← Назад к обзору

GHBJKKLLJHHY

Игры в прятки на пепелище

Прошло две недели с того вечера на набережной, но воздух между ними так и не разрядился. Напротив, он стал сухим и колючим, как старая стекловата. Максим сдержал слово: он больше не пытался ее коснуться. Никаких случайных прикосновений к плечу, никаких поправленных прядей волос. Даже когда они сидели в тесном кафе, он умудрялся отодвигаться так, чтобы их колени не соприкасались ни при каких обстоятельствах.

Марго это бесило. Она получила то, чего требовала — ясность и границы, — но теперь эти границы казались ей тюремными стенами. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит на его губы, вспоминая тот резкий, почти грубый поцелуй, и тут же ненавидела себя за это.

– Ты вообще меня слушаешь? – голос Максима выдернул её из раздумий.

Они сидели на их привычном месте — на старой крыше гаражного кооператива, откуда открывался вид на закатное солнце, тонущее в промышленных трубах. Максим крутил в руках зажигалку, его карие глаза были прищурены.

– Да, слушаю. Ты говорил про новые курсы по дизайну, – соврала Марго, поправляя воротник куртки.

– Я говорил про то, что собираюсь уехать на выходные в загородный дом к ребятам, – он усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что-то горькое. – Ты витаешь в облаках, Рита. Раньше ты всегда была здесь, со мной.

– Раньше ты не вел себя как… – она осеклась, не желая снова поднимать ту тему.

– Как кто? Как парень, которому ты нравишься? – Максим резко щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо, подчеркивая острые скулы и беспорядок темных кудрей. – Мы же договорились. Я — твой «бро». Я больше не «слабак», который лезет целоваться. Я идеальный друг. Разве не этого ты хотела?

Марго почувствовала, как внутри закипает раздражение. Его тон был слишком спокойным, слишком правильным.

– Я хотела честности, Макс. А ты просто надел маску. Ты целуешь меня так, будто хочешь присвоить, а через пять минут говоришь, что это «просто так». Это не дружба. Это издевательство.

– А что ты хочешь услышать? – Он внезапно подался вперед, нарушая установленную им же дистанцию. – Что я не сплю ночами, потому что думаю о том, как пахнут твои волосы? Что я готов сорваться к тебе в три часа ночи просто потому, что ты прислала грустный смайлик? Я это делаю и так. Но как только я перехожу черту, ты выставляешь колючки.

– Потому что ты не даешь мне уверенности! – выкрикнула она, вскакивая на ноги. Длинные темные волосы хлестнули её по лицу. – Ты ни разу не сказал: «Марго, ты мне нравишься, давай попробуем быть вместе». Ты всегда оставляешь себе путь для отступления. «Мы же друзья», «просто захотелось»… Ты трус, Максим. Ты боишься, что если назовешь вещи своими именами, то потеряешь право на свою свободу.

Максим медленно поднялся вслед за ней. Он был выше, и сейчас, в сумерках, его фигура казалась массивной, подавляющей.

– Трус? – переспросил он шепотом. – Значит, тот поцелуй был трусостью?

– Это был импульс. А потом ты снова спрятался в кусты.

Они стояли друг напротив друга, и между ними искрило так сильно, что, казалось, сухой мох на крыше вот-вот вспыхнет. Марго видела, как ходят желваки на его челюсти. Она ждала, что он сейчас развернется и уйдет, как делал обычно, когда разговор становился слишком личным. Но Максим удивил её.

– Ладно, – сказал он, делая шаг к ней. – Давай без путей к отступлению. Да, ты мне дорога. Да, я хочу тебя целовать каждый раз, когда ты так смотришь на меня своими зелеными глазами. И нет, я не знаю, как быть «просто парнем», потому что боюсь всё испортить. Мы общаемся год, Рита. Если мы начнем и у нас не получится — я потеряю тебя навсегда. А как друга я могу держать тебя рядом вечно.

– Это эгоистично, – выдохнула она, чувствуя, как гнев сменяется странной, тягучей грустью. – Ты держишь меня на поводке, не давая идти дальше, но и не подпуская совсем близко.

– А ты хочешь ближе? – Он протянул руку и на этот раз не остановился. Его пальцы коснулись её щеки, кожа была прохладной, но прикосновение обжигало. – Ты сама-то готова к этому? Или тебе просто нравится, что кудрявый брюнет бегает за тобой и называет красивой?

Марго замерла. Вопрос ударил под дых. Она всегда считала себя жертвой его неопределенности, но задумывалась ли она, чего хочет сама? Любила ли она его? Или это была привычка, приправленная уязвленным самолюбием?

– Я не знаю, – честно ответила она, не отводя взгляда. – Но я знаю, что так, как сейчас, больше продолжаться не может. Мне больно от твоей холодности и страшно от твоего напора.

Максим вздохнул, его рука соскользнула с её щеки на затылок, в точности как в тот вечер.

– Я не умею по-другому, Рита. Я либо молчу, либо иду до конца. Ты назвала меня слабаком, и это задело. Сильно. Я хотел доказать тебе…

– Что ты мужчина? – перебила она с горькой усмешкой. – Поцелуем в засос? Макс, это так не работает. Мужчина — это тот, кто берет на себя ответственность за чувства другого человека. А ты просто сорвал пломбу и стоишь смотришь, как всё вытекает.

