Глаза любви
Неловкое искусство молчания
На следующее утро школа встретила Риту непривычной, гулкой тишиной. Она пришла на удивление рано, за полчаса до звонка, подгоняемая странным, будоражащим беспокойством, которое не давало ей спать с самого рассвета. Всю ночь перед ее глазами стояли белые ромашки, а в комнате витал их тонкий медовый аромат, смешанный с запахом его шарфа.
Пустые коридоры, обычно звенящие от сотен голосов, сейчас казались огромными и немного таинственными. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, рисовали на линолеуме длинные золотые полосы. Рите всегда нравилась эта утренняя тишина, это чувство, будто школа принадлежит только тебе. Но сегодня она искала не уединения. Она искала его.
И нашла.
Он стоял в дальнем конце коридора, там, где свет был самым тусклым, облокотившись плечом о стену. На голове у него была черная бейсболка, надвинутая на глаза так низко, что разглядеть лицо было практически невозможно. Он был одет в простую серую толстовку и джинсы, руки засунуты в карманы. Почти неподвижная, напряженная фигура, совершенно не похожая на того Дениса, которого она знала, — вечно находящегося в движении, энергичного, притягивающего к себе всеобщее внимание.
Что-то в его позе, в этой попытке стать невидимым, заставило сердце Риты екнуть. Она медленно пошла к нему, и звук ее шагов эхом разносился по пустому коридору. Во рту у него что-то было, и когда она подошла ближе, то увидела тонкую белую палочку, торчащую из-под козырька кепки. Чупа-чупс. Серьезно?
— Денис? — тихо позвала она.
Он вздрогнул всем телом, словно его ударило током. Резкое, почти паническое движение. Он не поднял головы, а наоборот, неуловимым движением надвинул кепку еще ниже, так что теперь был виден только подбородок и тонкие, плотно сжатые губы.
— Да, — голос его прозвучал глухо, искаженно из-за леденца во рту. — Что такое?
Рита остановилась в паре шагов от него. Она чувствовала себя странно — и смелой, и невероятно уязвимой одновременно. Она все еще была укутана в его шарф. Он был как талисман, дающий ей право на этот разговор.
— А ты чего в кепке? В помещении.
— Да так, — он пожал плечами, не отрываясь от стены. — Новый имидж примеряю. Решил стать загадочным и нелюдимым. Как тебе?
Его обычная язвительность звучала натужно, фальшиво. Он явно нервничал. И эта нервозность передалась и ей.
Рита сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда.
— Спасибо за цветы.
Тишина, которая повисла между ними, была такой плотной, что ее, казалось, можно было потрогать. Он замер, перестав даже покачивать леденец во рту.
— О чем ты? — наконец произнес он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Я ничего не знаю. Наверное, ошибся кто-то. Мало ли в школе Колючек.
Он врал. Врал так неумело, так отчаянно, что это было почти трогательно. Рита видела, как едва заметная полоска кожи на его шее, видневшаяся над воротником толстовки, начала краснеть. И эта краска медленно поползла вверх, к ушам.
Она улыбнулась. Не саркастичной ухмылкой, а теплой, искренней улыбкой.
— Ну да. Ошибся, — мягко сказала она. — Ладно, «загадочный и нелюдимый». Увидимся на уроке.
Она развернулась и пошла в сторону класса, чувствуя на своей спине его взгляд. Она не стала настаивать, не стала ловить его на лжи. Этого короткого разговора, этого его смущения, этой предательской красноты на шее ей было более чем достаточно. Это было его молчаливое признание.
Оставшись один, Денис медленно сполз по стене и сел на корточки, уперевшись лбом в колени. Он вытащил изо рта несчастный чупа-чупс и сжал его в кулаке так, что пластиковая палочка хрустнула. Идиот. Какой же он идиот. Он всю ночь репетировал, что скажет. Как будет вести себя невозмутимо, как отшутится, как переведет тему. А в итоге стоял, как нашкодивший школьник, прячась под кепкой и краснея, как девчонка.
Она сказала «спасибо». И улыбнулась. И эта ее улыбка, нежная и понимающая, обезоружила его полностью. Он медленно выдохнул, встал и, все так же не снимая кепки, поплелся за ней в класс. Игра становилась слишком сложной.
***
Тем временем Юля, порхая по коридору, как яркая бабочка, высматривала свою собственную «проблему». Она знала, что Саша, в отличие от Дениса, не станет прятаться по темным углам. Он был слишком уверен в себе для этого. Но то, что он тоже будет нервничать, она не сомневалась.
Она нашла его там, где и ожидала, — у их любимого подоконника на втором этаже, с которого открывался вид на школьный двор. Он стоял спиной к коридору и смотрел в окно. Его поза была обманчиво-спокойной, но что-то в том, как напряжены были его плечи, выдавало его с головой.
