Глава 1
Зеркало быстрых вод
Окунь казался невероятно тяжелым, но эта тяжесть была слаще любого сна в теплой детской. Сорколапа шла по скользкому бревну переправы, высоко задрав подбородок, чтобы хвост рыбины не волочился по замшелой коре. Вода под лапами сердито бурлила, брызги холодили подушечки, но теперь река уже не казалась чужой или пугающей. Она была сокровищницей, и Сорколапа только что забрала из нее свою первую добычу.
Окунехват следовал за ней шаг в шаг. Его широкая полосатая спина заслоняла встречный ветер, а тяжелый шаг наставника внушал спокойную уверенность.
Едва они ступили на мягкую землю лагерного островка, как на них пахнуло густым теплом: ароматами свежей дичи, нагретого солнцем тростника и шерсти соплеменников. Несколько оруженосцев, расчищавших проход между ежевичными кустами, замерли при виде возвратившихся.
– Глядите-ка! – звонко воскликнул молодой серый оруженосец Щуколап, бросая охапку гнилых веток. – Сорколапа не успела имя получить, а уже тащит рыбу величиной с половину собственного хвоста!
– Не с хвоста, а с нее саму, – хмыкнула сидевшая неподалеку гладкошерстная Иволапка, с легкой завистью разглядывая блестящую чешую. – Небось Окунехват загнал беднягу на отмель, а ты просто наступила на него лапой?
Сорколапа замерла, опустила рыбу на траву и гордо расправила белоснежную грудку. В ее янтарных глазах вспыхнули лукавые искры.
– Окунь пытался уплыть на самую середину омута, – не моргнув глазом заявила она. – Но я замерла, как ивовая коряга, подкараулила момент и выхватила его из глубины одним ударом! Вода даже шелохнуться не успела.
– Это чистая правда, – прогудел Окунехват, подходя ближе и кладя тяжелый хвост на плечо ученицы. – Она поняла, как солнце ломает взгляд сквозь речную гладь, быстрее, чем некоторые из вас научились не путать тину с добычей. Так что придержите языки и помогите обновить подстилки в воинской палатке, пока Черногривка не отправила вас чистить кости у кучи.
Щуколап стушевался и поспешил схватить свои ветки, а Иволапка лишь тихо фыркнула, хотя в ее взгляде мелькнуло уважение.
– Отнеси рыбу старейшинам, – тихо шепнул Окунехват на ухо Сорколапе. – Закон племени требует прежде всего позаботиться о тех, кто отдал свои силы реке.
Кошечка снова подхватила окуня и зашагала к тенистому уголку под корнями старой ольхи, где располагалась палатка старейшин.
Там, свернувшись на мягких подстилках из сухого пуха рогоза, дремали двое: старая пестрая воительница Карасиха и темно-серый, почти слепой кот по имени Сероус. Услышав шорох шагов, Сероус повел рваным ухом и приподнял морду.
– Кто там крадется? Если это снова Щуколап приволок жесткую плотву, то пусть сам ее и жует своими крепкими резцами.
– Это я, Сорколапа, – смущенно произнесла кошечка, осторожно опуская окуня перед носом старика. – Я принесла вам свежей рыбы. Мой первый улов.
Карасиха приоткрыла мутные глаза и с трудом приподнялась на передних лапах. Ее сухой, шершавый нос шумно втянул воздух.
– Великое Звездное племя... Пахнет речной глубиной и чистой тиной! Какой жирный бок, какая мягкая чешуя!
Сероус осторожно потрогал рыбу когтем, на его дряблой морде расплылась беззубая улыбка.
– Сорколапа, говоришь? Помню, как твоя мать бегала с мокрыми ушами, когда только училась нырять. Хорошая добыча, маленькая сорока. Пусть вода всегда будет щедрой к твоим когтям, а берега — мягкими под твоими лапами. Садись, раздели с нами радость.
– Спасибо, Сероус, но наставник ждет меня, – почтительно склонила голову Сорколапа. Ее сердце забилось чаще от добрых слов старика. – Приятной трапезы!
Она выскочила из-под корней ольхи и нос к носу столкнулась с матерью. Кувшинница стояла у детской, наблюдая за дочерью с нескрываемой гордостью.
– Ты молодец, – тихо промурлыкала серая королева, лизнув Сорколапу прямо между ушей, взъерошив аккуратную шерстку. – Но помни: первая удача может вскружить голову. Настоящий речной воин проверяется не тогда, когда рыба сама идет под лапу, а когда река бурлит и сопротивляется каждому движению.
– Я справлюсь со всем, мама! – пообещала Сорколапа, прижимаясь щекой к ее боку. – Окунехват научит меня всему.
