Гнев
Шрамы забытой войны
Утро в провинции всегда начиналось с хора цикад и мягкого, золотистого света, который пробивался сквозь листву вековых деревьев, окружавших наш дом. Прошло несколько дней с тех пор, как Юки вместе с Рэном и маленькой Соль приехали к нам погостить. Эта неделя стала для нас чем-то вроде затянувшегося сна, в котором нет места тревогам, ассоциациям охотников и бесконечным сражениям.
Я стоял во дворе у мангала, раздувая угли. Запах березовых дров и маринованного мяса смешивался со свежестью утренней росы. На кухне слышался стук ножа и негромкий смех — Рэн вызвался помочь Хэ Ин с закусками, и они, кажется, нашли общий язык гораздо быстрее, чем я мог себе представить. Хэ Ин сияла: внучка не отходила от неё ни на шаг, и сейчас они вдвоём возились в надувном бассейне, который мы с Сухо установили под старой яблоней.
Всё было настолько мирно, что я на мгновение забыл, кто мы такие на самом деле. Но реальность всегда находит способ напомнить о себе.
Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышел Юки. Он выглядел помятым и сонным, волосы были взлохмачены ещё сильнее, чем обычно. На нём были только свободные спортивные шорты, босые ноги ступали по деревянному настилу бесшумно, как у хищника. Он потянулся, хрустнув позвонками, и достал из кармана пачку сигарет.
– Доброе утро, старик, – хрипло произнёс он, щелкая зажигалкой.
– Утро, – отозвался я, переворачивая шампуры. – Рэн сказал, что ты проспишь до обеда.
Юки ничего не ответил, лишь выпустил струю дыма, глядя на то, как Соль брызгается водой в бассейне. Он повернулся боком, чтобы опереться на перила, и в этот момент солнце под углом осветило его торс.
Моя рука с щипцами замерла.
При свете дня, без рубашки, его тело выглядело как карта ожесточённых сражений. Но один след выделялся особенно сильно. На левом боку, чуть ниже рёбер, багровел огромный, рваный шрам. Он уходил вглубь плоти, стягивая кожу уродливыми узлами, и, судя по направлению, выходил где-то в районе лопатки. Это не был след от меча или когтей монстра. Это была дыра. Сквозное ранение от чего-то колоссально мощного.
– Юки... – я непроизвольно сделал шаг к нему, забыв про мясо. – Что это у тебя на боку?
Сын медленно повернул голову, проследив за моим взглядом. Он равнодушно скользнул глазами по отметине, словно это была обычная царапина, а не след от смертельного удара.
– А, это, – он затянулся, прищурив небесно-голубые глаза. – Зачистка «Божественных Врат» три года назад. Помнишь, когда на севере открылся разлом SSS-ранга, о котором Ассоциация предпочла промолчать?
Я нахмурился. Я помнил слухи о том инциденте. Тогда говорили, что портал закрылся сам собой, но никто не знал, кто именно вошёл внутрь.
– Тебя проткнули насквозь? – мой голос прозвучал глухо.
– Угу, – Юки стряхнул пепел прямо на траву. – Копьё одного из тамошних стражей. Оно было соткано из чистого света и антиматерии. Прошло через доспех тени как через масло. Если честно, я тогда подумал, что всё, приплыли. Лежал в луже собственной крови и смотрел, как мои тени развеиваются одна за другой.
Я смотрел на этот шрам и чувствовал, как внутри всё сжимается от запоздалого ужаса. Я — Теневой Монарх, человек, который должен был защищать свою семью, — даже не знал, что мой старший сын был на грани смерти, пока я предавался меланхолии в своём кабинете.
– Как ты выжил? – спросил я, подходя ближе. – Ранение такого типа... оно должно было выжечь твой источник маны.
Юки усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что-то пугающе знакомое. Та самая решимость, которая когда-то вела меня через двойное подземелье.
– Злость, старик. Обычная злость. Я вспомнил, что дома меня ждёт Рэн, который тогда ещё не был моим мужем, и что я не имею права оставить этот мир тебе в таком разобранном состоянии. Я буквально заставил свои тени влиться обратно в рану, чтобы зацементировать её. Больно было так, что я ослеп на пару часов. Но, как видишь, выжил.
Он повернулся ко мне спиной, и я увидел выходное отверстие шрама — ещё более жуткое, неровное, окружённое мелкими отметинами от осколков. Весь его торс был покрыт сетью более мелких шрамов, которые я раньше не замечал под одеждой.
– Почему ты никогда не говорил? – спросил я, чувствуя нарастающую горечь. – Хэ Ин знает?
– Мама? – Юки коротко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. – Нет, конечно. Ты хочешь, чтобы она упала в обморок? Рэн знает, он меня и выхаживал. А тебе... тебе тогда было не до моих проблем, папа. Ты был слишком занят тем, что разочаровывался во мне как в наследнике.
Слова сына ударили больнее, чем любое копьё. Я опустил взгляд на свои руки, которые теперь пахли дымом и мясом.