Юля на цыпочках подошла к нему сзади.
— Привет, — прошептала она ему прямо в ухо.
Саша вздрогнул так сильно, что едва не ударился лбом о стекло. Он резко отвернулся от нее, пряча взгляд, и сделал шаг в сторону.
— Угу, привет, — буркнул он, продолжая смотреть куда-то в стену.
Юля улыбнулась. Попался.
— Интересный пейзаж? — с притворной невинностью спросила она, тоже подходя к окну. — Деревья, стадион… Ничего нового, вроде.
— Очень, — коротко ответил Саша, не поворачивая головы. Его уши были ярко-красными.
Юля облокотилась на подоконник рядом с ним, почти касаясь его плечом. Она чувствовала исходящее от него напряжение.
— Ладно, не буду тебя мучить, — тихо сказала она. — Спасибо за цветы. Они невероятные.
Саша замер. Он медленно повернул к ней голову. Его серые глаза, под фальшивой чернотой линз, смотрели растерянно и немного испуганно.
— Я тебе ничего не дарил, — отчеканил он, но голос его прозвучал неуверенно.
— Знаю, знаю, — кивнула Юля, и ее улыбка стала еще шире. — Это был таинственный незнакомец. Передай ему, пожалуйста, при встрече, что у него отличный вкус. И что самая смелая альпинистка была бы не против повторить прогулку.
Она подмигнула ему, легко коснулась его руки кончиками пальцев и, развернувшись, весело пошла в сторону класса, оставив его одного у окна.
Саша смотрел ей вслед, чувствуя, как горят щеки и уши. Она поняла. Все поняла. И не стала смеяться или дразнить. Она просто… приняла это. И даже сделала шаг навстречу. Он медленно выдохнул, и напряжение в плечах немного спало. Он провел рукой по волосам, пытаясь унять колотящееся сердце, и тоже медленно пошел за ней. Кажется, их тихая, спокойная дружба только что закончилась. И началось что-то гораздо более интересное и пугающее.
***
Первый урок, алгебра, прошел в тумане. Все четверо сидели на своих местах, но витали где-то далеко. Денис то и дело бросал быстрые взгляды на Риту, которая, казалось, была полностью поглощена решением уравнений, но на самом деле просто рисовала в тетради маленькие, похожие на солнышки ромашки. Юля и Саша, сидевшие рядом, молчали, но это молчание было наполнено таким количеством невысказанных слов, что, казалось, звенело в воздухе.
На перемене напряжение достигло своего пика. Они, как обычно, вышли в коридор все вместе, но привычная легкая болтовня не клеилась.
— Ну, — нарушила молчание Юля, не выдержав первой. — Какие планы на выходные?
— Тренировка, — в унисон ответили Денис и Саша, словно заранее сговорившись.
— Понятно, — протянула Юля, и в ее голосе проскользнуло разочарование.
— А после тренировки? — неожиданно для самой себя спросила Рита.
Денис посмотрел на нее. Кепку он наконец-то снял, но теперь постоянно теребил ее в руках.
— А после тренировки… — он запнулся, ища поддержки у Саши, но тот был слишком занят, разглядывая свои кеды. — Мы, наверное, будем очень уставшие.
Рита хмыкнула.
— Ясно. Восстанавливать силы после тяжелой трудовой недели.
Ее сарказм был мягким, почти дружелюбным. Она просто не могла злиться. Вся эта ситуация была слишком нелепой и милой.
Их неловкий разговор был прерван появлением Кристины. Она шла по коридору в сопровождении своей свиты, но сегодня в ней не было обычной королевской надменности. Она выглядела взвинченной и злой. Ее розовые глаза метали молнии. Взгляд ее зацепился за их компанию и остановился на Рите. Точнее, на сером шарфе, который снова был обмотан вокруг ее шеи.
Лицо Кристины исказилось. Цветы, о которых уже сплетничала вся школа, были ударом. Но шарф, который Рита носила уже второй день, как боевое знамя, был публичным унижением.
— О, посмотрите-ка, — протянула она, подходя ближе. Ее голос был сладким, как яд. — Наша серая мышка обзавелась аксессуарами. Рита, где ты такой шарфик откопала? На блошином рынке?
Рита выпрямилась, готовая к бою.
— Не твоего ума дело, Кристина.
— Да нет, почему же, — Кристина сделала шаг ближе, и ее взгляд впился в Дениса. — Мне просто интересно, кто мог подарить такой… безвкусный шарф. Хотя, судя по вчерашней побрякушке, которую ты, Дэнчик, так любезно принял, у некоторых вообще проблемы со вкусом.
Она явно намекала на выброшенный браслет, о чем, видимо, ей уже донесли ее верные шпионы.
Денис напрягся.
