Глубина
Барабанный бой в тишине золотой клетки
После ухода Сана дом дедушки казался мне не крепостью, а тесной камерой, стены которой медленно сжимались. Я сидел в своей комнате, прижимая к себе Мину. Маленький щенок лизал мне ладони, чувствуя моё беспокойство, а Мики растянулся у двери, бдительно охраняя мой покой.
– Ты готов вписаться в этот порядок, Кай? – Слова Сана звучали в моей голове снова и снова, перемешиваясь с гулом крови в ушах.
Он смотрел на меня не как на человека, а как на приобретение. Ценное, редкое, но требующее огранки. И это пугало меня больше всего. Я привык быть «особенным» в своей семье — бетой со светлыми волосами и душой бунтаря, спрятанной за вежливостью. Но Сан... он был из другого теста.
В дверь негромко постучали. Это не был уверенный стук дедушки или суетливый — прислуги. Я сразу узнал этот ритм.
– Заходи, Ёнджун-хён.
Старший брат вошёл, мягко прикрыв за собой дверь. Ёнджун всегда был самым проницательным из нас пятерых. Он подошёл к окну, глядя на пустую подъездную аллею, где ещё недавно стоял автомобиль Чхве Сана.
– Он тяжёлый человек, Кай, – тихо произнёс брат, не оборачиваясь. – Дедушка видит в этом союзе только цифры и влияние, а я вижу, как ты бледнеешь каждый раз, когда упоминают его имя. Ты уверен, что не хочешь отказаться? Пока не поздно, мы с Субином можем что-нибудь придумать. Увезти тебя к Тэхёну в загородный дом...
Я горько усмехнулся, зарываясь лицом в мягкую шерсть ретривера.
– И что потом? Дедушка найдёт меня через два дня. А Сан... он не из тех, кто прощает такой позор. К тому же, хён, я сам согласился.
– Ты согласился, потому что был обижен на того парня из консерватории, – Ёнджун наконец повернулся, и в его глазах читалась неприкрытая жалость. – Месть — плохой фундамент для брака с доминантным альфой. Ты бета, Кай. Твоя природа жаждет гармонии, а Сан — это шторм. Он сломает тебя и даже не заметит, что сделал что-то не так.
– Я не сломаюсь, – я поднял голову, стараясь придать голосу уверенности. – У меня есть мои барабаны, мои собаки и... я справлюсь.
– У тебя даже слов не нашлось, чтобы ответить ему в саду, – напомнил брат. – Ты просто стоял и кивал.
Это было правдой. Рядом с Саном я превращался в безмолвную тень самого себя. Все те остроумные фразы, которые я репетировал перед зеркалом, рассыпались в прах под его ледяным взглядом.
– Мне нужно время, чтобы привыкнуть к его ауре, – прошептал я. – И вообще, почему мы обсуждаем только меня? Ты слышал новости об «альфе-наследнике»? Дедушка сказал, что он скоро приедет.
Ёнджун заметно напрягся. Его плечи стали каменными, а взгляд снова метнулся к окну.
– Тот самый брат, которого от нас скрывали? – Он фыркнул. – Дедушка всегда был помешан на чистоте крови и силе. Раз мы родились бетами, он решил найти «достойного» преемника на стороне. Говорят, он вырос за границей и его готовили к управлению корпорацией с пелёнок. Но мне плевать на него, Кай. Меня волнуешь ты.
– Со мной всё будет хорошо, – я встал, давая понять, что разговор окончен. – Я пойду в подвал. Мне нужно порепетировать.
– Опять будешь вымещать злость на пластике? – вздохнул Ёнджун. – Ладно. Но пообещай мне: если он хоть пальцем тебя тронет без твоего согласия, ты скажешь мне. Плевать на бизнес дедушки.
Я кивнул, хотя знал, что никогда не обременю братьев своими проблемами. Они и так сделали для меня слишком много, закрывая собой от холодного дедушкиного нрава.
Спустившись в подвал, я почувствовал привычное облегчение. Здесь пахло пылью, канифолью и старым ковролином. Моя ударная установка стояла в центре, освещённая одной-единственной лампой. Это было моё святилище.
Я сел на стул, взял палочки и закрыл глаза. В голове всплыл образ Сана. Его широкие плечи, то, как он коснулся моих волос... Его пальцы были холодными, но след, оставленный ими, казался раскалённым клеймом.
