уловку.
– Ха-ха-ха! Работает безотказно! Прощайте, неудачники! – голос угас, растворившись в клубах дыма.
– Арчер! Что там происходит?! – Рин в панике кашляла внизу, прижимая рукав пальто к носу и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь молочно-белую пелену.
– Скрылись, – глухо отозвался лучник, спрыгивая с вышки рядом со своей хозяйкой и с силой моргая слезящимися глазами. На его скулах ходили желваки. – Мастер... это был не просто маг. Это был высококлассный наемник с арсеналом безумных трюков. И за ним стоял Слуга.
– Кто?!
– Я не успел разглядеть, – процедил слуга сквозь зубы, сжимая кулаки. – Но этот мальчишка... он издевался надо мной. Натурально издевался.
***
На крышах старых складских помещений, в полукилометре от места потасовки, две тени неслись сквозь туман с поразительной скоростью.
Точнее, Генри бежал, совершая безумные акробатические прыжки через вентиляционные шахты, перекатываясь по жестяным скатам и балансируя на узких балках с грацией циркового гимнаста, сбежавшего из сумасшедшего дома. Его плащ развевался на ветру, а на лице сияла широкая, мальчишеская улыбка до ушей.
Рядом с ним, не касаясь ногами ржавого железа, буквально плыла по воздуху Моргана ле Фэй.
Ее темное пальто не шевелилось от ветра, удерживаемое личным барьером гравитации, а лицо скрывала тень широкополой шляпы. Но аура, исходившая от королевы фей, могла бы проморозить до дна Тихий океан. Каждый ее мускул был напряжен, а пальцы в тонких шелковых перчатках с такой силой сжимали невидимое копье, что пространство вокруг ее ладони слабо потрескивало от микро-разрывов.
– Мы бежим, – ледяным, вибрирующим от сдерживаемой ярости шепотом произнесла она, поравнявшись с юношей. – Великая правительница Британии, истинная владычица Камелота... бежит по помойкам от кельтского дикаря и безродного лучника.
– Поправка, Ваше Снежнейшее Величество! – Генри ловко перемахнул через пожарную лестницу, оттолкнулся ногой от кирпичной кладки и мягко приземлился на гравий заброшенного тупика. – Мы не бежим! Это древнее, тайное искусство семьи фон Айнцберн... ладно, вру, это секретная техника моего приемного бати и величайших стратегов человечества! Называется: «Смываемся, пока нам не наваляли толпой»!
Моргана плавно опустилась на землю в метре от него. Острие ее материализовавшегося копья со стуком ударило в асфальт, оставив в камне глубокую воронку, мгновенно затянувшуюся черным стеклом.
– Она была там, – голос колдуньи упал на октаву ниже, став похожим на рокот надвигающейся лавины. – Артурия. Моя «святая» сестра. Ее фальшивый золотой блеск. Я чувствовала ее слабость. Ее Мастер — то рыжее ничтожество, чью жизнь ты только что спас, — даже не умеет обращаться с собственными Цепями! Она была пуста! Я могла бы разорвать ее плоть на части, развеять ее святой меч по ветру и бросить ее голову к подножию твоего идиотского особняка! Почему ты остановил меня, Генри?!
Она шагнула к нему. Давление ее Безумного Усиления ранга EX обрушилось на парня с силой океанского шторма. Обычного человека расплющило бы в кровавую кашицу, мага ранга Ассоциации заставило бы выблевать собственные внутренности от паралича праны.
Но Генри фон Айнцберн лишь медленно выдохнул облачко пара.
Его изумрудные глаза, обычно полные насмешливого огня, внезапно потемнели, став похожими на два куска полированного берилла. Он не отвел взгляда. Вместо этого парень подошел к разъяренной богине-тиранше вплотную, сократив дистанцию так, что острие ее обсидианового посоха уперлось ему точно в центр груди, прямо над бьющимся сердцем.
– Потому что ты заслуживаешь большего, Моргана, – тихо, без тени шутовства произнес он.
Королева замерла. Черные молнии, плясавшие вокруг наконечника оружия, задрожали.
– Что ты несешь?
– Ты хотела убить ее там? В грязи? В портовом переулке, пока бродячая кельтская собака и лучник в трико тыкали бы тебе в спину своими стрелами? – Генри криво усмехнулся, подняв руку и аккуратно, двумя пальцами, отведя смертоносное лезвие от своей груди в сторону. – Ты — Владычица Британии. Зимняя Королева. Ты строила королевства и правила существами, перед которыми эти так называемые герои древности — просто шумные дети. Если ты убьешь Артурию в уличной потасовке, ты сведешь свою месть к уровню банальной поножовщины.