— Кристина, иди куда шла, — ледяным тоном сказал он. — И не лезь не в свое дело.
— Ах, я лезу не в свое дело? — взвизгнула она. — То есть, когда ты принимаешь подарки от меня — это нормально, а когда эта… эта… — она запнулась, не находя достаточно унизительного слова, — носит твои вещи, это святое? Ты определись уже, Дэн!
Она стояла посреди коридора, привлекая всеобщее внимание. Вокруг них начала собираться толпа.
— Мне не нужно определяться, Кристина, — спокойно ответил Денис, делая шаг вперед и загораживая собой Риту. — Я давно все для себя решил. И мой выбор, как ты можешь заметить, не в твою пользу. Так что прекрати этот цирк.
Это был нокаут. Кристина застыла, ее лицо побелело от ярости и унижения. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла вымолвить ни слова. В ее розовых глазах блеснули слезы.
— Ты… ты еще пожалеешь об этом, — прошипела она, развернулась и, расталкивая зевак, почти бегом скрылась в толпе.
Вокруг раздались смешки и шепот. Денис устало провел рукой по лицу.
— Ненавижу драмы, — пробормотал он.
Рита, стоявшая за его спиной, чувствовала, как бешено колотится ее сердце. Он заступился за нее. Снова. Публично. Он назвал ее «своим выбором».
Она положила руку ему на плечо.
— Спасибо, — прошептала она.
Он обернулся, и его взгляд был серьезным и немного уставшим.
— Не за что. Просто она меня достала.
Прозвенел звонок, спасая их от дальнейших расспросов и любопытных взглядов.
***
Остаток дня прошел относительно спокойно. Кристина больше не появлялась. Видимо, зализывала раны. Но напряжение в их четверке никуда не делось. Оно просто сменило окраску — из неловкого и смущенного оно превратилось в напряженно-ожидающее. Что-то должно было произойти. Что-то должно было сломать эту стену молчания.
И оно произошло. В самом неподходящем месте и в самое неподходящее время. В столовой.
Они сидели за своим обычным столиком в углу. Денис и Саша вяло ковыряли вилками в тарелках, обсуждая тактику предстоящей игры. Юля пыталась развеселить всех какой-то шуткой, но получалось не очень. Рита молча пила сок, размышляя о словах Дениса. «Мой выбор». Что это значило?
И в этот момент одна из подружек Кристины, проходя мимо их столика с подносом, «случайно» споткнулась. Весь ее обед — тарелка с макаронами по-флотски, салат и стакан вишневого компота — полетел прямо на их стол. Большая часть липкой, красной жидкости выплеснулась на Риту, заливая ее джинсы и свитер.
— Ой, простите! — фальшиво ахнула девушка, но в ее глазах плясали злорадные искорки. — Какая я неуклюжая!
Это была месть. Мелкая, подлая, в стиле Кристины.
— Да ты!.. — вскочил с места Денис, но Рита перехватила его руку.
— Не надо, — твердо сказала она. — Не стоит того.
Она поднялась, вся мокрая и липкая. Компот был везде. И что самое ужасное, несколько капель попали ей прямо в глаз. Левый глаз тут же защипало, он покраснел и начал слезиться.
— Я в туалет, — бросила она и, не глядя ни на кого, быстро пошла к выходу из столовой.
Глаз горел огнем. Она почти бегом добежала до женского туалета, к счастью, пустого, и бросилась к раковине. Включила холодную воду и начала промывать глаз, но жжение не проходило. Линза, пропитанная сладким компотом, превратилась в орудие пытки.
«Черт, черт, черт!» — мысленно ругалась Рита.
Она посмотрела на себя в зеркало. Левый глаз был красным, воспаленным, из него текли слезы. Терпеть было невозможно. Придется снимать линзу.
Дрожащими пальцами она подцепила тонкую пленку и вытащила ее. Облегчение было мгновенным. Жжение прошло. Она снова посмотрела в зеркало.
И застыла в ужасе.
Из зеркала на нее смотрело чудовище. Один глаз — правый — был угольно-черным, непроницаемым. А второй, левый, освобожденный из плена, теперь сиял. Он был не просто розовым. От слез и раздражения он стал еще ярче, почти неоновым, цвета фуксии. На фоне бледного от шока лица это выглядело жутко и неестественно.
Паника ледяной волной накрыла ее с головой. Что делать? Она не может так выйти! Все увидят! Увидят ее секрет, ее слабость, ее ложь.
Дверь туалета скрипнула, и вошла Юля.
— Рит, ты как? Я принесла салфетки… О, боже.
Она замерла на пороге, увидев отражение Риты в зеркале.
— Это катастрофа, — прошептала Рита, закрывая лицо руками. — Юль, это конец.