– И научу, – раздался сзади голос наставника. – Если ты, конечно, не собираешься провести весь свой первый день оруженосца за пустой болтовней.
Кувшинница тепло улыбнулась воителю и отступила назад в детскую, а Сорколапа виновато прижала уши и тут же вытянулась в струнку перед наставником.
– Поймать рыбу с сухого берега — это лишь первый шаг, – строго сказал Окунехват, взмахнув полосатым хвостом. – Любой бродяга или лесной кот из Грозового племени при должной сноровке может цапнуть зазевавшуюся плотвичку у кромки воды. Но мы — воины Речного племени. Наш дом не кончается там, где начинается глубина. Иди за мной.
Они снова покинули лагерный островок, но на этот раз свернули вниз по течению. Тропа вилась сквозь густые заросли плакучих ив, чьи ветви серебристыми каскадами падали в самую воду. Воздух здесь был влажным, тяжелым от запаха цветущих кувшинок и речного ила.
Вскоре они вышли к тихому заливу, который коты называли Зеркальным Затоном. Вода здесь казалась неподвижной и темной, словно жидкий обсидиан. Дна не было видно — берег резко обрывался вниз, уходя в прохладную бездну.
– Здесь глубже, чем кажется, – произнес Окунехват, останавливаясь на самом краю глинистого уступа. – Пришло время научиться плавать.
Сорколапа сглотнула. Одно дело — стоять лапами на теплом песке отмели, чувствуя, как вода едва прикрывает подушечки, и совсем другое — смотреть в эту бездонную, темную толщу, не зная, что скрывается под ее поверхностью.
– Прямо... прямо туда? – пискнула она, не сумев сдержать легкую дрожь в голосе.
– Прямо туда, – невозмутимо ответил наставник. – Большинство лесных котов боятся воды, потому что думают, будто она пытается их утопить. Они начинают бить лапами, захлебываются, теряют силы и идут ко дну. Речная кошка знает другое: вода не враг. Вода держит тебя, если ты позволяешь ей это делать.
Окунехват легко и плавно, словно выдра, соскользнул с обрыва. Раздался лишь мягкий всплеск, и полосатый воин исчез под поверхностью, оставив после себя круги пены. Через мгновение его голова показалась над водой в нескольких мышиных хвостах от берега. Его усы торчали вперед, а мощные лапы мерно двигались где-то внизу, удерживая массивное тело на плаву.
– Прыгай, Сорколапа! – скомандовал он. – Держи морду поднятой, прижми уши, чтобы вода не залилась внутрь, и греби лапами под собой.
Черно-белая кошечка замерла на краю. Ее янтарные глаза широко распахнулись. Внутренний голос, дремавший глубоко в памяти предков, кричал ей отступить, вернуться в сухое тепло лагеря. Но кровь Речного племени отозвалась другим зовом — глухим, манящим рокотом волн.
«Я оруженосец. Я воительница Речного племени!»
Она зажмурилась и сделала шаг в пустоту.
Холод ударил внезапно, словно ледяные когти впились в ее живот и грудь. Вода сомкнулась над головой с глухим гулом. В ушах зашумело, темно-зеленый полумрак окутал ее со всех сторон. Сорколапа инстинктивно дернулась, открыв рот, и тут же нахлебалась едкой речной влаги. Паника обожгла сердце — лапы отчаянно заскребли по пустоте, пытаясь нащупать твердую землю, которой не было!
«Греби! Держись!» – словно сквозь вату пробился знакомый голос.
Она вспомнила наказ наставника. Перестав метаться, Сорколапа заработала всеми четырьмя лапами, часто и ритмично толкая воду под себя. Ее тело, легкое и гибкое, послушно устремилось вверх.
Мордочка с шумом пробила поверхностную пленку. Сорколапа судорожно вдохнула свежий воздух, закашлялась и выплюнула воду, отчаянно моргая от брызг.
– Морду выше! – раздался спокойный голос Окунехвата совсем рядом. Он плыл бок о бок с ней, готовый подхватить ее за шкирку при первой необходимости. – Не трать силы на лишние движения. Твоя шерсть густая, она задерживает воздух и помогает держаться. Расслабь спину!
Кошечка попыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Она вытянула тело вдоль поверхности, как делал наставник. Лапы теперь двигались мягче, разрезая толщу воды широкими гребками.
И вдруг произошло нечто удивительное.
Тяжесть исчезла. Вода больше не пыталась утянуть ее вниз; она стала упругой, ласковой опорой. Сорколапа почувствовала, как поток нежно оглаживает ее бока, струится сквозь плотную шерсть. Ее длинный черно-белый хвост вытянулся сзади, словно руль.
– Окунехват! Смотри, я плыву! – воскликнула она, задрав подбородок над темной гладью.
