Глаза любви
Операция «Чёрные линзы»
Неделя пролетела так, словно кто-то включил ускоренную перемотку. Школьные будни, обычно тянувшиеся серой, вязкой массой, вдруг расцвели новыми красками, и дело было вовсе не в дурацком эксперименте с глазами. Дело было в них. В этой странной, неожиданно сложившейся четверке.
Рита, Юля, Денис и Саша стали практически неразлучны. Их можно было встретить вместе на переменах, в столовой, после уроков. Они были как четыре стихии, которые, вопреки всем законам физики, не уничтожали друг друга, а создавали нечто новое — шумное, веселое и абсолютно гармоничное.
Рита и Денис превратили свои перепалки в отдельный вид искусства. Они спорили обо всем: о последнем фильме Marvel, о правильности решения задачи по геометрии, о том, какая музыка лучше — старый рок или современный хип-хоп. Эти споры никогда не перерастали в ссоры. Они были похожи на стремительный, азартный танец, словесный пинг-понг, где каждый старался отбить мяч как можно острее и неожиданнее. Рита ловила себя на том, что ждет его очередной колкости, чтобы ответить еще язвительнее, и видела в его ореховых глазах тот же азартный блеск.
– Ты серьезно считаешь, что этот сюжетный поворот был логичным? – возмущалась она, размахивая руками, когда они в очередной раз выходили из кинотеатра. – Герой все это время искал артефакт, чтобы в конце просто его выбросить? Это обесценивает весь его путь!
– Колючка, ты мыслишь слишком прямолинейно, – с ленивой усмешкой отвечал Денис, закидывая руки за голову. – Он искал не артефакт. Он искал себя. Артефакт был просто предлогом, Макгаффином, как говорят умные дяди. Главное — путешествие, а не пункт назначения.
– Оправдание для ленивых сценаристов, – фыркала Рита, но в глубине души признавала, что в его словах что-то есть. И это раздражало еще больше.
Юля и Саша, в свою очередь, были центром безумия и веселья. Если кто-то предлагал на спор съесть самый острый соус в кафе или пытался научить голубей в парке танцевать вальс — это были они. Саша, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, с легкостью подхватывал самые сумасшедшие идеи Юли. Он был тем самым спокойным омутом, в котором, как оказалось, водились не просто черти, а целый легион веселых, неугомонных бесенят.
– А спорим, я смогу залезть на это дерево быстрее тебя? – как-то раз заявила Юля, указывая на старый клен в школьном дворе.
Саша молча оглядел дерево, потом Юлю, улыбнулся и сказал:
– Спорим. Проигравший покупает всем мороженое.
Через пять минут они, пыхтя и смеясь, сидели на толстой ветке, болтая ногами, а Рита и Денис внизу качали головами.
– Эти двое когда-нибудь свернут себе шею, – проворчала Рита.
– Зато им весело, – пожал плечами Денис, и в его голосе не было ни капли осуждения. Он смотрел на хохочущую на ветке Юлю и улыбающегося Сашу, и его взгляд был на удивление теплым.
В эти моменты Рита чувствовала, как ледяная броня вокруг ее сердца, которую она так тщательно выстраивала годами, дает крошечную, почти невидимую трещину. Ей было хорошо. Просто и по-человечески хорошо. Она смеялась над их шутками, злилась на Дениса, беспокоилась за Юлю, карабкающуюся по деревьям, и не хотела, чтобы эти дни заканчивались.
Кристина, чьи глаза так и горели неестественным розовым пламенем, вела свою собственную войну. Она не упускала ни единого шанса оказаться рядом с Денисом, демонстрируя свою «любовь» и преданность. Она «случайно» встречала его у входа в спортзал, приносила ему «случайно» испеченные ею кексы (которые Денис так же «случайно» скармливал бездомной собаке у школы) и прожигала Риту взглядом, полным яда. Но ее тактика не работала. Денис вежливо, но непробиваемо ее игнорировал, предпочитая тратить свое внимание на споры с «Колючкой».
