Гнев младшего сына
Пепел на алтаре правосудия
В столовой повисла тишина, тяжелая и вязкая, словно сырая земля в могиле. Я, Сон Джинву, человек, который заставил саму Смерть преклонить колено, стоял посреди обломков собственной жизни. Экран телефона на столе продолжал светиться, выплескивая в пространство грязные подробности предательства, которое годами зрело под крышей моего дома.
Громкий хлопок входной двери эхом отозвался в моей груди. Юки ушел. Мой младший сын, которого я считал слабым и беззащитным, только что сжег наш мир дотла, и я не мог винить его за это.
Телефоны начали разрываться. Вибрация на столе сливалась в единый, сводящий с ума гул. Уведомления от новостных агентств, сообщения от Ассоциации, звонки от «друзей» — стервятники уже почуяли запах крови. Но я не слышал их. Я смотрел на женщину, которую любил больше жизни.
Ча Хэ Ин сидела, вцепившись пальцами в край стола. Ее идеальная прическа растрепалась, а в глазах, всегда таких ясных и решительных, плескался первобытный ужас. Она выглядела не как великий охотник S-ранга, а как пойманный на месте преступления вор.
– Мама... как ты могла? – голос Сухо дрожал. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. – Это правда? Всё, что он показал... это правда?
Хэ Ин не ответила. Она лишь судорожно глотала воздух, глядя в пустоту. На экране телефона Ли Юки, который он оставил как прощальный подарок, сменился кадр. Пошла новая запись. Это было не видео, а аудиофайл, записанный, судя по всему, в ее кабинете несколько месяцев назад.
– «...я не хочу, чтобы об этом узнали, – звучал голос Хэ Ин, холодный и расчетливый. – Если бы я знала, что второй ребенок родится таким... пустышкой, я бы сделала аборт еще тогда. Мне фигура и карьера были важнее, чем воспитание балласта без капли маны. Если бы не Сухо, я бы прокляла тот день, когда забеременела во второй раз».
Слова падали, как удары молота по наковальне. Сухо побледнел настолько, что стал похож на призрака. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели, а золотистая аура вокруг него начала хаотично пульсировать, выдавая крайнюю степень шока и ярости.
– Ты... ты хотела убить его еще до рождения? – прошептал Сухо. – Моего брата?
Хэ Ин наконец подняла голову. В ее взгляде на мгновение промелькнула старая сталь, та самая гордыня, которая ослепила ее.
– Я заботилась о репутации семьи Сон! – выкрикнула она, и в ее голосе послышались истерические нотки. – Что бы сказали люди? Величайший охотник в истории и его жена-героиня произвели на свет... это? Мальчишку, который даже тень не может призвать? Это позор, Сухо! Я делала всё, чтобы ты блистал, чтобы никто не смел тыкать в нас пальцем!
Сухо медленно подошел к ней. Я хотел остановить его, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Моя тень, обычно спокойная и преданная, металась у моих ног, отражая мой внутренний хаос.
Раздался резкий звук пощечины.
Голова Хэ Ин дернулась в сторону. Она замерла, прижав ладонь к горящей щеке, и недоверчиво уставилась на старшего сына.
– Как ты смеешь говорить такие слова о нем? – голос Сухо был тихим, но в нем слышалась мощь пробуждающегося вулкана. – Мой брат... он единственный в этом доме, кто был настоящим. Пока ты строила из себя святую, а отец пропадал в своих тенях, Юки был тем, кто поддерживал меня, когда я не справлялся с ожиданиями. И теперь он меня ненавидит. Из-за тебя.
Сухо развернулся, не желая больше слушать оправданий. Его шаги гремели по паркету, как погребальный звон.
– Сухо, вернись! – крикнула она ему вслед, но он даже не обернулся.
– У меня больше нет матери, – бросил он через плечо, прежде чем скрыться в своей комнате и с грохотом запереть дверь.
Я остался один на один с женщиной, которую, как мне казалось, я знал.
– Ты пыталась убрать Ли Вона, – я наконец заговорил. Мой голос звучал чуждо, словно принадлежал не мне, а самому Монарху Теней, холодному и беспощадному. – Ты использовала адвокатов, угрозы, деньги... чтобы разрушить единственное счастье своего сына. И при этом ты спала с мужем своей подруги.
– Джинву, послушай... – она сделала шаг ко мне, протягивая руку. – Это была ошибка. Один раз, я была слабой, давление общества...
– Не лги мне, Хэ Ин, – я перебил ее, и тени в комнате мгновенно сгустились, поглощая утренний свет. – Я вижу правду в твоих глазах. Ты не жалеешь о том, что сделала. Ты жалеешь о том, что тебя поймали. Ты всегда любила не нас. Ты любила отражение «идеальной семьи» в зеркале. Но зеркало разбилось.
Я подошел к окну. Внизу, у ворот нашего поместья, уже начали собираться машины прессы. Вспышки камер сверкали, как назойливые насекомые.
– Юки уничтожил твою репутацию, – произнес я, глядя на копошащихся внизу людей. – Но ты уничтожила нечто более ценное. Ты уничтожила его веру в нас. И мою тоже.
– Ты бросишь меня? – в ее голосе послышался настоящий страх. – Сейчас, когда все набросятся на меня? Джинву, ты не можешь! Ты Монарх Теней, ты должен защищать свою семью!
Я медленно повернулся к ней. Мои глаза светились холодным фиолетовым огнем.
– Семья — это не фамилия в реестре и не общие фотографии, – отчеканил я. – Юки — мой сын. И если он сказал, что уничтожит тебя, я не стану ему мешать. Более того...
