Грех
Тень сомнения и пепел доверия
Тишина, установившаяся в гостиной после ухода Юки, была не просто тяжелой — она была удушающей. Казалось, сам воздух в доме пропитался озоном и горечью, запахом гнева альфы, который едва не стер нас в порошок. Я стоял неподвижно, чувствуя, как онемевшие конечности покалывает после хватки теневых щупалец сына. Мои собственные тени, обычно послушные и тихие, сейчас беспокойно метались у моих ног, словно псы, почуявшие более сильного хищника.
Я перевел взгляд на Сухо. Мой младший сын, мой «золотой мальчик», сидел на диване, сжавшись в комок. Его одежда была разорвана, лицо опухло от слез, а в глазах застыл такой первобытный ужас, какого я не видел даже у охотников ранга S перед лицом неминуемой гибели. Но теперь я знал — этот ужас был вызван не насилием, о котором он кричал, а осознанием того, что его ложь вскрылась самым жестоким образом.
Хэ Ин все еще сидела на полу, прижимая ладонь к щеке, на которой медленно расцветал багровый след от удара Юки. Она смотрела в пустоту, и в её глазах я видел крушение целого мира. Мира, который она выстраивала вокруг Сухо, защищая его от любой невзгоды, оправдывая каждую его ошибку.
– Зачем? – мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.
Сухо вздрогнул, сильнее вжимаясь в подушки дивана. Он не ответил, лишь издал тихий, жалобный всхлип.
– Зачем ты соврал, Сухо? – я сделал шаг к нему, и он отшатнулся, словно я собирался продолжить то, что начал Юки. – Ты понимаешь, что ты сделал? Ты обвинил брата в самом страшном преступлении. Ты заставил мать рыдать, а меня — едва не убить собственного сына. Чего ты хотел этим добиться?
Сухо поднял на меня свои серые глаза, полные слез и какой-то странной, детской обиды, которая в этой ситуации выглядела просто отвратительно.
– Я... я просто хотел, чтобы он ушел! – выкрикнул он, и его голос сорвался на визг. – Он всегда такой... такой идеальный! Все только и говорят, какой он сильный, какой он талантливый альфа, как он похож на тебя! А я? Я просто омега, за которым нужно присматривать! Мама вечно трясется надо мной, а ты... ты смотришь на него с гордостью, даже когда он хамит тебе! Я хотел, чтобы вы возненавидели его! Чтобы его вышвырнули, и он больше не портил мне жизнь своим присутствием!
Я слушал его и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно умирает. Это была не просто детская ревность. Это была ядовитая, осознанная злоба, взращенная на нашей собственной слепоте. Мы с Хэ Ин сами создали этого монстра, потакая каждому его капризу и не замечая, как за маской «золотого мальчика» скрывается гнилое нутро.
– Ты хотел очернить брата, чтобы стать единственным центром внимания? – я покачал головой, чувствуя тошноту. – Ты хоть понимаешь, какую цену он мог заплатить? Если бы я не сдержался... если бы я поверил тебе до конца и применил силу...
– Но ты же всегда веришь мне! – Сухо сорвался на истерику, размазывая слезы по лицу. – Ты всегда на моей стороне! Почему в этот раз всё пошло не так?! Почему он стал таким сильным?!
– Потому что он — альфа, который прошел через ад, чтобы заслужить свое место, – холодно произнес я. – А ты — избалованный ребенок, который решил поиграть с жизнями людей.
Хэ Ин наконец поднялась с пола. Её движения были заторможенными, словно у марионетки. Она подошла к Сухо, и на мгновение мне показалось, что она снова обнимет его, начнет утешать, но она лишь остановилась рядом, глядя на него так, словно видела впервые.
– Я покупала тебе всё, Сухо, – прошептала она, и в её голосе не было ни капли прежней нежности. – Я защищала тебя от Юки, когда он пытался быть с тобой строгим. Я думала, он завидует тебе. А оказалось... оказалось, что это ты завидовал ему настолько, что решил уничтожить его жизнь.