– Тогда научи меня, – вдруг сказал он совершенно серьезно. – Если ты не хочешь быть «просто другом», скажи, кем ты хочешь быть. Прямо сейчас. Без этих твоих загадок и обид.

Марго замолчала. Тишина на крыше стала абсолютной, даже шум города внизу будто приглушили. Она смотрела на него — на парня, который стал частью её жизни, который знал о ней всё и одновременно не знал ничего.

– Я хочу, чтобы ты перестал врать себе, – наконец произнесла она. – И мне. Если мы друзья — веди себя как друг. Не говори, что я красивая, когда мы лежим рядом. Не смотри на мои губы. Не ревнуй меня к каждому встречному. А если не можешь…

– Не могу, – отрезал он.

– Тогда признай это. Не мне, а себе.

Максим закрыл глаза на мгновение, а когда открыл их, в них не было привычной насмешки. Только усталость и какая-то решимость, которой Марго раньше не видела.

– Я не могу быть твоим другом, Марго. Больше не могу. Весь этот год я пытался убедить себя, что мне достаточно просто быть рядом, слушать твой смех, провожать до дома. Но тот вечер всё изменил. Я сорвался, потому что больше не было сил притворяться.

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Марго чувствовала жар, исходящий от него.

– И что теперь? – прошептала она.

– Теперь я сделаю то, что должен был сделать давно. Без оправданий про «дружбу».

Он не стал спрашивать разрешения. Его руки легли ей на талию, притягивая к себе так резко, что Марго охнула. Но в этот раз поцелуй был другим. В нем не было той агрессивной попытки доказать свою силу. Он был медленным, глубоким и невероятно нежным, отчего у Марго подкосились ноги. Она невольно обхватила его шею, запуская пальцы в густые кудри, которые всегда так хотелось потрогать.

Этот поцелуй длился вечность. В нем было всё: и извинения за молчание, и признание в страхе, и обещание чего-то нового. Когда они отстранились, Максим не отпустил её. Он прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша.

– Всё еще думаешь, что я слабак? – тихо спросил он, и в его голосе послышалась легкая тень его прежней уверенности.

Марго слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри наконец-то наступает долгожданный покой.

– Думаю, что ты идиот, Максим. Мы потеряли столько времени.

– Мы его не потеряли, – он поцеловал её в кончик носа. – Мы просто строили фундамент. Правда, он чуть не рухнул под тяжестью твоих претензий.

– Моих претензий?! – Марго шутливо толкнула его в грудь. – Это ты полгода твердил, что я тебе как брат!

– Ну, у меня никогда не было братьев с такими зелеными глазами и такими вредным характером, – он рассмеялся, и этот звук был самым правильным завершением их долгой войны.

Они еще долго стояли на крыше, наблюдая, как город зажигает огни. Стена, которая росла между ними две недели, рухнула, оставив после себя лишь обломки, по которым им теперь предстояло идти вместе.

– Значит, теперь всё официально? – спросила Марго, когда они спускались по шаткой лестнице вниз.

Максим остановился на нижней ступеньке и посмотрел на неё снизу вверх.

– Официально — это как? Смена статуса в соцсетях?

– Официально — это значит, что если ты завтра начнешь рассказывать мне про какую-нибудь «просто знакомую», я имею полное право запустить в тебя чем-нибудь тяжелым.

Максим усмехнулся и потянул её к себе, обнимая за плечи.

– Согласен. Но только если ты пообещаешь больше не называть меня слабаком. Это реально бьет по мужскому эго, Рита.

– Посмотрим на твое поведение, Макс, – она подмигнула ему, и в её зеленых глазах наконец-то заплясали те самые искорки, которые он так любил.

Они шли по темным улицам, и на этот раз их руки были переплетены. Это больше не была дружба, и это больше не была игра. Это было начало чего-то, что оба они так долго боялись начать, прячась за удобными словами и надуманными правилами. И хотя Марго всё еще не понимала до конца, как из «бро» они превратились в «нас», она точно знала одно: возвращаться назад она не хочет.

– Слушай, – вдруг сказал Максим, когда они подошли к её подъезду. – А тот поцелуй на набережной… тебе правда не понравилось?

Марго притворилась, что задумалась, глядя в ночное небо.

– Ну… техника была неплохая, но слишком много драмы.

– Ах так? – Он прижал её к двери подъезда, хитро щурясь. – Ладно, придется провести работу над ошибками. Прямо сейчас.

– Максим, соседи увидят! – засмеялась она, но не сделала ни единой попытки отстраниться.

– Пусть смотрят, – шепнул он ей в самые губы. – Пусть знают, что у «лучшего друга» наконец-то хватило смелости стать кем-то большим.

И в этот раз, когда он её поцеловал, в голове у Марго не было ни единого вопроса. Только тепло, вкус хвои и осознание того, что иногда, чтобы найти правду, нужно просто перестать бояться сорваться в бездну. Особенно если там, внизу, тебя уже давно ждут чьи-то надежные руки.