Я призвал Игрита. Верный рыцарь возник из тени мгновенно, преклонив колено. Его присутствие в мирной столовой выглядело зловеще.
– Игрит, – скомандовал я. – Найди Юки. Следуй за ним на расстоянии. Не вмешивайся, если его жизни не будет угрожать смертельная опасность. Защищай его и Ли Вона. И если кто-то из людей Хэ Ин или Ассоциации приблизится к ним с дурными намерениями... убей их.
– Слушаюсь, мой Повелитель, – доспехи рыцаря тихо звякнули, и он растворился в воздухе.
Хэ Ин бессильно опустилась на стул. Она поняла, что осталась одна. Без моей защиты, без поддержки сыновей, лицом к лицу с миром, который она так старательно обманывала.
– Уходи, Хэ Ин, – сказал я, не глядя на нее. – Забирай свои вещи и уходи. Я не хочу видеть тебя здесь, когда Сухо выйдет из своей комнаты.
– Ты выгоняешь меня? – прошептала она. – После всего, что мы прошли?
– Мы прошли через войну с монархами, но мы не прошли через твою ложь, – я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. Та искра человечности, которую я так берег ради нее, затухла. – Ты назвала моего сына мусором. Ты хотела, чтобы он не рождался. Для меня ты умерла в ту секунду, когда я услышал ту запись.
Она что-то пыталась сказать, но я просто взмахнул рукой, и поток темной энергии мягко, но непреклонно вытолкнул ее из комнаты. Я слышал ее плач в коридоре, слышал, как она собирает вещи, как захлопывается дверь черного входа, через который она решила сбежать от репортеров.
Я сел на место, где только что сидел Юки. На столе всё еще лежала его перевернутая тарелка. Мой мальчик... Мой сын, который не обладал магией, но обладал силой духа, способной сокрушить империю лжи.
Я вспомнил его взгляд — алые глаза. Мои глаза. В нем проснулась кровь Монарха, но не через ману, а через чистую, первозданную ярость. Он не был «пустышкой». Он был самым сильным из нас, потому что решился на то, на что у меня не хватало смелости годами — признать, что наш дом построен на песке.
Я взял телефон и набрал номер, который знал наизусть, но на который никогда не решался позвонить просто так.
– Ли Вон? – произнес я, когда на том конце подняли трубку. Голос парня был напряженным и испуганным.
– Господин Сон? Что происходит? Юки прибежал ко мне, он... он сам не свой. Он говорит, что мы должны уехать.
– Слушай меня внимательно, Ли Вон, – я закрыл глаза, чувствуя, как тени по всему городу откликаются на мое присутствие. – Береги его. Юки сейчас проходит через ад. Не пытайся его остановить, просто будь рядом. Я приставил к вам охрану, которую никто не увидит. Вам ничего не угрожает.
– Но... Хэ Ин... она прислала ко мне людей утром, они угрожали мне судом, похищением...
– Хэ Ин больше не имеет власти, – отрезал я. – Ни над вами, ни над этим городом. Скажи Юки... скажи ему, что отец просит прощения. И что я горжусь им.
Я отключил вызов.
В доме стало непривычно тихо. Сухо в своей комнате, вероятно, пытался осознать, что его мир рухнул. Юки где-то там, в объятиях человека, которого он выбрал вопреки всему. А я...
Я встал и подошел к зеркалу в прихожей. На меня смотрел Сон Джинву. Черные волосы, серые глаза, которые теперь казались бесконечными колодцами печали. Я мог спасти человечество, но я не заметил, как в моем собственном доме завелась гниль.
– Отец? – дверь комнаты Сухо приоткрылась. Он вышел, его лицо было опухшим от слез, но взгляд стал взрослее. – Что нам теперь делать?
Я посмотрел на своего старшего сына. Он был моей копией, моей гордостью. Но сейчас он был просто раненым ребенком.
– Мы будем учиться жить заново, Сухо, – ответил я, кладя руку ему на плечо. – Без лжи. Без масок. И первым делом мы найдем твоего брата. Не для того, чтобы вернуть его сюда, а для того, чтобы он знал — у него всё еще есть семья. Настоящая семья.
Сухо кивнул, шмыгнув носом.
– Она правда хотела... чтобы его не было? – тихо спросил он.
– Она была ослеплена силой, Сухо. Иногда те, кто обладает великой мощью, забывают, что самая главная сила — это сердце. Юки напомнил нам об этом.
Я повернулся к окну. Толпа журналистов внизу начала неистовствовать — видимо, первые официальные подтверждения скандала попали в сеть. Акции корпораций, связанных с именем Ча Хэ Ин, рушились в реальном времени. Ее карьера, ее «идеальный имидж» превращались в прах.
Но мне было всё равно.
Я призвал свою тень, и она окутала нас с Сухо, скрывая от внешнего мира.
– Пойдем, сын, – сказал я. – У нас много дел. И первое из них — стать теми людьми, которыми Юки мог бы гордиться.
Мы вышли из дома через тени, оставив позади руины прошлого. Впереди был долгий путь искупления, и я знал, что Монарх Теней больше никогда не позволит тьме лжи поселиться в сердцах тех, кто ему дорог.
Юки был прав. Я был слепым идиотом. Но теперь мои глаза были открыты, и я видел мир таким, какой он есть — жестоким, несовершенным, но всё еще стоящим того, чтобы за него бороться. И бороться я буду не за репутацию, а за любовь своих сыновей.
Даже если для этого придется сжечь всё остальное до основания.