Таня тоже стала частью их компании, хоть и держалась немного в стороне. Юля взяла ее под свое крыло, и тихая девочка начала понемногу расцветать. Она все еще краснела, когда к ней обращались, но уже не вжимала голову в плечи и даже иногда робко улыбалась шуткам Саши.
Мир казался почти идеальным. Почти. Если бы не одно «но», которое Рита упорно гнала от себя каждый вечер, глядя в зеркало. Та призрачная линия цвета рассвета вокруг ее зрачков. Она то появлялась, то исчезала, играя со светом и ее нервами. Рита убеждала себя, что это просто усталость, обман зрения, что угодно. Ее глаза были черными. Точка.
***
Будильник прозвенел, как всегда, безжалостно и нагло. Семь утра. Рита с трудом разлепила глаза и потянулась, чтобы выключить назойливый писк телефона. За окном было серо и уныло — типичное утро середины осени. Она села на кровати, зевая, и потерла глаза. В голове был туман. Вчера они до поздна гуляли в парке, и Денис снова довел ее до белого каления, доказывая, что ананасам самое место в пицце. Идиот. Но почему-то вспоминая это, Рита невольно улыбнулась.
Она поплелась в ванную, на автомате включая свет. Умылась холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна, и подняла голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало.
И замерла.
Сон как рукой сняло. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, бешено, оглушительно.
Из зеркала на нее смотрела та же Рита, но с чужими глазами. Не черными. Не с легким, едва заметным оттенком.
Ее глаза были розовыми.
Яркими, неоспоримыми, кричащими. Цвета сахарной ваты, дурацких валентинок и всего того, что она так презирала. Это был не нежный оттенок утренней зари. Это был наглый, уверенный в себе, лихорадочный розовый цвет. Цвет влюбленности.
– А-а-а!
Крик вырвался сам собой — короткий, панический визг. Рита тут же зажала себе рот ладонью, испуганно прислушиваясь. Тихо. Мама, к счастью, еще спала. Если бы она услышала, начались бы расспросы, а этого Рита сейчас допустить не могла.
Она снова посмотрела в зеркало, и волна ужаса сменилась холодной, отчаянной яростью. Нет. Нет, нет, нет! Этого не может быть. Это ошибка. Сбой системы. Она не могла… влюбиться. Она, Рита, которая построила всю свою философию на отрицании этого чувства. А если и так… то в кого?! В этого невыносимого, язвительного, самодовольного придурка Дениса? В капитана баскетбольной команды, который одним своим существованием воплощал все клише, которые она ненавидела?
Мысль была настолько абсурдной и унизительной, что захотелось разбить зеркало.
«Спокойно, – приказала она себе, делая глубокий вдох. – Паника — не выход. Нужна стратегия. Нужно решение».
Она вцепилась пальцами в раковину, лихорадочно соображая. В школу так идти нельзя. Это катастрофа. Это клеймо. Все увидят. Юля увидит. Саша увидит. Он увидит. Денис. Он же засмеет ее. После всех ее речей о биохимии и кортизоле, после всех споров… он просто уничтожит ее своими насмешками. А Кристина… Рита даже бодриться представить себе ее торжество.
Нужно это скрыть. Но как? Солнцезащитные очки в помещении? Глупо и подозрительно. Капли для глаз? Вряд ли они изменят цвет.
И тут ее осенило. Линзы. Мама! У мамы плохое зрение, но она ненавидит очки и иногда носит линзы. А еще у нее есть цветные. Просто так, для смены имиджа. Рита помнила, как мама пару раз надевала карие, чтобы «освежить образ». А были ли у нее черные? Должны быть! Для какой-нибудь вечеринки в готическом стиле.
Рита на цыпочках выскользнула из ванной и прокралась в родительскую спальню. Мама спала, тихо посапывая. Ритин взгляд метнулся к туалетному столику. Косметички, флаконы с духами, шкатулки… Вот оно! Маленькая коробочка с надписью «Acuvue». Она дрожащими руками открыла ее. Внутри, в хаосе блистеров с линзами всех оттенков, она нашла то, что искала. Два блистера с пометкой «Piano Black».