Удар по малому барабану разорвал тишину. Затем бочка, хэт, томы. Я начал медленно, выстраивая сложный, ломаный ритм. С каждым ударом я представлял себе, как разбиваю ту невидимую стену, которую он воздвиг между нами.
– Доминантный альфа... – прошептал я в такт музыке. – Порядок... Правила...
Я перешёл на быстрый темп. Руки двигались сами собой, мышцы привычно напрягались. Я не заметил, как дверь в подвал приоткрылась. Я был слишком глубоко в своём мире, где не было союзов, обязательств и страха перед будущим.
Когда я закончил финальную сбивку, тяжело дыша и вытирая пот со лба, в углу раздались негромкие аплодисменты.
Я вздрогнул, едва не выронив палочки. В тени у лестницы стоял мужчина. Он не был похож на Сана, но от него исходила такая же мощная, подавляющая волна силы. Он был выше меня, с резкими скулами и глазами, которые, казалось, видели меня насквозь.
– Впечатляет, – произнёс незнакомец. Его голос был чистым и звонким, но в нём чувствовалась сталь. – Дедушка сказал, что ты увлекаешься музыкой, но он забыл упомянуть, что ты вкладываешь в неё столько ярости.
Я медленно встал, чувствуя, как внутри нарастает инстинктивная тревога.
– Вы... тот самый брат? Альфа?
Мужчина вышел на свет. На нём был безупречный чёрный костюм, а на запястье поблёскивали часы, стоимость которых могла бы покрыть моё обучение в консерватории трижды.
– Чхве Хюнин... или просто Хюнин Кай? – Он слегка склонил голову. – Меня зовут Бахит. Хотя дедушка предпочитает называть меня «наследником».
– Я Кай, – я сжал палочки в руках. – Не знал, что вы уже здесь.
– Я приехал час назад. Услышал шум из подвала и решил проверить, кто решил устроить здесь землетрясение.
Он подошёл ближе к установке, рассматривая мои тарелки.
– Ты завтра выходишь замуж за Чхве Сана, – это не был вопрос, скорее констатация факта. – Ты понимаешь, во что ввязываешься, «малыш»?
– Я не малыш, – огрызнулся я, чувствуя, как во мне просыпается привычное упрямство. – И я прекрасно знаю, кто такой Чхве Сан.
Бахит усмехнулся. В его улыбке не было тепла, только холодное любопытство хищника, наблюдающего за игрой другой особи.
– Знать имя и знать человека — разные вещи. Сан — мой деловой партнёр и давний знакомый. Он не терпит слабости. А ты... ты выглядишь как фарфоровая кукла, которую забыли в кладовке с инструментами.
– Фарфоровые куклы не играют прогрессивный металл, – я шагнул к нему, сокращая дистанцию. – И если вы пришли сюда только для того, чтобы поиздеваться над моим выбором, то можете уходить. У нас с братьями и так хватает забот.
Бахит поднял бровь, явно удивлённый моей дерзостью.
– О, так у тебя есть зубы? Это хорошо. Тебе они понадобятся. Сан любит, когда ему подчиняются, но он быстро теряет интерес к тем, кто не оказывает сопротивления. Но будь осторожен, Кай. Грань между «интересом» и «уничтожением» в его мире очень тонка.
Он развернулся, собираясь уходить, но на пороге остановился.
– Кстати, собаки. Твои ретриверы... Они слишком добрые для этого дома. Держи их подальше от дедушки и от Сана, когда он будет не в духе.
Дверь за ним закрылась, оставив меня в полном смятении. Еще один альфа. Еще один человек, который считает меня слабым только из-за моей вторичной стати.
Я бросил палочки на пол. Звук их падения показался мне оглушительным.
Всю ночь я не мог уснуть. Мина спала у меня под боком, а Мики устроился в ногах. Я смотрел в потолок, представляя завтрашний день. Свадьба не должна была быть пышной — только близкие и партнёры по бизнесу. Но для меня это был переход в другую реальность.
Утром дом наполнился суетой. Стилисты, визажисты, бесконечные примерки костюма. Мои братья заходили по очереди, стараясь подбодрить меня.
– Ты выглядишь потрясающе, Кай-я! – Бомгю поправил мне галстук-бабочку. – Настоящий принц.
– Скорее жертвенный агнец, – пробормотал Тэхён, за что получил подзатыльник от Субина.
– Не слушай его, – Субин обнял меня за плечи. – Ты — Хюнин Кай. Помни об этом. Никакой альфа, даже такой страшный, как Чхве Сан, не может отнять у тебя твою суть.