– Вижу, – в голосе воителя послышалось редкое одобрение. – А теперь попробуй повернуть к тому камышовому островку. Используй хвост. Шевельни им вправо — тело пойдет влево.
Сорколапа послушно повела хвостом, слегка изменив наклон передних лап. Водная гладь мягко расступилась перед ее носом, и она развернулась, разрезая темную гладь затона ровной серебристой дорожкой. Плыть было легко, почти так же легко, как бежать по мягкой траве, но с неповторимым ощущением невесомости. Казалось, будто у нее выросли крылья, только вместо воздуха ее держала сама река.
Они выбрались на отмель камышового островка. Сорколапа ступила на мокрый ил, тяжело дыша, но ее глаза сияли неподдельным восторгом. Ее черно-белая шубка слиплась и обвисла, превратив кошечку в тощего взъерошенного зверька, вода ручьями стекала с кончиков ушей.
– Ну вот, – Окунехват мощно отряхнулся, подняв вокруг себя целое облако сверкающих капель. – Теперь ты смыла с себя последний запах детской. Теперь ты по-настоящему принадлежишь реке.
Сорколапа тоже попыталась отряхнуться, но от неловкости едва не потеряла равновесие и шлепнулась обратно на хвост, вызвав глухое мурлыканье наставника.
– Не торопись, оруженосец. Воинское ремесло не освоить за одно утро. Дай шерсти немного просохнуть на солнце, а потом мы отправимся к границе с племенем Ветра. Пора тебе узнать, где заканчиваются наши земли.
Они устроились на прогретом солнцем галечнике. Ветер трепал сохнущую шерсть Сорколапы, прогоняя холод. Кошечка принялась усердно вылизывать передние лапы, размышляя о том, как много изменилось всего за несколько лунных четвертей. Еще вчера она была крошечной Соркохвосточкой, которой не разрешалось даже близко подходить к камышам без присмотра, а сегодня она уже рассекала речную глубь.
– Окунехват, – тихо спросила она, не отрываясь от умывания, – а правда, что коты племени Ветра спят прямо на голой земле и бегают быстрее птиц?
– Бегают они быстро, это верно, – ответил полосатый воин, глядя вдаль, где за широкой полосой лугов поднимались пологие холмы пустоши. – Но их лапы сухи и тощи, а в их сердцах живет вечный страх перед глубокой водой. Они не знают той силы, которую дает нам Великая река. Для них вода — преграда, для нас — крепостная стена. Иди, шерсть почти сухая.
Они двинулись вверх по пологому склону, удаляясь от густых ивняков. Земля под лапами становилась жестче, песок и галька сменились сухой каменистой почвой, поросшей жестким дроком и низким вереском. Воздух здесь был совсем иным: сухим, резким, пахнущим горькой полынью, горячим камнем и чужими кошачьими метками.
Впереди показался глубокий овраг, по дну которого с тихим журчанием нес свои воды мелкий каменистый ручей — естественная граница между племенами. По ту сторону оврага начиналась вересковая пустошь, открытая всем ветрам.
– Стой здесь, – приказал Окунехват, припадая к земле за кустом терновника. – Принюхайся. Что чувствуешь?
Сорколапа вытянула шею, приоткрыв рот, как учила мать. Ноздри защекотало от непривычных ароматов.
– Пахнет... сухостью. И кроликами. Очень много кроликов. И еще... кем-то чужим. Запах терпкий, похожий на пыль и сухую траву.
– Это метки племени Ветра, – подтвердил воин. – Они обновляли пограничные камни этим утром. Запомни этот запах. Он не враждебен, пока соблюдается Воинский закон, но речной кот никогда не должен забывать, где проходит черта.
Внезапно с той стороны границы, из-за невысокого валуна на вершине холма, показались две гибкие фигуры. Это были коты племени Ветра: поджарый бурый воитель и молодой рыжеватый оруженосец с тонкими, длинными лапами. Они остановились у границы, заметив шевеление в терновнике.
Окунехват не стал прятаться. Он спокойно поднялся во весь свой немалый рост и вышел на открытое пространство, не переступая, впрочем, невидимую линию границы. Сорколапа смело шагнула следом за наставником, расправив плечи и высоко подняв свой черно-белый хвост, хотя сердце гулко стучало в ребра.
Бурый воин Ветра окинул их цепким взглядом и слегка склонил голову:
– Здравствуй, Окунехват. Смотрю, Речное племя обзавелось новым ртом?
– Приветствую, Грач, – ровным, гулким басом отозвался Окунехват. – Этот «рот» уже сегодня накормил наших старейшин отличным окунем. Это Сорколапа. Мы осматриваем границы.