Моргана молчала, вглядываясь в его лицо. Ее лазурные глаза, обычно холодные как айсберги, сейчас казались растерянными.
– Я хочу, чтобы ты сломала ее правильно, – продолжил Генри, и в его голосе прорезались тяжелые, беспощадные нотки чистокровного мага и наемника. – На глазах у всего этого города. Когда она будет на пике сил, со своим чертовым мечом, со всеми союзниками за спиной. Я хочу, чтобы она посмотрела на тебя снизу вверх и поняла, что ее идеалы, ее рыцарство и ее жертвы были бессмысленны перед твоей волей. Вот чего ты хочешь, Моргана. Не быстрой крови. А абсолютного, неоспоримого триумфа.
Ветер с залива швырнул горсть сухого снега им под ноги.
Моргана медленно опустила копье. Оружие растворилось в воздухе сапфировыми искрами. Ее дыхание выравнивалось, ледяное бешенство уступало место холодному, расчетливому разуму королевы-стратега.
Она протянула тонкую руку в черной перчатке и кончиком указательного пальца коснулась подбородка юноши, заставив его приподнять голову. Ее прикосновение обжигало холодом, но Генри даже не дрогнул.
– Ты опасный мальчик, Генри фон Айнцберн, – шепнула она, и в ее голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на искреннее восхищение, тщательно замаскированное под язвительность. – Ты прячешь пасть чудовища за маской клоуна. Ты манипулируешь Слугой высшего порядка, играя на ее гордости... И самое отвратительное, что ты абсолютно прав.
– Разумеется, я прав, Ваше Величество! – мгновенно сбросил серьезность Генри, расплывшись в своей фирменной наглой улыбке. – Мой мозг — это национальное достояние, требующее бережного обращения и трехразового питания! А теперь, раз уж мы избежали семейного скандала, не соизволит ли моя венценосная супруга вернуться домой? Мои ноги гудят, а в замке нас ждут две перепуганные горничные и Иллия, которая, держу пари, уже опустошила запасы яблочного сока!
Моргана убрала руку и с достоинством одернула полы своего пальто:
– Веди, шут. Но если этот твой яблочный сок окажется кислым — я заморожу твои любимые пистолеты.
– Они на гарантии, дорогая, им ничего не будет! – весело откликнулся парень, уже шагая в сторону припаркованного в тени переулка черного седана, угнанного из тайного гаража Кирицуги.
***
Замок Айнцбернов в глухом лесу Фуюки встретил их зловещей тишиной вековых сосен и мерцанием защитных барьеров.
Как только тяжелые дубовые двери особняка захлопнулись, отрезая внешний мир, из полумрака парадного холла выпорхнула миниатюрная фигурка.
– Генри! – Иллия, одетая в длинную белую ночную сорочку, босиком шлепала по мрамору. Ее рубиновые глазки сияли неподдельным беспокойством, а за ее спиной, словно монолитная тень самого замка, бесшумно вырос гигантский силуэт Геракла.
– Спокойно, мелкая, все конечности на месте, уши целы, честь... ну, о чести мы тактично умолчим, – Генри с порога подхватил сестру на руки, легко подбросил в воздух и посадил себе на плечи, несмотря на ее возмущенный, но радостный визг. – Мы провели рекогносцировку, навели шороху в порту, обвели вокруг пальца кельтского пса и лучника в красном, а заодно спасли одного рыжего болвана от внепланового вскрытия грудной клетки!
– Молодой господин! – из коридора торопливо вышла Селла, на ходу поправляя кружевной чепец горничной. Ее лицо выражало крайнюю степень строгого неодобрения. – Леди Иллиасвиль должна была спать! Ее Магические Цепи нестабильны после дневной синхронизации с Берсеркером! А вы... вы пахнете гарью, порохом и дешевой уличной едой!
– И тебе добрый вечер, Селла, цветочек мой суровый, – Генри сгрузил хохочущую Иллию на мягкий диван в гостиной. – Лизритт, будь другом, свари нам кофе. Черного, как душа дедушки Ахата, и горячего, как преисподняя. А для леди Морганы — тот самый белый чай с мятой, который мы привезли из Мюнхена.
Лизритт, флегматично стоявшая у камина с неизменным топором за спиной, медленно моргнула:
– Чай... мята. Поняла. Генри живой. Хорошо.