Я смотрел на себя в зеркало. Белый костюм сидел идеально, подчёркивая мою фигуру. Светлые волосы были уложены назад, открывая лоб. Я выглядел старше, серьёзнее. Но внутри я всё ещё был тем пятнадцатилетним мальчиком, который прятался за дверью, затаив дыхание.
Церемония проходила в зимнем саду поместья. Когда заиграла музыка, и дедушка взял меня под руку, я почувствовал, как мои ноги наливаются свинцом.
– Держи спину ровно, – прошептал дедушка. – Ты представляешь нашу семью. Не позорь меня своими слезами или дрожью.
Я не собирался плакать. У меня просто не было на это сил.
Впереди, у алтаря, стоял Сан. В чёрном смокинге он выглядел как воплощение ночи. Его аура была настолько мощной, что гости, сидевшие в первых рядах, невольно отводили взгляды. Рядом с ним стоял Бахит в качестве свидетеля со стороны нашей семьи. Их взгляды встретились, и я заметил между ними какое-то странное напряжение, которое не имело отношения к свадьбе.
Когда дедушка передал мою руку Сану, я вздрогнул. Ладонь альфы была горячей и сухой. Он крепко сжал мои пальцы, не давая ни единого шанса отстраниться.
– Ты сегодня особенно бледный, – негромко произнёс он, пока священник начинал свою речь. – Боишься?
Я поднял на него глаза. В этом лесу из цветов и дорогих ароматов его запах был единственным, что я чувствовал.
– Я просто не выспался, – ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Сан едва заметно улыбнулся — одними уголками губ.
– Ложь тебе не к лицу, Кай. Тебе стоит поучиться честности, если мы собираемся жить под одной крышей.
Обмен клятвами прошёл как в тумане. Я произносил слова, которые казались мне чужими, механическими. «Обещаю быть верным... обещаю поддерживать...». В мире, где правят доминанты, эти слова для беты означали полную капитуляцию.
– Теперь вы можете скрепить свой союз поцелуем, – произнёс священник.
Я замер. Мысль о том, что Сан коснётся моих губ при всех этих людях, вызывала у меня приступ паники. Но он не стал ждать. Он властно притянул меня за талию, заставляя прогнуться в спине. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего.
– Добро пожаловать в мой мир, Хюнин Кай, – прошептал он так, чтобы слышал только я.
Его поцелуй не был нежным. Это было заявление о правах собственности. Твёрдый, требовательный, он словно выкачивал из меня воздух, оставляя взамен только свой горьковатый аромат. Я вцепился в его плечи, чтобы не упасть, и в этот момент почувствовал, как по залу прошла волна шёпота.
Когда он отстранился, я едва стоял на ногах. Сан смотрел на меня с торжеством, а в его глазах плясали опасные огоньки.
Банкет пролетел быстро. Я почти ничего не ел, только вежливо улыбался гостям и кивал в ответ на поздравления. Братья крутились рядом, стараясь отвлечь меня, но я видел, как Сан постоянно следит за мной издалека, потягивая вино из бокала.
Бахит подошёл ко мне, когда я вышел на террасу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
– Ну что, «принц», каково это — быть официально окольцованным?
– Вы всегда такой «дружелюбный»? – я посмотрел на него со злостью.
– Я просто реалист, – Бахит облокотился на перила. – Сан уже распорядился перевезти твои вещи. Завтра утром ты уезжаешь в его особняк. И, насколько я знаю, он не в восторге от идеи брать с собой твоих собак.
Моё сердце пропустило удар.
– Что? Он не может... он обещал дедушке!
– Дедушке он обещал заботиться о тебе, а не о псарне, – пожал плечами брат. – Тебе стоит поговорить с ним об этом прямо сейчас. Если промолчишь — завтра твои ретриверы останутся здесь. А ты знаешь, как дедушка «любит» животных, которые не приносят пользы.
Я не стал дослушивать. Развернувшись, я почти бегом вернулся в зал. Я нашёл Сана в окружении каких-то бизнесменов. Плевать на приличия. Плевать на то, что я бета и должен ждать, пока он обратит на меня внимание.
– Нам нужно поговорить, – я буквально вклинился в их круг.
Мужчины замолчали, удивлённо глядя на меня. Сан медленно повернул голову. Его взгляд стал тяжёлым.
– Кай, я занят. Мы поговорим дома.
– Нет, сейчас, – я сжал кулаки. – Это касается Мики и Мины.
