← Назад к обзору

Игрушка для брата

Двенадцать лет тишины

С того дня мир Эндрю и Аарона изменился бесповоротно. Границы между дозволенным и запретным стерлись, уступив место новому, хищному пониманию их связи. Эндрю, всегда балансировавший на грани, теперь полностью отдался своим инстинктам. Аарон, некогда испуганный и замкнутый, медленно, но верно погружался в этот омут, ведомый абсолютным доверием к своему брату.

Эндрю стал частенько «иметь» брата. Где угодно. В университете, в укромных уголках библиотеки, где полки с книгами создавали иллюзию уединения. В трамвае, когда вечерняя толпа скрывала их от посторонних глаз, а легкие касания переходили в нечто большее. В примерочных магазинов, где за занавеской можно было позволить себе дерзкие вольности. В ванной, на кухне, везде, где только представлялась возможность. Для Эндрю это стало игрой, проверкой границ, демонстрацией власти. Для Аарона – продолжением той неизведанной близости, что вспыхнула между ними в ту ночь. Он все еще был пуглив, но его тело, однажды познавшее удовольствие, теперь откликалось на каждое прикосновение Эндрю.

Что удивительно, Кэсс и Ричард не замечали в этом ничего плохого. Или, быть может, не хотели замечать. Они радовались тому, что их приемные сыновья, некогда такие разные и чужие, стали так близки. Их отношения, казавшиеся им образцом братской любви, были для них источником гордости. Эндрю и Аарон часто обнимались, держались за руки, шептались. Для Кэсс это было доказательством того, что они смогли создать для Аарона настоящий дом, где он чувствовал себя в безопасности и любимым. Они видели, как Аарон расцвел, как изменился Эндрю, став более открытым и заботливым. И эта слепота родителей, их безоговорочное одобрение, развязала Эндрю руки.

Он потерял всякий стыд. Теперь он мог трахнуть брата прямо за столом перед родителями. Или при просмотре фильма, когда свет был приглушен, а их тела скрывались за широким диваном. Эндрю не стеснялся ничего. Он наблюдал за родителями, за их лицами, за их реакциями. И всякий раз, когда они продолжали спокойно болтать, не реагируя на происходящее, в нем росло чувство безнаказанности и вседозволенности. Это было как наркотик. Каждый раз он поднимал ставки, проверяя, как далеко он сможет зайти. И каждый раз он убеждался, что для них он и Аарон – просто братья.

Аарон, со своей стороны, не сопротивлялся. Его тело, однажды очнувшись от многолетнего забвения, теперь жаждало прикосновений Эндрю. Он все еще чувствовал смущение, иногда страх, но желание быть рядом с братом, быть частью его мира, было сильнее. Он доверял Эндрю абсолютно, и если Эндрю говорил, что это нормально, значит, так оно и было. Он жил в мире, созданном Эндрю, где их связь была единственной истиной.

Наступил день рождения близнецов. Восемнадцатилетие. Важный рубеж, который, казалось, должен был что-то изменить. Но для Эндрю это был лишь очередной повод продемонстрировать свою власть, свое право на Аарона.

С самого утра, за завтраком, когда Кэсс хлопотала у плиты, а Ричард читал утреннюю газету, Эндрю подозвал Аарона.

– Иди сюда, – сказал он, его голос был низким и властным.

Аарон, доедавший свой тост, послушно поднялся и подошел к брату. Кэсс обернулась и улыбнулась.

– Мои дорогие именинники! Как же хорошо, что вы так ладите.

Эндрю лишь усмехнулся. Он схватил Аарона за руку и резко потянул к себе. Аарон споткнулся, но удержался на ногах. Эндрю прижал его к столу, заставляя опереться руками о столешницу.

– Что… что ты делаешь, Эндрю? – прошептал Аарон, чувствуя, как его сердце начинает колотиться. Он бросил взгляд на Кэсс, которая теперь разливала кофе.

– Просто расслабься, – прошептал Эндрю ему на ухо, его рука скользнула по спине Аарона, а затем вниз, к его промежности.

Он расстегнул его брюки, опустил их вместе с бельем. Аарон вздрогнул, когда холодный воздух коснулся его кожи, а затем почувствовал, как Эндрю входит в него.

– Эндрю! – выдохнул Аарон, его голос сорвался в стон.

Кэсс, поставив чашки на стол, обернулась.

– Что-то случилось, мальчики? – спросила она, не заметив ничего необычного.

– Нет, все в порядке, мам, – ответил Эндрю, его голос был абсолютно спокойным. Он продолжал двигаться внутри Аарона, наблюдая за лицом брата, за тем, как быстро его страх сменяется удовольствием.

