← Назад к обзору

Их обстоятельства

Шёпот разбитых зеркал

Гроза разразилась над Хогвартсом внезапно, словно само небо не выдержало напряжения, копившегося в стенах замка. Молнии вспарывали иссиня-чёрную мглу, на мгновение превращая башни в призрачные скелеты, а гром рокотал так яростно, что, казалось, фундамент древней крепости вот-вот даст трещину.

Гарри бежал по коридорам седьмого этажа. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове набатом бил голос Гермионы: «Малфой пропал с карты, Гарри! Его нигде нет, и Снейпа тоже!». Поттер знал, где он. Он чувствовал это каким-то шестым чувством, той самой связью, которая теперь тянулась не к Волан-де-Морту, а к другому человеку, запертому в собственном кошмаре.

Дверь Выручай-комнаты появилась на стене прежде, чем он успел трижды пройти мимо. Она не просто появилась — она распахнулась с жалобным скрипом, словно приглашая войти в утробу хаоса.

Внутри царил беспорядок. Горы старой мебели, завалы сломанных вещей и книг были охвачены странным, белесым туманом. В самом центре этого лабиринта, у Исчезательного шкафа, стоял Драко. Он выглядел как оживший мертвец. Рубашка была разорвана на плече, лицо залито кровью из глубокой царапины на лбу, а палочка в его руке светилась неровным, пульсирующим светом.

Напротив него, скалясь в хищной улыбке, стоял один из тех, кого Драко должен был впустить. Фенрир Сивый. Оборотень каким-то образом сумел просочиться сквозь брешь в защите, которую Малфой отчаянно пытался заделать, осознав, что он натворил.

– Маленький лорд передумал? – голос Сивого напоминал скрежет костей. – Маленький лорд решил поиграть в героя? Хозяин будет недоволен, щенок. Но я могу сказать ему, что ты погиб в схватке с Поттером. А твое мясо… оно пахнет так сладко.

– Убирайся назад, – прохрипел Драко, едва удерживая щит. – Я не закончил… Шкаф не готов! Ты убьёшь нас обоих, если попытаешься пройти сейчас!

Сивый лишь расхохотался и прыгнул. Это не было магической дуэлью — это была охота.

– Ступефай! – выкрикнул Гарри, врываясь в круг света.

Заклинание ударило оборотня в спину, отбросив его к груде старых щитов, которые с грохотом обрушились вниз. Драко вздрогнул, его колени подогнулись, и он осел на пол, не выпуская палочки.

– Поттер? – в его глазах, полных боли и неверия, отразился блеск молнии за окном. – Ты… что ты здесь делаешь? Уходи! Он разорвёт тебя!

– Заткнись, Малфой, – Гарри встал перед ним, заслоняя собой. – Вставай. Нам нужно закрыть этот проход, сейчас же!

Сивый уже поднимался, отряхиваясь от пыли. Его глаза горели желтым огнем, а когти на пальцах удлинились. Он не был вооружен палочкой, но его ярость была мощнее любого проклятия.

– О, сам Избранный! – прорычал оборотень. – Двойная добыча. Сегодня я буду пировать.

Следующие несколько минут превратились в кровавую карусель. Сивый двигался с невероятной скоростью, уворачиваясь от заклинаний Гарри. Он был воплощением первобытной тьмы. В какой-то момент мощный толчок сбил Гарри с ног, и он почувствовал, как острые когти полоснули его по плечу. Боль была ослепляющей.

– Гарри! – крик Драко прорезал шум борьбы.

Малфой вскочил, его лицо исказилось от ярости, которую Гарри никогда в нем не видел. Он не произносил заклинаний из учебников. Он выкрикнул что-то на латыни — что-то древнее, темное, семейное. Из его палочки вырвался поток серебристого пламени, принявший форму огромной змеи, которая обвилась вокруг Сивого, сковывая его движения.

– Давай! – закричал Драко, и его голос сорвался на хрип. – Шкаф! Разрушь его!

Гарри, превозмогая боль в плече, направил палочку на Исчезательный шкаф.

– Конфринго!

Вспышка была такой силы, что их обоих откинуло в разные стороны. Дерево затрещало, пространство внутри шкафа схлопнулось с жутким звуком, напоминающим стон раненого зверя. Сивый, объятый серебристым пламенем Малфоя, издал последний вопль и исчез в воронке схлопывающегося пространства, прежде чем шкаф окончательно развалился на куски.

Наступила тишина, прерываемая только шумом дождя по крыше и тяжелым дыханием двоих юношей.

Гарри лежал на боку, зажимая рану на плече. Кровь была горячей и липкой, она пропитывала мантию, смешиваясь с грязью и пылью Выручай-комнаты.

– Поттер… – Драко подполз к нему, волоча ногу. Его лицо было бледнее мела, а руки тряслись так сильно, что он едва не выронил палочку. – Поттер, ты… идиот. Зачем ты пришел?

– Не мог… оставить тебя… одного, – выдавил Гарри, пытаясь сесть. Мир перед глазами плыл. – Ты же знаешь… я всегда лезу не в свое дело.

