← Назад к обзору

Грех

Наследие тьмы и крови

– Не трогай меня! Слышишь? Ты мразь, ты не мой отец! – Голос Алекса сорвался на хриплый крик, полный отчаяния и ярости.

Сон Джинву смотрел на сына сверху вниз, и в его серых глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плясали искры первобытного, темного интереса. Его не задевали оскорбления. Слова смертных — даже если эти смертные были его собственной плотью — значили для него не больше, чем шум ветра в пустоте. Он был Монархом Теней, существом, стоящим за гранью добра и зла, и его воля была абсолютным законом.

– Ты слишком много шумишь, Алекс, – негромко произнес Джинву. Его голос, бархатистый и глубокий, казалось, вибрировал в самых костях парня. – Сила, которую я тебе дал, предназначена для подчинения, а не для пустых криков.

Алекс попытался ударить. Его кулак, натренированный годами жестких спаррингов, метнулся к челюсти отца с точностью хирурга. Парень метил в точку сосредоточения нервных окончаний, зная, что даже сверхчеловека можно дезориентировать точным попаданием. Но Джинву даже не шелохнулся. Удар Алекса был перехвачен в миллиметре от лица живой тенью, которая материализовалась прямо из воздуха.

– Опять твои фокусы с точками маны? – Джинву слегка наклонил голову, и на его лице промелькнула тень гордости. – Похвально. Ты изучил анатомию лучше, чем Сухо. Но ты забываешь одну деталь: я не просто охотник. Я — Тень. У меня нет слабых мест, которые ты мог бы поразить.

В следующее мгновение теневые щупальца, извивающиеся вокруг, рванулись вперед. Они действовали как продолжение мыслей Монарха — быстрые, гибкие и невероятно сильные. Алекс вскрикнул, когда его запястья и лодыжки были намертво прикованы к углам массивной кровати. Он дернулся, напрягая рельефные мышцы груди и пресса, так что татуировки на его коже, казалось, ожили, но тени лишь сильнее впились в плоть.

– Отпусти! Ты монстр! Ты не человек, Сон Джинву! – Алекс тяжело дышал, его ярко-голубые глаза горели ненавистью.

Джинву медленно протянул руку и схватил край черной футболки сына. Одним резким движением он разорвал ткань, обнажая атлетичное тело Алекса. Свет ламп подчеркивал каждую каплю пота на его светлой коже, каждый изгиб мышц, над которыми парень работал долгие годы. Татуировки — сложные флористические узоры и абстрактные линии — покрывали его плечо и грудь, делая его похожим на произведение искусства, созданное для войны.

– Человек? – Джинву усмехнулся, и эта усмешка была лишена тепла. – Я перестал быть им очень давно. И ты, Алекс, тоже не совсем человек. В тебе течет моя кровь. Ты — венец моего творения. Сухо слишком мягкий, слишком похож на ту человеческую часть меня, что давно мертва. Но ты... в тебе я вижу истинную тьму.

Монарх склонился ниже. Его пальцы коснулись татуировки на груди сына, и Алекс вздрогнул от этого прикосновения, которое обжигало холодом. Джинву начал покрывать его шею и ключицы резкими, властными поцелуями. Это не было лаской — это было клеймение собственности.

– Нет... нет... – Алекс мотал головой, кусая губы до крови, чтобы не застонать от странного, пугающего чувства, которое начало пробуждаться внизу живота вопреки его воле. – Я не такой, как ты. Я никогда не стану таким!

– Станешь, – прошептал Джинву прямо ему в ухо, пока теневые щупальца начали свою подготовительную работу, бесстрастно и методично раздвигая ноги парня. – Ты уже такой. Ты чувствуешь это, не так ли? Моя мана откликается на твою. Твои тени хотят слиться с моими.