Победа!
Она схватила их и пулей метнулась обратно в ванную, плотно прикрыв за собой дверь. Никогда в жизни она не надевала линзы. Руки тряслись. Она разорвала упаковку, вытряхнула склизкий кругляшок на палец и поднесла к глазу. Это оказалось сложнее, чем она думала. Глаз инстинктивно закрывался, слезился. Линза падала в раковину, она ее промывала и пробовала снова.
«Давай же, ты сильная, ты справишься!» – мысленно подбадривала она себя.
Наконец, после десятка попыток, первая линза встала на место. Неприятное ощущение инородного тела, но терпимо. Рита моргнула и посмотрела в зеркало. Один глаз — угольно-черный, непроницаемый. Второй — предательски-розовый. Контраст был чудовищным.
Со вторым глазом пошло быстрее. Через пару минут обе линзы были на месте. Рита наклонилась к зеркалу, всматриваясь в свое отражение.
Черные. Идеально черные глаза. Такие, какими они и должны были быть. Никто ничего не заметит. Она спасена.
Выдохнув с облегчением, она быстро собралась и выскочила из дома, даже не позавтракав.
***
В школе было как обычно шумно. Рита шла по коридору, чувствуя себя шпионом на вражеской территории. Ей казалось, что все на нее смотрят, что каждый видит ее обман. Она старалась не встречаться ни с кем взглядом, низко опустив голову.
И, конечно же, тут же в кого-то врезалась.
– Ой!
– Рит, ты чего под ноги не смотришь?
Она подняла голову. Юля. Подруга стояла перед ней, но что-то было не так. Она… стояла с закрытыми глазами. Руки вытянуты чуть вперед, как у лунатика.
– Юль? Что с тобой? – удивленно спросила Рита.
– Тшш! – прошипела Юля, не открывая глаз. – Пошли отсюда. Срочно. Нужно поговорить. Наедине. Веди.
Рита, ничего не понимая, взяла подругу под локоть и повела ее в самый дальний и пустынный закуток коридора, к старому пожарному щиту, где их никто не мог увидеть или услышать.
– Так, мы одни. Что случилось? Ты играешь в жмурки?
Юля глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и медленно открыла глаза.
Они были розовыми.
Такими же безнадежно, тотально, панически-розовыми, как у Риты час назад.
– Черт, – выдохнула Рита, глядя на подругу. В ее голове смешались шок, ужас и… странное, неправильное облегчение. Она не одна.
– «Черт» — это еще мягко сказано! – зашептала Юля, панически озираясь. – Я проснулась, посмотрела в зеркало и чуть не умерла! Рит, что делать? Это же… это же…
Она запнулась, не в силах произнести слово.
– Катастрофа, – закончила за нее Рита. – Я знаю.
– Ты знаешь? – Юля удивленно посмотрела на нее. – Откуда?
Рита вздохнула. Прятаться от лучшей подруги было бессмысленно.
– Потому что у меня утром было то же самое, – призналась она.
– Что?! – глаза Юли стали еще больше, если это было возможно. – Но… у тебя же они черные!
– Линзы, – коротко пояснила Рита. – Мамины.
Юля на секунду замолчала, переваривая информацию. А потом вдруг прыснула со смеху. Сначала тихо, потом все громче, сотрясаясь всем телом.
– О боже… Мы… мы обе… – она не могла говорить от смеха и отчаяния одновременно. – Это какой-то дурной сон!
Рита не выдержала и тоже тихо хихикнула. Ситуация была настолько абсурдной, что оставалось только смеяться. Две главные «неверующие», два циника, две девушки с самыми черными глазами в классе — пали жертвой проклятого эксперимента. Одновременно.
– Так, смех смехом, а тебе нужно прикрытие, – посерьезнев, сказала Рита. – У меня больше линз нет. Но… – она порылась в своей сумке. – Точно! Есть солнцезащитные очки. На, подойдут?
Она протянула Юле свои очки-авиаторы в тонкой металлической оправе.