Моргана тем временем неспешно сняла шляпу, стряхнув невидимые пылинки, и бросила ее на столик. Ее длинные пепельно-светлые волосы рассыпались по плечам водопадом чистейшего серебра. Она окинула готическую залу оценивающим взглядом, подошла к самому глубокому и массивному креслу у пылающего камина и опустилась в него с такой царственной естественностью, словно это был трон Локсли.
Геракл, стоявший в углу, на мгновение напрягся, его каменные мышцы дрогнули, но Моргана даже не повернула головы в сторону греческого полубога. Она лишь повела изящной кистью, и каминное пламя, секунду назад трещавшее сухими березовыми поленьями, внезапно сменило цвет на сапфирово-синий, а жар стал мягким, обволакивающим и глубоким.
– Твоя магия уютная, – вдруг тихо сказала Иллия, забравшись с ногами на диван и с любопытством разглядывая королеву фей. – Не похожа на дедушкину. У дедушки всё холодное и железное. А у тебя... как снег перед Рождеством.
Моргана слегка скосила глаза на девочку. В глубине ее зрачков мелькнула тень удивления. Дети фей в ее родном мире никогда не говорили с ней так. Они либо ползали в грязи от ужаса, либо замышляли предательство за ее спиной.
– Снег не бывает теплым, дитя, – холодно отозвалась владычица Камелота. – Он усыпляет, чтобы убить без боли. Запомни это, если хочешь пережить эту войну.
– Генри не даст мне умереть, – беспечно отмахнулась Иллия, принимая из рук подошедшей Лизритт чашку с горячим какао. – И ты тоже. Ведь правда? Ты же теперь наша семья. Генри сказал, что ты его жена!
Селла поперхнулась воздухом и выронила поднос.
Генри, как раз делавший глоток принесенного кофе, закашлялся, едва не расплескав напиток на ковер.
– Иллия, ради всего святого, не повторяй мои идиотские шутки при свидетелях! – взмолился парень, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Нас же старейшины предадут анафеме!
Моргана, однако, даже бровью не повела. Она грациозно приняла фарфоровую чашку с чаем, вдохнула аромат мяты и сделала крошечный глоток.
– Контракт Мастера и Слуги имеет сакральную природу, – невозмутимо произнесла она ледяным тоном, глядя в синее пламя камина. – В моем мире брачные узы скреплялись троном и кровью. Твой брат слишком слаб, чтобы претендовать на равенство со мной, но его наглость... достаточна, чтобы я терпела его присутствие в качестве консорта. До тех пор, пока он приносит пользу.
– Слыхала, Селла? – Генри тут же победоносно выпятил грудь. – Я официально повышен до статуса «терпимого консорта»! Завтра требую корону из фольги и завтрак в постель!
– Молодой господин, я добавлю вам в овсянку толченое стекло, – с каменным лицом пообещала горничная, забирая пустой поднос и увлекая сонную Иллию в сторону жилых покоев. – Леди Иллиасвиль, пора спать. Завтра тяжелый день.
Когда шаги гомункулов и тихий ропот девочки затихли в глубине коридоров, а массивный силуэт Геракла растворился в духовной форме, в гостиной воцарилась совсем иная атмосфера. Беззаботная маска Генри снова дала трещину.
Он подошел к камину, прислонился плечом к резному мраморному порталу и уставился в синий огонь.
В тишине комнаты стало отчетливо слышно, как тяжело и прерывисто он дышит. Парень поднял левую руку и с силой прижал пальцы ко лбу, туда, где под непокорной черной челкой скрывался тонкий, рваный шрам в виде молнии. Кожа вокруг него покраснела, а вены на виске вздулись, пульсируя ядовито-зеленым, гнилостным светом.
– Он болит, – прозвучал тихий голос Морганы.
Она уже не сидела расслабленно. Королева подалась вперед, не отрывая взгляда от его лица. Ее лазурные глаза мерцали в полумраке, анализируя структуру его плоти.
– Пустяки, – скривился Генри, пытаясь отмахнуться. – Обычный откат. Слишком много алхимических формул за один вечер, плюс твое присутствие фонит маной божественного ранга...
– Не лги мне, человек, – Моргана поднялась с кресла. Ее движение было плавным, бесшумным, пугающим.
Она подошла к нему вплотную. Ее длинные, унизанные кольцами пальцы легли на его запястье, мягко, но непреклонно отведя его руку от лица. Генри попытался отшутиться, но слова застряли в горле, когда ледяная ладонь королевы фей коснулась его пылающего лба.
