← Назад к обзору

Грех

Сталь и пустота

– Привыкну? Получать удовольствие? – Голос Алекса дрожал от ярости, переходя на хриплый шепот. – Ты слышишь себя, Сухо?! Он использует нас! Он ломает нас, как игрушки, чтобы сбросить свое напряжение, а ты сидишь здесь и рассуждаешь о «судьбе»?

Сухо медленно поставил чашку на стол. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска, лишь в глубине зрачков на мгновение промелькнула тень чего-то бесконечно усталого.

– Ты называешь это насилием, потому что все еще цепляешься за человеческое, – спокойно ответил он. – Но посмотри на отца. Он не человек. Он — Монарх Теней. Его сила настолько велика, что она разрушает все, к чему прикасается. Только мы, его сыновья, способны выдержать этот напор. Ты думаешь, мне было легко в первый раз? Я ненавидел его так же, как ты. Но потом я понял: это форма единения. Высшая степень доверия нашего короля.

– Ты... – Алекс отшатнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Ты добровольно раздвинул перед ним ноги? Ты сам это выбрал?

– Выбора никогда не было, – Сухо встал и подошел к брату. Он был чуть ниже, но в его осанке чувствовалась та же стальная уверенность, что и у Джинву. – Есть только принятие неизбежного. Посмотри на себя, Алекс. Ты стал сильнее всего за одну ночь. Твои каналы расширились. Отец дает нам часть своей вечности. Разве это не стоит небольшой боли?

– Ты такое же чудовище, как и он, – прошептал Алекс, чувствуя, как мир вокруг него окончательно рассыпается в прах. – Я смотрел на тебя, я хотел быть похожим на тебя... А ты просто сломленная вещь в его руках.

Алекс не стал слушать ответ. Он развернулся и выбежал из столовой, едва не сбив по пути горничную. Ему нужно было выбраться из этого дома, пропитанного запахом дорогого чая, маны и извращенной преданности. Он бежал по длинным коридорам, мимо портретов «идеальной семьи», мимо застывших в тенях солдат-муравьев, которые провожали его своими немигающими глазами.

Он выскочил на задний двор и побежал к лесу, окружавшему поместье. Его тело, несмотря на боль в пояснице и дрожь в коленях, двигалось с невероятной скоростью. Он продирался сквозь кусты, пока не оказался на краю высокой скалы, нависшей над бурлящей рекой. Здесь, на высоте, ветер был холодным и резким. Он обжигал лицо, но не мог унять жар стыда, выжигавший Алекса изнутри.

Парень упал на колени у самого края обрыва. Его пальцы впились в каменистую почву, разрывая дерн. Перед глазами стояла улыбка матери — та спокойная, одобряющая улыбка, с которой она смотрела на его унижение. В ушах звенел голос Сухо, убеждающий, что это «нормально».

– Нет... нет, я не буду таким. Я не стану частью этой системы, – рычал он, и из его ладоней начала сочиться черная дымка маны. – К черту твою силу, отец! К черту твою власть!

Алекс тяжело дышал. Он чувствовал, как внутри него пульсирует чужая энергия — та самая мана Теневого Монарха, которая теперь признавала его своим. Она шептала ему о силе, о бессмертии, о том, что он может подчинить себе мир. Но цена... цена была в том, чтобы навсегда остаться подстилкой для собственного отца, сосудом для его похоти и гнева.

Он вспомнил Сухо. Брат уже перестал бороться. Он стал послушной тенью, красивой оболочкой, лишенной воли. Алекс представил, как через год, через два он сам будет так же сидеть за столом, пить чай и ждать, когда Джинву позовет его в спальню, чтобы «спустить пар».

– Никогда, – выдохнул он.

Алекс медленно поднялся. Его ярко-голубые глаза, обычно полные жизни и ума, теперь смотрели в бездну с ледяным спокойствием. Он вытянул из-за пояса боевой нож — подарок отца на пятнадцатилетие. Клинок из черной стали, выкованный в недрах подземелий S-ранга, тускло блеснул в свете дня. На лезвии была гравировка: «Тому, кто унаследует тьму».

– Ты хотел, чтобы я унаследовал твою тьму, папа? – Алекс горько усмехнулся, глядя на нож. – Что ж, ты получишь ее обратно. Всю до последней капли.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. Воздух был наполнен ароматом хвои и свободы. В этот момент Алекс почувствовал себя по-настоящему живым — впервые за те бесконечные часы, что прошли с момента возвращения из колледжа. Он знал анатомию маны лучше любого охотника. Он знал, куда именно нужно ударить, чтобы не просто убить тело, но разорвать само ядро энергии, которое Джинву так старательно в нем взращивал.