Аарон уткнулся лицом в столешницу, его щеки пылали. Он сжимал край стола, стараясь не издать ни звука. Ему было стыдно, но в то же время его тело откликалось на каждое движение Эндрю.

Ричард, отложив газету, взглянул на них.

– Ну, что, Эндрю, Аарон, готовы к празднику? Вечером будет торт!

– Конечно, пап, – ответил Эндрю, усиливая темп. Он чувствовал, как Аарон начинает дрожать, его стоны становятся все громче.

В конце концов, Аарон вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Эндрю последовал за ним, изливаясь в него.

Кэсс, не заметив ничего, лишь улыбнулась.

– Какие вы у меня большие мальчики!

Эндрю вытащил из Аарона, застегнул его брюки. Аарон пошатнулся, но Эндрю поддержал его.

– Иди, присядь, – сказал он, его голос был нежным.

Аарон сел за стол, пытаясь отдышаться. Он чувствовал себя грязным, но в то же время его тело было наполнено странным, запретным удовольствием.

– Что же, – сказала Кэсс, ставя перед ними тарелки с блинчиками. – С днем рождения, мои любимые.

Эндрю посмотрел на Аарона, и в его глазах читалось триумфальное удовлетворение. Аарон лишь опустил голову, не в силах смотреть ему в глаза.

Затем Эндрю посадил Аарона на себя. Прямо на диване, в гостиной, когда Кэсс и Ричард смотрели утренние новости. Аарон сидел на коленях Эндрю, лицом к нему, его ноги обхватывали бедра брата. Эндрю держал его за талию, его пальцы скользили под его футболкой.

– Эндрю… – прошептал Аарон, пытаясь отстраниться.

– Тихо, – прошептал Эндрю в ответ, его губы коснулись уха Аарона. – Просто расслабься.

Он начал двигать бедрами, и Аарон почувствовал, как Эндрю снова входит в него.

– Ох! – выдохнул Аарон, его глаза расширились.

– Что там, по новостям? – спросила Кэсс, не отрываясь от экрана.

– Ничего интересного, мам, – ответил Эндрю, продолжая свои движения. Он видел, как Аарон начинает отвечать ему, его бедра двигаются в такт.

Аарон уперся руками в грудь Эндрю, пытаясь удержаться. Его дыхание сбилось, по щекам потекли слезы. Он чувствовал себя марионеткой в руках брата, но в то же время он не мог сопротивляться.

Эндрю ускорял темп, его движения становились все более резкими. Аарон вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Эндрю последовал за ним, изливаясь в него.

– Молодцы, мальчики, – сказала Кэсс, обернувшись. – Какие вы дружные!

Эндрю лишь усмехнулся, прижимая Аарона к себе.

– Да, мам, мы очень дружные.

Вечером, когда все приготовились к праздничному ужину, Эндрю усадил Аарона на диван. Родители были заняты последними приготовлениями, музыка играла тихо.

– Эндрю, что ты… – Аарон не успел договорить.

Эндрю уже снова входил в него. Аарон вскрикнул, пытаясь вырваться.

– Тихо, – прошептал Эндрю, его голос был твердым. – Просто расслабься.

Он продолжал двигаться, пока Аарон не начал стонать, его тело дрожало.

Кэсс вошла в гостиную с тортом.

– Ну, что, мои дорогие, готовы задувать свечи?

Эндрю вытащил из Аарона, застегнул его брюки.

– Конечно, мам, – ответил он, его голос был абсолютно спокойным.

Аарон сидел, тяжело дыша, его лицо было бледным. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время его тело все еще дрожало от остаточного удовольствия.

Когда гости пришли, Эндрю и Аарон сидели рядом. Эндрю обнимал брата за плечи, его рука покоилась на бедре Аарона. Аарон не сопротивлялся. Он смотрел на гостей, на родителей, на торт со свечами. И в его янтарных глазах читалось столько боли, столько вопросов, на которые он не мог найти ответов.

Он знал, что это неправильно. Он знал, что это должно быть секретом. Но Эндрю был его единственным миром, его единственным пристанищем. И он не мог сопротивляться. Он был сломлен, но в этой сломленности он нашел свою собственную, извращенную форму любви. Любви, которая была болезненной, запретной, но в то же время – единственной, которую он знал.

И пока Кэсс и Ричард продолжали радоваться «дружбе» своих сыновей, Эндрю продолжал свою игру, поднимая ставки все выше и выше. Он знал, что рано или поздно, кто-то заметит. Но пока этого не произошло, он будет продолжать. Ведь Аарон был его, и только его. И он не собирался делиться им ни с кем.