– Мама, но он ударил тебя! – Сухо вцепился в её руку. – Ты видела, что он сделал? Он напал на тебя!
– Он ударил меня за то, что я замахнулась на него, веря в твою ложь, – Хэ Ин резко отдернула руку. – И, честно говоря, я заслужила этот удар. За свою слепоту.
Я отвернулся от них, не в силах больше выносить это зрелище. Мой взгляд упал на дверь, за которой скрылся Юки. Вспомнились его слова: «Прежде чем кидаться обвинениями, научись проверять доказательства». Он был прав. Я, Теневой Монарх, человек, способный видеть сквозь пространство и время, позволил эмоциям ослепить себя. Я не почувствовал лжи в запахе Сухо, потому что он сам верил в свою правоту, верил, что имеет право на эту ложь. А Юки... Юки даже не пытался оправдываться. Он просто показал нам правду, едва не переступив черту.
– Джинву... – Хэ Ин подошла ко мне сзади и осторожно коснулась моего плеча. – Что нам делать?
– Нам? – я горько усмехнулся. – Нам нужно молиться, чтобы он когда-нибудь смог нас простить. Хотя, если честно, на его месте я бы не прощал.
Я вышел из гостиной, не оглядываясь на всхлипы Сухо, который снова начал причитать, что его никто не любит. Сейчас мне было плевать на его чувства. В голове стучала только одна мысль: где сейчас Юки?
Я прошел в его комнату. Здесь всегда пахло сандалом, кожей и чем-то острым, холодным — его уникальным феромоном доминантного альфы. Комната была безупречно чистой, если не считать нескольких гитарных чехлов в углу и эскизов татуировок на столе. Юки был умным, дисциплинированным и невероятно одиноким в этом доме. Мы всегда считали его «проблемным» только потому, что он не вписывался в наши представления об идеальном сыне. Он был слишком независимым, слишком сильным, слишком... настоящим.
Я сел на его кровать и закрыл глаза, пытаясь нащупать его след в тенях. Юки унаследовал часть моей силы, и его тень была связана с моей, хоть он и старался эту связь разорвать.
– Юки... – позвал я мысленно, надеясь на ответ.
В ответ пришла лишь волна ледяного безразличия и отголосок той самой хриплой усмешки. Он не хотел, чтобы его находили. Он хотел, чтобы его оставили в покое.
Я просидел в темноте его комнаты несколько часов. Внизу постепенно все стихло. Хэ Ин, видимо, увела Сухо в его комнату или просто ушла в спальню. Дом, который всегда казался мне крепостью и уютным гнездом, теперь ощущался как склеп. Склеп наших ошибок.
Ближе к рассвету я услышал тихий шорох внизу. Я мгновенно переместился в прихожую. Юки стоял у двери, он переоделся в свежую черную толстовку, волосы были влажными после душа — видимо, он заходил в спортзал или гостиницу, чтобы привести себя в порядок.
– Ты всё еще здесь, старик? – он даже не вздрогнул, увидев меня. – Я думал, ты занят утешением своего «пострадавшего» наследника.
– Юки, нам нужно поговорить, – я сделал шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но он тут же выставил руку вперед, останавливая меня.
– Нам не о чем говорить, – отрезал он. Его небесно-голубые глаза в полумраке казались светящимися. – Всё, что нужно было сказать, сказано вчера. Вы показали мне, чего я стою в этом доме. Ноль. Меньше, чем ноль. Любое слово этого мелкого лжеца для вас важнее моей жизни.
– Мы ошиблись, Юки. Я ошибся, – я опустил голову. – Я позволил себе быть отцом, а не объективным судьей. Я... я не знаю, как загладить свою вину.
Юки рассмеялся. Это был короткий, злой смех.
– Загладить? Ты серьезно? Ты хотел меня убить, папа. Я видел это в твоих глазах. Ты был готов стереть меня в пыль ради него.