Молодой оруженосец Ветра смерил Сорколапу насмешливым взглядом своих зеленых глаз. Он демонстративно принюхался и сморщил узкий нос:
– От нее несет тиной и дохлой рыбой за целый полет дрозда! Как вы вообще живете в этой вечной сырости? Ваши лапы, небось, уже плесенью покрылись!
Сорколапа почувствовала, как шерсть на ее загривке встает дыбом. Ее янтарные глаза сузились, превратившись в две горящие щелочки. Никто не смел оскорблять ее племя и ее реку!
– Зато от нас пахнет свежей добычей, а не сухим кроличьим пометом и дорожной пылью! – звонко отрезала она, сделав полшага вперед. – И наши лапы умеют рассекать волны, пока вы дрожите от страха перед каждой дождевой каплей!
Рыжий оруженосец опешил от такой дерзости и сердито зашипел, выпустив когти на каменистую землю. Бурый воин, Грач, удивленно вскинул брови, а затем сдержанно усмехнулся в усы:
– Язык у твоей ученицы острый, Окунехват. Берегись, как бы она не перекусила собственную леску.
– Острый язык полезен, если за ним стоят острые когти и верное сердце, – невозмутимо парировал Окунехват, хотя кончик его хвоста предупреждающе дернулся, веля Сорколапе замолчать. – Граница чиста, Грач. Доброй охоты племени Ветра.
– И вам не захлебнуться, речные коты, – буркнул Грач, поворачиваясь спиной и увлекая за собой все еще ворчащего рыжего оруженосца. Через пару мгновений они скрылись за холмами пустоши, растворившись в колышущемся море вереска.
Сорколапа стояла, тяжело дыша и не сводя глаз с пустой вершины холма. Только сейчас она осознала, насколько близко подошла к нарушению приличий на границе, и со страхом посмотрела на наставника.
Окунехват молча смотрел на нее сверху вниз. Его морда оставалась непроницаемой, но в янтарных глазах не было гнева.
– Ты дерзка, – наконец произнес он. – На Совете за такие слова тебя могли бы призвать к ответу предводители.
– Прости, Окунехват... – понурилась кошечка, прижимая уши. – Я не сдержалась. Он начал первым!
– Я знаю, – вдруг мягко проворчал воин. – И ты защитила честь племени. Но запомни, Сорколапа: истинная сила Речного племени не в криках через ручей. Река не кричит на скалы, которые встают у нее на пути. Она просто течет вперед, сокрушая гранит мягкой, но неумолимой мощью. В следующий раз пусть твои дела говорят громче, чем слова. Поняла?
– Поняла, – искренне ответила она, впитывая каждое слово наставника.
– Тогда идем домой. Солнце клонится к закату. На сегодня уроков достаточно.
Путь обратно в лагерь показался Сорколапе гораздо короче. Тело гудело от приятной, тяжелой усталости: мышцы ныли после непривычной борьбы с речным потоком, лапы гудели от долгой ходьбы. Но на душе было удивительно спокойно и тепло.
Когда они вернулись на островок, лагерь уже погружался в вечерние сумерки. Над водой стелился легкий сиреневый пар. В куче со свежей дичью лежало несколько жирных лещей, принесенных вечерним патрулем. Коты неторопливо ужинали, делясь новостями у подножия Мокрой Скалы.
Сорколапа свернула к куче, выбрала себе небольшую плотвичку и устроилась на краю поляны. Рыба показалась ей вкуснее самого сладкого лакомства на свете. Каждый кусочек возвращал силы, наполняя тело теплом.
Закончив трапезу, она поплелась к палатке оруженосцев. Лапы заплетались, веки слипались сами собой.
Внутри палатки царил уютный полумрак. Щуколап и Иволапка уже спали, свернувшись клубками в своих гнездах и тихо посапывая. Сорколапа добралась до своей подстилки, упала на мягкий сухой мох и сладко вытянулась, уткнувшись носом в собственные лапы. От шерсти все еще слабо пахло речной тиной, вересковой пылью и озерной водой.
Сквозь плетеные тростниковые стены доносился мерный, убаюкивающий шепот Великой реки. Волна набегала на гальку, отступала и накатывала вновь, напевая древнюю, как сам лес, песню.
Сорколапа закрыла глаза. Перед ее внутренним взором поплыли серебряные чешуйки рыб, колышущиеся зеленые водоросли и бездонное звездное небо, отражающееся в зеркале быстрых вод. Она знала, что завтра наступит новый рассвет, придут новые испытания и трудные тренировки.
Но теперь она больше не боялась глубины. Река приняла ее, а она приняла реку — навсегда, до последнего вздоха. И с этой счастливой мыслью юная воительница провалилась в глубокий, безмятежный сон.