Боль, секунду назад разрывавшая череп раскаленными иглами, внезапно затихла, скованная спасительным арктическим холодом.
– Это не откат, – Моргана нахмурилась, ее тонкие брови опустились. – В твоем теле сплетены двадцать семь превосходных Магических Цепей. Ты сформировал их на основе алхимии Айнцбернов и тренировок наемника. Но здесь... – ее ноготь осторожно, почти бережно очертил контур молнии, – сидит паразит. Осколок чужой, убогой, разорванной души. Он воняет гнилью, страхом смерти и змеиным ядом.
Генри горько усмехнулся, опустив взгляд:
– Подарок из прошлой жизни, Ваше Величество. От одного лысого ублюдка, который возомнил себя Темным Лордом на моих родных островах.
– Твои сородичи?
– Если их можно так назвать. Мой кровный отец и его ручной пророк решили, что этот шрам сделал из меня калеку. Сквиба. Мусор, который не умеет колдовать их палочками. Они выбросили меня на порог маггловского дома в одной пеленке, чтобы я не позорил имя их «великого» рода и не мешал сиять моему младшему брату — национальному герою.
В комнате резко упала температура. Окна гостиной со звоном покрылись сложными, острыми узорами льда.
Моргана ле Фэй не просто слушала. Ее Безумное Усиление отозвалось на его слова глухим, первобытным резонансом. В ее собственном прошлом было слишком много предательств. Ее отвергали, ее объявляли ведьмой, чудовищем, узурпатором те самые люди и феи, ради защиты которых она выжигала свою душу на протяжении сотен лет.
– Выбросили... истинного наследника? – в ее шепоте зазвучала такая концентрация яда, что дубовые панели на стенах начали покрываться трещинами. – Слепые, ничтожные черви. Они отказались от алмаза, приняв за сокровище кусок речной гальки. Твои Цепи превосходят всё, на что способны их выродившиеся палочковые маги. Они должны были ползать на коленях у твоих ног, вымаливая твою милость.
– Эй, полегче, дорогая, ты сейчас разморозишь нам систему отопления, – Генри слабо улыбнулся, хотя в его глазах стояла глухая, застарелая тоска. – Мне плевать на них. Старик Кирицугу подобрал меня. Мама Айрисфиль любила меня. Иллия стала моей сестрой. Я Генри фон Айнцберн. Тот жалкий сопливый Гарри Поттер умер на том крыльце в Суррее.
Моргана не убрала ладони. Напротив, ее пальцы скользнули в его черные волосы, слегка сжав их у корней. Лазурное сияние ее магии окутало лоб юноши, и Генри почувствовал, как вокруг черного осколка души Волан-де-Морта сплетается несокрушимая, сложнейшая руническая клетка из чистейшего фейри-льда. Пульсация тьмы затихла полностью, загнанная в самый глубокий угол его подсознания.
– Никто не смеет осквернять то, что принадлежит Королеве, – холодно, властно заявила она, глядя ему прямо в душу. – Этот паразит будет спать до тех пор, пока я не решу вырвать его и испепелить. А твои кровные родичи... молись, чтобы они никогда не перешли мне дорогу, Генри. Ибо их смерть не будет быстрой.
Генри моргнул, ошеломленный искренней, свирепой собственнической яростью этой древней женщины. Она защищала его. Не как инструмент. Не как источник маны. А как своего подданного. Своего... мужа.
На его губах снова появилась улыбка — на этот раз теплая, искренняя и лишенная привычного шутовства.
– Знаешь, Моргана... – он осторожно накрыл ее холодную ладонь своей теплой рукой, чувствуя биение ее древней праны. – А дедушка Ахат, сам того не зная, сделал мне лучший подарок в жизни, когда откопал тот обломок копья.
Королева фей на мгновение замерла. Ее бледные щеки тронул едва заметный, призрачный румянец, который она тут же скрыла, надменно вздернув подбородок и отстранившись.
– Глупый смертный, – бросила она, отворачиваясь к камину и пряча руки в широких рукавах платья. – Твоя лесть банальна. Иди спать. Завтра нам предстоит разработать стратегию против остальных самозванцев.
– Слушаюсь и повинуюсь, моя ледяная королева, – Генри шутливо поклонился, но в его поклоне читалось глубокое, нерушимое уважение. – Спокойной ночи.
Когда шаги юноши затихли на лестнице, ведущей на верхние этажи, Моргана осталась одна у синего огня. Она поднесла к лицу ладо