– Я был слеп, Юки. Я признаю это.
– Да ладно тебе, не начинай сеанс покаяния, – Юки затушил сигарету о перила и выбросил окурок в мусорное ведро. – Шрамы — это просто история. Они напоминают о том, что мы всё ещё смертны, несмотря на всю нашу теневую мощь. Это полезно — иногда чувствовать себя уязвимым. Помогает не сойти с ума от собственного величия.
Он подошёл к мангалу и принюхался.
– Мясо подгорает, Монарх. Переворачивай, а то Соль останется без обеда.
Я поспешно вернулся к шашлыку, но образ растерзанной плоти сына всё ещё стоял у меня перед глазами. Я смотрел на него — на этого высокого, красивого парня с побритыми висками и пирсингом, который казался воплощением силы и контроля. И только сейчас я начал понимать, какую цену он заплатил за то, чтобы стать тем, кто он есть. Пока я строил из себя мученика, он в одиночку закрывал враги, которые могли стереть этот мир в порошок.
– Юки, – позвал я, когда он уже собирался уйти обратно в дом.
Он остановился, вопросительно приподняв бровь.
– Спасибо.
– За что? – удивился он.
– За то, что выжил. И за то, что оказался сильнее меня не только в магии, но и в стойкости.
Юки долго смотрел на меня, и в его небесно-голубых глазах что-то дрогнуло. Ледяная броня, которую он выстраивал годами, на мгновение дала трещину.
– Просто следи за шашлыком, папа, – бросил он, разворачиваясь. – И не вздумай ничего говорить маме. Я серьёзно.
Он зашёл в дом, а я остался стоять у огня. Из бассейна доносился заливистый смех Соль, Хэ Ин что-то весело кричала Рэну, а Сухо, вышедший из сарая с инструментами, задорно свистел какую-то мелодию.
Мир, который Юки спас ценой своего тела, продолжал жить. И я впервые за долгое время почувствовал, что этот мир действительно находится в надёжных руках. Мой сын не просто захватил власть — он заслужил её в крови и боли, о которых никогда не просил сочувствия.
– Деда! Иди к нам! – Соль помахала мне маленькой ручкой, стоя по колено в воде.
– Сейчас, маленькая, только мясо дожарю! – крикнул я ей в ответ.
Я посмотрел на небо. Тени вокруг меня больше не казались гнетущими. Они были защитниками. И если для того, чтобы этот смех продолжал звучать, Юки пришлось пройти через ад, то моя задача теперь — сделать этот дом местом, где он сможет наконец-то залечить свои раны. Не магией, а чем-то гораздо более важным.
Через полчаса мы все собрались за большим столом на веранде. Юки уже надел лёгкую льняную рубашку, скрыв свои шрамы от глаз матери и брата. Он сидел рядом с Рэном, лениво переругиваясь с Сухо из-за какой-то ерунды, и подкладывал лучшие куски мяса в тарелку дочери.
– Джинву, ты сегодня какой-то тихий, – заметила Хэ Ин, накладывая мне салат. – Что-то случилось?
Я посмотрел на Юки. Он едва заметно качнул головой, глядя на меня в упор.
– Нет, дорогая, – я улыбнулся, накрывая её ладонь своей. – Просто подумал, что у нас удивительные дети. И что я очень счастливый человек.
Юки хмыкнул и уткнулся в свою тарелку, но я заметил, как уголки его губ слегка приподнялись.
– Ну, раз отец признал наше совершенство, значит, день официально удался, – вставил Сухо, вызывая общий смех.
Рэн мягко улыбнулся, переводя взгляд с мужа на меня. Кажется, он всё понял. Он знал о нашем утреннем разговоре, и в его глазах я прочёл благодарность.
Над нашим домом плыло облако, на мгновение закрыв солнце, и тень легла на веранду. Но это была добрая тень. Тень, которая не пугала, а дарила прохладу в жаркий день. Наследие Теневого Монарха продолжалось, но теперь оно было соткано не из одиночества и смерти, а из связи, которую невозможно было разорвать даже самым мощным копьём из антиматерии.
Я смотрел на свою семью и понимал: Юки был прав. Шрамы — это история. И наша история, несмотря на все её тёмные главы, наконец-то начала писаться светлыми красками.
– Папа, передай соус, – попросил Юки, обращаясь ко мне без тени прежней издёвки.
Я протянул ему соусницу, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. В этом простом жесте было больше смысла, чем во всех битвах, которые мы когда-либо вели. Мы были живы. Мы были вместе. И это было единственным, что имело значение под этим бескрайним небом.
Неделя подходила к концу, но я знал, что это не последний их визит. Теперь наш дом стал для Юки не местом ссылки, а местом силы. Местом, где он мог быть просто сыном, мужем и отцом, оставляя свои шрамы и свою непобедимую мощь за порогом.
А я... я просто буду жарить шашлык и следить за тем, чтобы угли в нашем семейном очаге никогда не гасли. Это была та роль, которую я выбрал сам, и она была дороже любого трона в мире теней.