– Конечно! Давай! – Юля с готовностью схватила их и нацепила на нос. – Гениально! Скажу, что у меня конъюнктивит. Или светобоязнь. Или я просто теперь новый модный тренд задаю.
– Отлично, – кивнула Рита. – Только… мальчикам не говори, хорошо?
Юля посмотрела на нее поверх темных стекол.
– Ты думаешь, это из-за них?
Рита почувствовала, как вспыхнули щеки.
– Я ничего не думаю. Я просто не хочу выслушивать шуточки Дениса до конца своей жизни. И видеть торжествующую физиономию Кристины.
– Поняла, – серьезно кивнула Юля. – Могила. Мы в клубе анонимных влюбленных. Операция «Прикрытие».
Они вышли из своего укрытия и направились в класс. Замаскированные, с тайной, которая объединяла их еще сильнее.
У дверей класса они увидели Сашу и Дениса. Они о чем-то спорили, и Денис активно жестикулировал.
– …я тебе говорю, это был чистый фол! Судью на мыло! – горячился он.
– Дэн, ты просто не успел вернуться в защиту, признай это, – спокойно отвечал Саша.
Они увидели подошедших девушек и замолчали.
– О, а вот и наши красавицы, – улыбнулся Денис. Его взгляд скользнул по Рите, потом задержался на Юле. – Юль, а ты чего в очках? В помещении. Решила косплеить агента Смита из «Матрицы»?
Рита почувствовала, как напряглась стоящая рядом подруга.
– У нее глаза болят от яркого света, – быстро нашлась Рита, бросив на Дениса ледяной взгляд. – Не всем же, как тебе, светить своей наглостью без вреда для окружающих.
Денис рассмеялся.
– Принимается. Забота о подруге — это похвально.
Рита и Юля мысленно выдохнули. Кажется, пронесло. Но самое главное испытание было впереди. Они подошли ближе. И Рита, и Юля, почти не сговариваясь, внимательно посмотрели на парней.
Глаза Саши были спокойными, серыми, но радужка — абсолютно черная.
Глаза Дениса — насмешливые, ореховые, но тоже безнадежно, угольно-черные.
Рита почувствовала укол чего-то странного. Смесь облегчения и… разочарования? Глупости. Конечно, облегчения. Было бы в тысячу раз хуже, если бы у него глаза тоже изменились. Это бы все усложнило. А так… так это была только ее проблема. И Юлина.
– Что вы на нас так уставились? – спросил Саша, заметив их пристальные взгляды.
– Да так, – весело ответила Юля из-за своих темных очков. – Проверяем, не поддались ли вы всеобщей розовой лихорадке. Но нет, вы держитесь. Стойкие оловянные солдатики.
– Мы выше этого, – с пафосом заявил Денис, прижимая руку к сердцу. – Наши сердца холодны, как айсберг, потопивший «Титаник».
Рита закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Этот невыносимый тип.
Уроки тянулись мучительно долго. Рите постоянно казалось, что линза вот-вот выпадет. Юля сидела в своих очках, чем вызывала периодические замечания учителей, но упорно их не снимала, ссылаясь на мигрень. Девочки переглядывались через парту, обмениваясь полными паники и поддержки взглядами. Они были как два солдата в одном окопе.
***
После уроков Саша и Денис, как обычно, пошли вместе. У них сегодня не было тренировки, и они решили завалиться к Денису домой — поиграть в приставку и разобрать вчерашний матч.
– Эта Рита меня когда-нибудь доконает, – ворчал Денис, пиная какой-то камешек на дороге. – Она спорит просто ради спора!
– Тебе это нравится, – констатировал Саша.
– Еще чего! – возмутился Денис, но как-то не очень убедительно. – Она просто… заноза. Колючая, язвительная заноза.
– Угу, – хмыкнул Саша. – Но ты каждый день с нетерпением ждешь, когда эта заноза снова в тебе окажется.
Денис промолчал, только недовольно фыркнул.
Они дошли до дома Дениса, поднялись в его квартиру. Внутри был привычный для холостяцкой берлоги творческий беспорядок: одежда на стуле, пара тарелок у компьютера, баскетбольный мяч в углу.
