← Назад к обзору

Император китая

Ярость дракона и нежность шелка

Утро в Запретном городе началось не с пения птиц, а с приглушенного шепота слуг и шороха метел. Солнечные лучи пробивались сквозь резные ставни императорской спальни, высвечивая в воздухе медленно оседающие пушинки. Окумура Юки, одетый лишь в легкие черные брюки, стоял у окна, заложив руки за спину. Его мускулистая спина, испещренная татуировками, лоснилась в утреннем свете, а на лице играла та самая полуулыбка, которая заставляла министров трепетать, а женщин — терять голову.

Позади него раздавался тихий хаос. Десяток служанок в расшитых одеждах суетились вокруг массивного остова кровати. Точнее, того, что от нее осталось. Тяжелое дерево из редких пород, которое должно было стоять веками, треснуло в нескольких местах, словно тонкая щепа. Шёлковые простыни были разорваны в клочья, а из распоротых подушек по всей комнате разлетелся гусиный пух, создавая иллюзию локального снегопада посреди жаркого Пекина.

– Ваше Величество, – старшая служанка, низко кланяясь, старалась не поднимать глаз от пола, – мы заменим мебель в кратчайшие сроки. Просим прощения за задержку.

Юки обернулся, его небесно-голубые глаза искрились неприкрытым весельем. Он перевел взгляд на свою жену Мэй, которая сидела в кресле в дальнем углу комнаты, кутаясь в атласный халат. Её лицо пылало таким густым румянцем, что она казалась красной, как спелый гранат. Она упорно смотрела в чашку с чаем, делая вид, что происходящее её совершенно не касается.

– Не стоит извиняться, – бархатным голосом произнес Юки, и в его интонациях проскользнула лукавая нотка. – Просто в следующий раз выбирайте дерево покрепче. Видимо, имперские поставщики начали экономить на качестве, раз мебель ломается от... легкого порыва ветра.

При этих словах Мэй едва не поперхнулась чаем. Она бросила на мужа испепеляющий взгляд, в котором читалось обещание скорой и мучительной расправы, но Юки лишь шире улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

– Юки! – прошипела она, когда слуги, собрав остатки пуха, попятились к выходу. – Ты невыносим. Ты специально это делаешь?

– Делаю что, радость моя? – Юки подошел к ней вплотную, возвышаясь над креслом своей массивной фигурой. – Констатирую факт неисправности мебели? Или наслаждаюсь тем, как очаровательно ты краснеешь?

– Ты вел себя как... как настоящий варвар! – Она наконец подняла на него глаза, полные возмущения, но в глубине зрачков всё еще плескалось эхо ночной страсти. – Посмотри на эту комнату! Слуги теперь будут месяц обсуждать твой «темперамент».

– Пусть обсуждают, – Юки присел на подлокотник её кресла и коснулся пальцами её щеки. – Император должен быть сильным во всем. К тому же, сегодня прибывает Цезарь. Мне нужно быть в хорошем расположении духа, чтобы обсуждать с этим русским медведем новые торговые пути. А ничто так не бодрит с утра, как осознание того, что ночь прошла продуктивно.

Мэй хотела что-то возразить, но в этот момент в двери постучали. Голос адъютанта из-за дверей возвестил о том, что кортеж господина Сергеева уже въехал на территорию дворцового комплекса.

– Иди уже, – Мэй легонько толкнула его в плечо. – Оденься подобающе. И постарайся не сломать ничего в зале переговоров.

Юки рассмеялся, поцеловал её в висок и направился к гардеробной. Через сорок минут он уже выходил в главный зал, полностью преображенный. На нем был черный деловой костюм с жилетом, украшенным золотым узором, и длинное пальто-накидка с вышитыми драконами. Каждое его движение излучало мощь Ци, которая теперь, после ночной разрядки, текла по его жилам ровно и спокойно.

Цезарь Александрович Сергеев уже ждал его. Огромный, ростом два десять, с копной блондинистых волос и холодными серо-голубыми глазами, он выглядел как скала, о которую разбиваются океанские волны. Рядом с ним стоял его неизменный спутник и муж — адвокат Чон Ли Вон, чья утонченная внешность и черные волосы контрастировали с мощью Цезаря.

– Юки! – Цезарь шагнул навстречу и крепко пожал руку молодому императору. – Выглядишь подозрительно довольным. Неужели котировки акций на шанхайской бирже так подскочили?

– Акции — это скучно, Цезарь, – Юки хитро прищурился, приглашая гостей к столу, накрытому для завтрака. – Есть вещи куда более важные. Например, крепость древесины, поставляемой из ваших сибирских лесов.

Цезарь нахмурился, присаживаясь в кресло, которое под его весом жалобно скрипнуло.

– А что не так с нашей древесиной? Мы отправляем тебе лучший кедр и лиственницу.