– Я защищал того, кого считал слабым, – попытался оправдаться я, но сам понял, как жалко это звучит.
– Слабым? – Юки подошел ко мне вплотную. Несмотря на то, что я был выше и мощнее, сейчас он казался мне выше. – Сухо не слабый. Он ядовитый. И вы с мамой кормили его этим ядом с ложечки. А я... я просто устал быть для вас громоотводом.
Он потянулся к ручке двери, но я снова заговорил:
– Куда ты пойдешь? Останься. Мы... мы разберемся с Сухо. Он понесет наказание.
Юки обернулся, и на его лице промелькнула тень усталости, которая не подходила восемнадцатилетнему парню.
– Мне плевать, что вы с ним сделаете. Можете хоть в подвале его запереть, это ничего не изменит. Я ухожу, папа. У меня есть свои деньги, есть свои дела. Я больше не часть этой «идеальной семьи».
– Ты мой сын, – твердо сказал я.
– Биологически — да, – кивнул он. – Но на этом всё. Не ищи меня через тени. Если я почувствую твое присутствие, я просто исчезну навсегда. Дай мне хотя бы право на собственную жизнь, раз уж ты лишил меня права на доверие.
Он открыл дверь и вышел в утренний туман. Я стоял и смотрел, как его высокая фигура растворяется в серой дымке. В этот момент я понял, что Юки действительно превзошел меня. Не в силе, не в магии, а в способности быть честным с самим собой до самого конца.
Я вернулся в гостиную. Там, на диване, валялись обрывки одежды Сухо. Я подобрал их и сжал в кулаке. Пламя черного пламени вспыхнуло на моей ладони, превращая ткань в пепел за считанные секунды.
– Джинву? – Хэ Ин стояла на лестнице, бледная и осунувшаяся. – Он ушел?
– Он ушел, – ответил я, глядя на свои пустые руки. – И я не уверен, что он когда-нибудь вернется.
– Мы должны вернуть его! Мы должны объяснить...
– Объяснить что? – я резко повернулся к ней. – Что мы любим его меньше, чем лжеца? Что мы готовы были уничтожить его, не выслушав? Хэ Ин, мы проиграли эту битву. Самую важную битву в нашей жизни.
Из комнаты Сухо донесся какой-то шум, а затем его голос:
– Мама! Где мой завтрак? Я проголодался!
Мы с Хэ Ин переглянулись. В этом окрике не было ни раскаяния, ни страха. Только привычное требование комфорта. Сухо всё еще не понял, что произошло. Он думал, что, раз ложь раскрыта, всё просто вернется на круги своя.
– Иди к нему, – сказал я жене. – Иди и посмотри на то, что ты вырастила. А я пойду искать способ вернуть то, что мы потеряли.
Я вышел из дома, чувствуя, как утренняя прохлада обжигает лицо. Город просыпался, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, что в одном из самых охраняемых домов страны только что рухнула целая династия.
Я шел по улицам, прислушиваясь к шепоту теней. Юки был где-то там, в этом огромном мире, свободный и злой. И где-то в глубине души я гордился им. Он не сломался. Он не стал умолять. Он просто отсек всё лишнее, как настоящий хирург, и пошел дальше.
– Юки... – прошептал я, глядя на восходящее солнце. – Ты действительно мой сын. Слишком похож на меня, чтобы остаться.
Но я знал, что это не конец. Семья Сон никогда не сдавалась так просто. Я найду способ доказать ему, что я могу быть не только Монархом, но и отцом. Даже если для этого мне придется разрушить всё, что я построил, и начать с самого начала.
А Сухо... Сухо ждал долгий и очень неприятный разговор. Настало время «золотому мальчику» узнать, что у каждой лжи есть цена. И платить её он будет сам, без нашей помощи.
Я почувствовал, как мои тени радостно отозвались на это решение. Они тоже не любили ложь. Они любили силу и правду. И сегодня правда была на стороне того, кто ушел в туман, не оглядываясь.