Алекс закричал, когда Джинву, не давая ему времени на осознание, резко вошел в него, сокрушая последние барьеры сопротивления. Боль была острой, ослепляющей, словно в тело вогнали раскаленный клинок, выкованный из чистой тьмы. Воздух в легких закончился, и парень на мгновение ослеп от шока.

– Смотри на меня, – скомандовал Джинву, хватая его за подбородок и заставляя встретиться взглядами. – Не смей закрывать глаза. Принимай это. Это твоя природа.

– Я... ненавижу... тебя... – прохрипел Алекс, хотя его тело, преданное собственной биологией и магическим родством, начало подстраиваться под ритм Монарха.

Джинву двигался уверенно и мощно. Каждое его движение было наполнено сокрушительной силой, которая, казалось, перестраивала саму структуру души Алекса. Комната наполнилась тяжелым звуком ударов плоти о плоть и сбивчивым дыханием. Алекс больше не кричал — он лишь хрипло выдыхал, его пальцы судорожно сжимали простыни, а спина выгибалась дугой, когда Монарх находил те самые точки, которые вызывали не только боль, но и темный, постыдный экстаз.

– Видишь? Твое тело создано для этого, – шептал Джинву, чувствуя, как мана Алекса начинает пульсировать в такт его собственной. – Ты — идеальный сосуд для моей мощи. Сухо быстро ломается, он молит о пощаде. Но ты... ты борешься до конца. Это делает твое подчинение еще слаще.

– Ты чудовище... – Алекс зажмурился, чувствуя, как слезы ярости и бессилия катятся по щекам.

– Я твой отец. Твой король. Твой Бог, – Джинву увеличил темп, доводя Алекса до предела. – И ты будешь принадлежать мне вечно. В этом мире нет места морали, когда речь идет о выживании Монарха. Мать понимает это. Сухо понимает это. И ты поймешь.

Когда все закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Джинву отстранился, его дыхание было ровным, словно он и не совершал ничего экстраординарного. Он посмотрел на Алекса, который лежал неподвижно, глядя в потолок остекленевшими глазами. Тени медленно отступили, втягиваясь обратно в пол, оставляя на запястьях парня багровые следы.

Монарх подошел к зеркалу, поправил воротник куртки и бросил взгляд на свое отражение. Он выглядел так же безупречно, как и всегда.

– Отдыхай, – бросил он через плечо, направляясь к выходу. – Завтра твои тренировки станут вдвое тяжелее. Теперь, когда твои каналы маны полностью открыты, ты начнешь познавать истинную силу теней.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Алекс остался один в полумраке своей комнаты. Он чувствовал себя выпотрошенным, оскверненным, но где-то в глубине его существа, там, куда раньше не проникал свет, теперь пульсировала холодная, чужая и невероятно могущественная энергия.

Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей перекатывается тьма. Он ненавидел Сон Джинву каждой клеткой своего тела. Но он также понимал, что слова отца были правдой: он больше не был просто человеком. Он стал частью чего-то гораздо более древнего и страшного.

Внизу, в гостиной, Ча Хэ Ин услышала шаги мужа на лестнице. Она не обернулась, продолжая смотреть в окно на заходящее солнце.

– Он справился? – тихо спросила она, когда Джинву вошел в комнату.

– Он справился лучше всех, – ответил Монарх, подходя к жене и кладя руку ей на плечо. – В нем больше тьмы, чем я ожидал. Он станет великим воином.

– Цена величия всегда высока, – вздохнула Хэ Ин, накрывая его ладонь своей.

– Для нашей семьи это единственная цена, которую стоит платить, – отрезал Джинву, и его глаза на мгновение вспыхнули ледяным голубым пламенем.

А наверху, в своей комнате, Алекс Сон впервые призвал тень. Она была маленькой, слабой и дрожащей, но она была его собственной. И в этот момент он поклялся, что однажды эта тень станет достаточно сильной, чтобы поглотить самого Монарха. Но пока... пока он был лишь пленником в золотой клетке, созданной его собственным отцом.