Юки не выдержал и негромко хихикнул, поглядывая на вошедшую в зал Мэй. Она уже успела переодеться в строгое платье, но румянец всё еще не сошел с её лица.

– Понимаешь, – начал Юки, принимая из рук слуги чашку кофе, – сегодня ночью выяснилось, что ваш кедр не выдерживает... скажем так, интенсивного давления Ци. Кровать в моей спальне разлетелась в щепки.

Ли Вон, который как раз подносил к губам стакан воды, замер. Цезарь на секунду оцепенел, переводя взгляд с сияющего Юки на пунцовую Мэй, а затем оглушительно расхохотался. Его смех заполнил зал, заставляя хрустальные подвески на люстрах мелко дрожать.

– О, – Цезарь вытер выступившую слезу, – теперь я понимаю. Юки, друг мой, для твоих нужд нам придется поставлять тебе мореный дуб, выдержанный в ледяной воде лет сто. Обычное дерево просто не предназначено для таких... нагрузок.

– Прекратите оба! – Мэй с силой поставила тарелку на стол. – Мы здесь собрались обсуждать экономический саммит или мою личную жизнь?

– Одно другому не мешает, – Юки подмигнул Цезарю. – Если император не может обеспечить стабильность в собственной спальне, как он может гарантировать стабильность в регионе?

– В этом есть логика, – Ли Вон слегка улыбнулся, поправляя очки. – Но, боюсь, если мы внесем пункт о «прочности императорских кроватей» в официальный протокол, Сон Джин Ву окончательно потеряет дар речи.

При упоминании Монарха Теней атмосфера в зале стала чуть более серьезной. Юки отставил кофе и подался вперед.

– Джин Ву прибудет через час. Он всё еще пытается делать вид, что его семья — эталон спокойствия и выдержки. Ча Хэ Ин до сих пор не может простить мне того приема в аэропорту. Она считает, что я оскорбил их честь.

– Она просто не привыкла, что кто-то может смотреть на них сверху вниз, – Цезарь пожал плечами. – Охотники привыкли быть богами. А ты напомнил им, что они — лишь люди, получившие силу в долг. Твоя Ци — это твоё наследие. Их магия — это случайный дар системы.

– Именно поэтому я ценю наше партнерство, Цезарь, – Юки кивнул. – Ты не строишь из себя мессию. Ты строишь империю. Твои дети — наполовину русские, мои сыновья тоже несут в себе разную кровь. Мы создаем новый мир, где важны не порталы, а воля.

Переговоры потекли в деловом русле. Обсуждали распределение ресурсов Ци-конденсаторов, новые правила пересечения границ для обладателей высокого ранга энергии и вопросы образования. Юки вел дискуссию с легкостью мастера, жонглируя цифрами и фактами. Его мудрость, казалось, не соответствовала его юному возрасту — он видел на несколько ходов вперед, предсказывая реакцию мировых рынков на каждое свое слово.

Однако время от времени его взгляд возвращался к Мэй. Он видел, как она постепенно успокаивается, включаясь в обсуждение юридических тонкостей с Ли Воном. Её острый ум и внимание к деталям всегда помогали Юки находить слабые места в договорах.

Когда в зал наконец вошел Сон Джин Ву в сопровождении своей семьи, Юки даже не встал. Он лишь слегка склонил голову, приветствуя Монарха Теней.

– Господин Сон, – произнес Юки, и его голос эхом отозвался под сводами зала. – Рад видеть, что вы нашли время посетить мой скромный дом. Надеюсь, ваш перелет был более спокойным, чем моя сегодняшняя ночь.

Джин Ву нахмурился, чувствуя какой-то подвох в словах юноши. Ча Хэ Ин, стоявшая рядом, выглядела безупречно — строгое платье, холодный взгляд, идеальная осанка. Но Юки видел, как она побледнела, почувствовав исходящую от него волну уверенности и сытой, хищной силы.

– Мы здесь по делу, император Окумура, – сухо ответил Джин Ву. – Сеул обеспокоен вашими новыми указами о контроле над магическими зонами.

– Сеул обеспокоен тем, что теряет монополию, – Юки откинулся на спинку кресла. – Но мир изменился. Охотники больше не являются единственной защитой человечества. Мои технологии Ци делают порталы ненужными. Зачем рисковать жизнями людей, если можно просто стабилизировать пространство?

– Ваша технология еще не проверена временем, – вставила Ча Хэ Ин. – Вы играете с силами, которые не понимаете до конца.

Юки тихо хихикнул, и этот звук заставил Хэ Ин прикусить язык.

– Госпожа Ча, я потомок человека, который объединил Поднебесную, когда ваши предки еще охотились на кабанов с каменными наконечниками. Моя сила — это гармония с миром. Ваша — это насилие над ним. И если говорить о «проверке временем»...

Юки выразительно посмотрел на Цезаря, и тот понимающе кивнул.