Сан извинился перед собеседниками и, взяв меня под локоть, отвёл в сторону, в нишу за тяжёлыми шторами.
– Ты нарушаешь правила, – его голос стал опасно тихим. – Я сказал тебе в саду: в моём доме порядок. И этот порядок начинается с того, что ты не прерываешь мои разговоры.
– Мне всё равно на твои правила, если они касаются моих собак! – я почти кричал, забыв о страхе. – Бахит сказал, что ты хочешь оставить их здесь. Это правда?
Сан сузил глаза.
– Твой брат слишком много болтает. Но да, я не планировал перевозить животных в свой дом. У меня дорогая отделка, антиквариат и...
– Тогда я никуда не поеду! – перебил я его. – Можешь разводиться со мной прямо сейчас, можешь сказать дедушке, что я сумасшедший, но без Мики и Мины я не переступлю порог твоего дома.
Наступила тишина. Я тяжело дышал, ожидая вспышки гнева. Доминантные альфы не терпят ультиматумов, особенно от тех, кто ниже их по статусу.
Сан долго смотрел на меня. Его лицо было непроницаемой маской. Затем он вдруг протянул руку и сильно сжал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
– Ты ставишь мне условия? В день нашей свадьбы?
– Это не условие, это факт, – прохрипел я, стараясь не отвести взгляд.
Внезапно напряжение в его лице сменилось чем-то другим. Он усмехнулся — той самой опасной ухмылкой, которая заставляла моё сердце замирать.
– Значит, зубы всё-таки есть. Хорошо. Собаки поедут с нами. Но запомни, Кай: за каждый их проступок, за каждый поцарапанный диван или лай в неположенное время отвечать будешь ты. Лично передо мной. Ты понимаешь, что это значит?
Я сглотнул, понимая, что только что подписал себе приговор.
– Понимаю.
– Вот и славно, – Сан отпустил мой подбородок и поправил мой пиджак. – А теперь вернись к гостям и веди себя прилично. Наша брачная ночь начнётся через три часа, и я хочу, чтобы к этому времени ты был более... покладистым.
Он ушёл, оставив меня дрожать от смеси страха и странного, пугающего возбуждения. Я знал, что выиграл эту битву, но война только начиналась.
Позже, когда мы садились в машину, я увидел в окне Бахита. Он салютовал мне бокалом шампанского, и в его взгляде было нечто похожее на одобрение. Или на предвкушение зрелища.
В машине Сан молчал. Он сидел на заднем сиденье, просматривая что-то в планшете, словно меня и не было рядом. Я смотрел в окно на мелькающие огни города, прижимая к себе рюкзак с вещами первой необходимости для собак.
– Кай, – вдруг произнёс он, не отрываясь от экрана.
– Да?
– В моём доме есть комната с отличной звукоизоляцией. Я распорядился поставить там твою установку.
Я удивлённо повернулся к нему.
– Зачем? Ты же сказал, что любишь тишину.
Сан наконец отложил планшет и посмотрел на меня. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными.
– Я люблю тишину, когда я работаю. Но я хочу слышать, как ты играешь. Мне нужно знать, куда уходит твоя ярость, чтобы в спальне ты оставался только моим.
Я почувствовал, как краска заливает моё лицо.
– Я не твоя вещь, Сан.
– Пока что — вещь, – он сократил расстояние между нами, его голос стал низким шепотом. – Но у тебя есть шанс доказать обратное. Если, конечно, ты не струсишь.
Машина въехала в ворота огромного поместья. Это был мой новый дом. Моя новая тюрьма. И, возможно, моё единственное место, где я наконец смогу заговорить в полный голос.
Когда мы вышли из машины, к нам подбежали Мики и Мина — их привезли на другой машине следом. Они радостно залаяли, и я присел, чтобы обнять их.
– Тише, ребята, тише, – шептал я, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Сана.
– Проводи псов в вольер на заднем дворе, – скомандовал он дворецкому. – А ты, Кай... иди за мной.
Я поднялся, поправляя смятый костюм. Сердце колотилось в ритме самого быстрого барабанного соло. Я не знал, что ждёт меня за этими дверями, но я знал одно: я больше не буду прятаться в своей комнате.
– Иду, – ответил я, делая первый шаг в темноту его дома.
Где-то вдалеке прогремел гром. Начинался шторм, о котором предупреждал Ёнджун. Но я больше не боялся бури. Я сам был её частью.