Драко замер над ним. Его пальцы коснулись окровавленного плеча Гарри, и тот невольно вскрикнул.

– Прости, – прошептал Малфой. – Прости меня. Это всё из-за меня. Всё, с самого начала.

Он сорвал с себя галстук и начал лихорадочно перевязывать рану Гарри. Его движения были неумелыми, но в них было столько отчаянной нежности, что у Гарри перехватило дыхание. В этот момент, среди обломков и пыли, не было ни Гриффиндора, ни Слизерина. Не было Метки и Шрама. Были только двое сломленных детей, которые пытались спасти друг друга в мире, который хотел их уничтожить.

– Ты спас меня, – тихо сказал Гарри, глядя в глаза Драко. – Ты использовал темную магию против него. Если Лорд узнает…

– Мне плевать, – перебил его Малфой. Его голос дрожал. – Пусть убивает. Я больше не могу, Гарри. Я не могу быть тем, кем они хотят меня видеть. Я не хочу убивать. Я не хочу ненавидеть.

Он уткнулся лбом в здоровое плечо Гарри, и его плечи снова затряслись от беззвучных рыданий. Весь тот груз, который он нес месяцами, вся та фальшивая сила, которую он пытался демонстрировать, рассыпались в прах.

Гарри осторожно поднял левую руку и коснулся затылка Драко, пропуская сквозь пальцы его мягкие, испачканные в пыли волосы.

– Всё кончено, – шептал он, хотя знал, что это ложь. – Мы что-нибудь придумаем. Мы не пешки, Драко. Мы сами решим.

Малфой поднял голову. Его лицо было совсем близко — так близко, что Гарри видел каждую ресничку, каждую капельку пота на его виске. В глазах Драко плескалось такое бездонное отчаяние и такая же безумная надежда, что сердце Гарри пропустило удар.

– Почему ты добр ко мне? – спросил Драко, и его губы коснулись губ Гарри в этом вопросе.

Это не было похоже на сказочные поцелуи, о которых писали в книгах. В нем был вкус крови, соли от слез и гари. Это был поцелуй двух тонущих людей, которые нашли друг друга в шторме. В нем был надрыв, крик о помощи и признание, которое они боялись произнести вслух.

Гарри ответил на него с той же яростной страстью. Он притянул Драко к себе, забыв о боли в плече, забыв о том, что за дверью этой комнаты их ждет война. В этом прикосновении было всё: их годы вражды, их тайное наблюдение друг за другом, их общее одиночество.

Драко застонал в поцелуй, его руки вцепились в мантию Гарри, словно он боялся, что тот исчезнет, превратится в дым. Это было единственное реальное, что осталось в их жизнях — тепло чужого тела и биение сердца.

Когда они, наконец, отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, не разрывая зрительного контакта.

– Нас убьют, – прошептал Драко, прижимаясь своим лбом к лбу Гарри. – И свои, и чужие.

– Пусть попробуют, – Гарри слабо улыбнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время появилась настоящая сила — не та, что дает палочка, а та, что рождается из свободы. – Мы больше не играем по их правилам.

Драко посмотрел на израненную руку Гарри, которая всё еще лежала на его плече. Он взял её в свои ладони и осторожно поцеловал изуродованную кожу, прямо там, где красовались слова «Я не должен лгать».

– Больше никакой лжи, – сказал он, глядя Гарри прямо в душу.

– Больше никакой, – эхом отозвался тот.

Они сидели на холодном полу Выручай-комнаты среди обломков Исчезательного шкафа, пока гроза снаружи постепенно затихала. Впереди был долгий путь, полный опасностей, предательств и, возможно, смерти. Им предстояло вернуться в мир, где их ждали роли врагов. Но теперь, в глубине души, там, куда не мог заглянуть ни Дамблдор, ни Темный Лорд, горел маленький, но яркий огонек.

Они знали правду друг о друге. И эта правда была сильнее любой магии.

– Тебе нужно к мадам Помфри, – Малфой помог Гарри подняться, придерживая его за талию. – Скажешь, что наткнулся на какое-то проклятие в коридоре.

– А ты? – спросил Гарри, глядя, как Драко пытается придать себе прежний, невозмутимый вид.

Малфой горько усмехнулся и поправил воротник.

– А я пойду к Снейпу. Скажу, что шкаф взорвался из-за моей ошибки. Он поверит. Он хочет верить, что я просто бездарный мальчишка, а не предатель.

Они дошли до двери. Гарри накинул мантию-невидимку, но прежде чем исчезнуть, он еще раз сжал руку Драко.

– Мы встретимся завтра. В туалете Миртл. В полночь.

Драко кивнул, и на мгновение его холодная маска дрогнула, пропуская искру тепла.

– В полночь, Поттер. И не смей опаздывать.

Дверь закрылась. Гарри шел по темному коридору, чувствуя, как горит рана на плече и как бешено колотится сердце. Мир всё еще был черно-белым, но теперь он знал: если смешать эти цвета, получится серебро — цвет волос мальчика, который только что спас его душу. И в этом серебряном сиянии была единственная надежда, ради которой стоило сражаться.