– Располагайся, я сейчас, – бросил Денис и скрылся в ванной.
Саша прошел в комнату, плюхнулся на диван и включил приставку. Через минуту из ванной донесся приглушенный чертыхнувшийся голос Дениса и звук льющейся воды.
Еще через пару минут Денис вышел, яростно вытирая лицо полотенцем.
– Черт бы побрал этих экспериментаторов! – бросил он, кидая полотенце на кресло. – И того, кто придумал эту дрянь!
Саша оторвался от экрана и посмотрел на друга.
– Ты о чем?
Денис устало потер переносицу.
– О глазах, о чем еще! Почему? Почему именно у меня они розовые?!
Он стоял напротив окна, и дневной свет, падавший ему в лицо, не оставлял никаких сомнений. Его глаза, еще час назад бывшие черными в полумраке школьного коридора, теперь сияли тем самым оттенком, который Рита сегодня с ужасом увидела в зеркале. Ярким, насыщенным, неоспоримо розовым.
Саша смотрел на него несколько секунд, а потом молча встал, подошел к зеркалу, висевшему на стене шкафа, и сделал то, чего Денис никак не ожидал. Он аккуратно подцепил пальцем край радужки правого глаза и вынул тонкую темную пленку. Потом повторил то же самое с левым.
Он повернулся к Денису. Его спокойные серые глаза теперь тоже были обрамлены яркой розовой каймой.
Денис застыл с открытым ртом.
– И ты… тоже? – ошарашенно прошептал он.
– И я тоже, – спокойно кивнул Саша, выбрасывая две маленькие черные линзы в мусорное ведро. – Уже третий день хожу, как идиот. У меня такой же вопрос.
Они молча смотрели друг на друга. Два капитана команды, два самых крутых парня в школе, два циника, уверенных в своей неуязвимости. И у обоих — предательски-розовые глаза.
Первым рассмеялся Денис. Не весело, а как-то истерично, схватившись за голову.
– Невероятно. Просто невероятно. Мы — два клоуна.
– По крайней мере, мы не одиноки в своем клоунском несчастье, – философски заметил Саша, садясь обратно на диван.
Денис плюхнулся рядом с ним.
– Давно? – спросил он.
– С утра понедельника. Проснулся, и вот — сюрприз. Сразу поехал в оптику. Хорошо, что у них были в наличии «нулевки» черного цвета. Сказал, для косплея.
– А я сегодня утром. Чуть инфаркт не получил. Пришлось свои старые карнавальные доставать, думал, выкинул давно. Они неудобные, жуть. Глаза чешутся.
Они снова замолчали, каждый думая о своем.
– Так, – наконец сказал Денис, и в его голосе появились стальные нотки. – Главное помни: девчонкам мы не рассказываем. Понял?
Саша посмотрел на него.
– Почему?
– Потому что! – вскипел Денис. – Ты представляешь, что будет? Юлька нас на смех поднимет! А Рита… – он запнулся. – Рита меня с землей сровняет. Она же мне лекцию прочитает о повышенном выделении кортизола, а потом будет до конца жизни смотреть на меня как на жалкого, слабого, влюбленного идиота. Я этого не переживу.
Он говорил с таким жаром, с такой искренней паникой в голосе, что Саша невольно улыбнулся.
– Понял я, понял, – примирительно сказал он. – Не рассказываем. Будем ходить, как два шпиона, и молиться, чтобы линза в столовой в суп не упала.
– Вот именно, – серьезно кивнул Денис, немного успокоившись.
Он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок.
Розовые глаза. Из-за Риты. Из-за ее колючек, ее ума, ее смеха, который она так тщательно пыталась скрыть за маской сарказма. Из-за того, как она морщит нос, когда злится, и как в ее черных (как он думал) глазах вспыхивают азартные огоньки во время спора.
Это была катастрофа. И это было лучшее, что с ним случалось в жизни.
Но признаться в этом? Ей? Никогда. Лучше носить эти дурацкие линзы вечно.