Юля быстро пришла в себя. Она подбежала к подруге, заперла дверь на щеколду и обняла ее за плечи.
— Так, спокойно! Без паники! Это не конец, это просто… техническая неполадка. Сейчас что-нибудь придумаем.
— Что тут придумаешь?! — голос Риты дрожал. — Я не могу так выйти!
— Давай попробуем ее обратно вставить, — предложила Юля. — Промой ее хорошенько.
Они долго возились у раковины. Рита промывала линзу, а Юля пыталась помочь ей ее вставить. Но воспаленный глаз слезился, и линза никак не хотела вставать на место.
— Не получается! — в отчаянии простонала Рита.
— Так, план Б, — решительно сказала Юля. — Снимай вторую.
— Что?!
— Снимай, говорю! Лучше быть с двумя розовыми глазами, чем с разноцветными. Скажем, что это такая аллергическая реакция на компот! Внезапная пигментация радужки. Звучит научно, все поверят.
Рита посмотрела на подругу, как на сумасшедшую.
— Юля, это бред!
— Это лучше, чем ничего! — настаивала та. — Или… или вот!
Она сняла свою черную линзу с правого глаза.
— На, возьми мою!
— Юля, нет! Тогда у тебя будут разные!
— А я надену очки! — она вытащила из кармана вчерашние солнцезащитные очки. — Скажу, что мигрень вернулась! Давай, Рит, это наш единственный шанс!
Рита смотрела на подругу, на ее решительное лицо, на ее один черный и один розовый глаз, и чувствовала, как к горлу подступает комок. Она была готова пожертвовать своим прикрытием ради нее.
— Спасибо, — прошептала Рита.
Она взяла у Юли чистую линзу и, после нескольких попыток, все-таки смогла ее вставить. Теперь ее глаза снова были черными. Она была спасена.
— А ты? — спросила она, глядя на Юлю, которая уже нацепила темные очки.
— А я — таинственная незнакомка, — усмехнулась та. — Пошли, пока нас не хватились.
***
Когда они вернулись к столику, там сидели только Денис и Саша. Денис вскочил, как только увидел их.
— Рита, ты в порядке? — спросил он, и в его голосе не было ни капли обычной иронии. Только неподдельное беспокойство. Он смотрел на нее так, словно хотел убедиться, что она цела и невредима.
— Да, все нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто пришлось отстирываться.
Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах, потом переместился на Юлю в темных очках. Он нахмурился, но ничего не сказал.
— А где… — начала было Юля, но Саша ее перебил.
— Я сказал им уйти, — тихо произнес он. — Той девушке. Сказал, что если она или ее подруги еще раз подойдут к нашему столику, я поговорю с директором.
Рита и Юля удивленно посмотрели на него. Спокойный, невозмутимый Саша, который никогда не повышал голоса, выгнал свиту Кристины.
— Спасибо, — сказала Юля, и ее голос прозвучал на удивление тепло.
Они сидели вчетвером в почти опустевшей столовой. Звонок уже давно прозвенел.
— Нам, наверное, на урок пора, — сказала Рита, поднимаясь.
— Подожди, — остановил ее Денис. Он тоже встал. — Я… Рит, прости за все это. За Кристину, за этот цирк.
— Ты не виноват, — ответила она.
Он сделал шаг к ней.
— Я знаю. Но мне все равно жаль. И… то, что я сказал в коридоре… про выбор… это правда.
Он стоял так близко, что она снова чувствовала запах его парфюма. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде было столько искренности, столько тепла, что у Риты перехватило дыхание. Вся ее броня, все ее защитные механизмы рассыпались в прах.
Она не знала, что ответить. Все слова казались пустыми и ненужными. Поэтому она просто молча смотрела на него, позволяя себе утонуть в тепле его взгляда.
И в этот момент она поняла, что больше не может врать. Ни ему, ни себе.
Она медленно, очень медленно, поднесла руку к лицу и, зажмурившись на секунду, вытащила сначала одну линзу, а потом вторую.
Она открыла глаза.
Ее ярко-розовые, воспаленные от слез и компота, но абсолютно честные глаза смотрели прямо на него.
В столовой воцарилась мертвая тишина. Юля застыла с открытым ртом. Саша изумленно смотрел на Риту.
А Денис… Денис просто смотрел на нее. На его лице не было ни удивления, ни насмешки. Только что-то похожее на облегчение. Он смотрел на ее розовые глаза, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка.
Он тоже медленно поднял руку к лицу и, нащупав край невидимой пленки, снял свои линзы. Одну за другой.
И посмотрел на нее своими настоящими глазами.
Такими же яркими. Такими же честными. Такими же безнадежно розовыми.
Они стояли друг напротив друга посреди пустой столовой, и им больше не нужно было слов. Неловкое искусство молчания закончилось. Началось что-то совсем другое.