– Мы сегодня утром уже обсуждали вопросы прочности и долговечности, – вставил Цезарь с самым серьезным видом, хотя в его глазах плясали чертики. – И пришли к выводу, что старые структуры просто не выдерживают напора новой энергии. Ломаются, понимаете? Буквально рассыпаются в прах под давлением.

Сон Сухо, восемнадцатилетний сын Джин Ву, который до этого молча стоял за спиной отца, сделал шаг вперед. Его глаза, точная копия отцовских, сверкнули гневом.

– Вы издеваетесь над нами? Мы приехали обсуждать безопасность региона, а вы говорите какими-то загадками!

Юки медленно перевел взгляд на юношу. Давление Ци в комнате мгновенно возросло. Сухо почувствовал, как его собственные магические каналы начали вибрировать, сопротивляясь чужеродной, но невероятно плотной энергии.

– Мальчик, – голос Юки стал холодным, как лед северных морей, – в этом зале говорят мужчины, которые несут ответственность за миллиарды жизней. Твое дело — слушать и учиться. Если ты хочешь поговорить о силе, я могу показать тебе разницу между охотником и императором прямо сейчас. Но боюсь, твоему отцу не понравится собирать тебя по кусочкам.

Джин Ву положил руку на плечо сына, останавливая его. Он чувствовал то же самое, что и Сухо — подавляющее превосходство Юки. Это было не просто количество маны, это была сама суть бытия, подчиненная воле одного человека.

– Сухо, назад, – скомандовал Джин Ву. – Император Окумура прав в одном: мир меняется.

– Вот и славно, – Юки мгновенно сменил гнев на милость, его лицо снова озарила легкая полуулыбка. – А теперь, раз уж мы прояснили позиции, давайте перейдем к обеду. Мэй настояла на том, чтобы меню было интернациональным. Хотя я лично рекомендую утку по-пекински. Она почти такая же нежная, как шёлк моих утренних простыней.

Мэй, которая только-только начала чувствовать себя комфортно, снова вспыхнула. Она резко встала из-за стола.

– Я пойду проверю, как там дети, – бросила она, не глядя на мужа. – А вы... продолжайте свои «мужские разговоры».

Когда она вышла, Юки проводил её долгим, полным обожания взглядом.

– Знаешь, Цезарь, – произнес он, когда двери за женой закрылись, – управлять империей — это просто. Самое сложное — это найти женщину, которая сможет выдержать твой характер... и твою Ци.

Цезарь хохотнул, хлопая ладонью по столу.

– Золотые слова, Юки! Ли Вон, запиши это, мы вставим это в преамбулу нашего следующего договора.

Джин Ву и его семья сидели, чувствуя себя лишними на этом празднике жизни. Они были величайшими героями своей эпохи, но здесь, в этом зале, они видели нечто иное. Они видели будущее, в котором не было места пафосу и вечной борьбе. Это было будущее, построенное на уверенности, страсти и непоколебимой воле одного юноши, который умел не только побеждать врагов, но и наслаждаться жизнью во всех её проявлениях.

Юки достал из кармана дорогую сигарету, щелкнул зажигалкой и выпустил облако ароматного дыма.

– Ну что, господа, – он обвел присутствующих безразличным, но в то же время проницательным взглядом. – Начнем перекраивать карту мира? Или подождем, пока я закажу новую кровать? Цезарь, ты говорил что-то про мореный дуб?

– Самый лучший, Юки! – Цезарь поднял свой бокал. – Выдержит даже падение метеорита!

– Тогда за прочность союзов, – Юки поднял свою чашку кофе, салютуя гостям. – И за то, чтобы в нашем мире ломалась только мебель, а не человеческие судьбы.

В этот момент Сон Джин Ву понял, что Корея больше не является ведущей силой. Настоящий император сидел перед ним, курил импортный табак и шутил о сломанной кровати, в то время как судьба планеты уже была зажата в его кулаке, украшенном золотыми когтями. И самое обидное было то, что этот шестнадцатилетний мальчишка действительно знал, что делает.

Саммит в Сеуле, который все так ждали, стал лишь фоном для триумфа Окумуры Юки. Он пришел не просить, он пришел диктовать условия. И делает он это с такой грацией и легкостью, что даже его враги не могли не восхищаться им.

А где-то в глубине дворца Мэй, глядя на свое отражение в зеркале, пыталась успокоить бьющееся сердце. Она знала, что Юки будет поддразнивать её еще долго. Но она также знала, что ни на что не променяет эту его ярость, эту мощь и ту нежность, с которой он смотрел на неё, когда они оставались наедине.

Империя Дракона стояла крепко. А мебель... мебель — это всего лишь дерево. В конце концов, у императора было достаточно золота, чтобы покупать новую кровать каждое утро. Главное, чтобы пламя в его глазах не угасало, освещая путь в новую, золотую эру человечества.