– Прощай, Сухо. Прощай, мама. Надеюсь, ваш чай не станет горьким, – прошептал он.

Алекс резко развернул нож рукоятью к себе и, не колеблясь ни секунды, вогнал лезвие глубоко в грудь, прямо в центр своего сердца.

Боль была мгновенной и ослепляющей. Это не было похоже на то, что он чувствовал ночью. Это было освобождение. Сталь прошла сквозь мышцы и ткани, разрывая энергетические каналы. Теневая мана внутри него взбесилась, пытаясь исцелить рану, пытаясь удержать жизнь в сосуде, но Алекс вложил в этот удар всю свою волю к смерти.

Он почувствовал, как изо рта хлынула теплая кровь. Колени подогнулись, и он рухнул на край скалы. Мир начал тускнеть. Небо из голубого становилось серым, а затем черным.

В это мгновение пространство вокруг него содрогнулось. Тень под его телом забурлила, расширяясь до невероятных размеров. Воздух стал тяжелым, пропитанным аурой, от которой замертво падали птицы в радиусе километра.

– Алекс!

Голос Сон Джинву разорвал тишину. Монарх появился из ниоткуда, материализовавшись прямо из воздуха. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено гримасой ужаса, которую мир не видел со времен его битвы с Правителями.

Джинву бросился к сыну, падая на колени рядом с ним. Его руки, способные передвигать горы, теперь дрожали, когда он пытался зажать рану на груди Алекса.

– Что ты сделал?! Глупый мальчишка, что ты натворил?! – кричал Джинву, и его мана безумными волнами хлестала во все стороны. – Бер, ко мне! Лечи его! Живо!

Тень великого муравья мгновенно возникла за спиной господина, но даже Бер замер в нерешительности. Он видел то, чего не хотел признавать Монарх: Алекс не просто пронзил сердце, он уничтожил свое магическое ядро.

Алекс с трудом сфокусировал взгляд на лице отца. Он видел страх в этих серых глазах. И это была его величайшая победа.

– Ты... не получишь... меня... – прохрипел парень, и кровавая пена выступила на его губах. – Я не... твой... раб...

– Молчи! – Джинву вливал в него потоки своей жизненной силы, пытаясь склеить разорванную душу сына. – Ты мой наследник! Ты будешь жить, даже если мне придется вытащить тебя из самой бездны! Ты не имеешь права умирать без моего приказа!

Алекс попытался улыбнуться, но силы окончательно покинули его. Его голова откинулась назад, и ярко-голубые глаза остекленели, отражая пустое небо.

– Алекс! – Рев Теневого Монарха сотряс землю, вызывая лавины в далеких горах.

Джинву прижал бездыханное тело сына к своей груди. Он чувствовал, как тепло уходит из этого атлетичного, украшенного татуировками тела. Он был богом смерти, он командовал армиями мертвецов, но сейчас он был просто отцом, который собственноручно загнал своего ребенка в могилу своей непомерной гордыней и жаждой контроля.

– Поднимись... – прошептал Джинву, и его голос сорвался. – Поднимись!

Черные тени взметнулись вокруг них, пытаясь исполнить волю господина. Система замигала перед глазами Монарха красными предупреждениями: «Внимание! Объект уничтожил духовное ядро. Воскрешение в качестве тени невозможно».

– Нет... – Джинву сжал Алекса так сильно, что кости парня хрустнули. – Я не позволю тебе уйти так просто.

Где-то вдали, в поместье, Ча Хэ Ин выронила чашку чая. Фарфор разбился на тысячи мелких осколков, а по ее щеке скатилась одинокая слеза. Она почувствовала. Связь оборвалась.

А на краю скалы Сон Джинву сидел в окружении своих безмолвных солдат, баюкая мертвого сына. Он получил все: власть, бессмертие, силу бога. И в этот момент он понял, что Алекс, этот упрямый шестнадцатилетний мальчишка, оказался сильнее его. Потому что Алекс нашел единственный способ победить Монарха Теней — он просто отказался существовать в его мире.

Тень поглотила скалу, скрывая от мира горе бога, который внезапно осознал, что в его вечности теперь будет слишком много тишины.