Истенный наследник
Осколки разбитого трона
Путь от Токио до Сеула занял мгновение — для Теневого Монарха пространство не имело значения. Но тяжесть, которую Сон Джинву принес с собой, была неподъемной даже для его божественных сил. Рядом с ним, в тени портала, стоял Сухо. Пятнадцатилетний подросток, который еще утром считал себя наследным принцем величайшего охотника, теперь выглядел так, словно его мир вывернули наизнанку и бросили в шредер.
Они вышли в тишине гостиной своего дома. Дом, который всегда казался Джинву крепостью, теперь ощущался как склеп, наполненный фальшивыми декорациями.
– Папа, – негромко позвал Сухо. Его голос дрожал. – То, что он сказал... про маму... про то, что я не...
Джинву не дал ему договорить. Он положил руку на плечо сына, чувствуя под ладонью мелкую дрожь.
– Мы поговорим об этом позже, Сухо. Иди в свою комнату. Сейчас мне нужно... разобраться.
Сухо хотел что-то возразить, но, взглянув в глаза отца — серые, как грозовое небо, в которых сейчас бушевал настоящий шторм, — лишь кивнул и быстро ушел.
Джинву остался один. Но тишина длилась недолго. Из глубины дома вышла Ча Хэ Ин. Она уже не была той испуганной женщиной, которую он оставил в кабинете. Она успела сменить домашнюю одежду на строгий костюм, её волосы были безупречно уложены, а лицо превратилось в непроницаемую маску.
– Ты вернулся, – констатировала она, присаживаясь в кресло. На столике перед ней лежал планшет, экран которого светился заголовками экстренных новостей. – Ты видел, что творит этот мальчишка? Он безумен. Он пытается разрушить всё, что мы строили десятилетиями.
– «Мы»? – Джинву медленно подошел к ней. Каждое его слово падало, как тяжелый камень. – Что именно мы строили, Хэ Ин? Стену из лжи?
– Мы строили символ! – она резко встала. – Миру нужен Теневой Монарх, у которого есть идеальная семья. Миру нужна надежда, а не скандалы двадцатилетней давности. Я уже связалась с отделом по связям с общественностью. Мы подадим встречный иск. Мы обвиним его в клевете и попытке шантажа. Его технологии, его деньги — всё это можно заморозить, если правильно разыграть карту национальной безопасности.
Джинву смотрел на неё и не узнавал. Неужели та девушка, которая когда-то привлекла его своим запахом и силой, превратилась в это?
– Он прислал уведомление из суда, Хэ Ин, – тихо сказал Джинву. – Ли Вон, его муж, уже запустил процесс. Там всё: доказательства суррогатного материнства Сухо, твои счета, твои приказы о блокировке информации. Откуда он это взял?
– Это неважно! – выкрикнула она, теряя самообладание. – Важно то, что этот... бастард... не имеет права диктовать нам условия!
– Бастард? – Джинву почувствовал, как тени в углах комнаты начали обретать форму. Игрит и Бер проявились сами собой, их ауры были полны угрозы, направленной не на врага, а на женщину перед ними. – Ты называешь моего первенца бастардом?
– Он — угроза! – Хэ Ин не отступала. – Я сделаю всё, чтобы стереть его из инфополя. Я уже отдала приказ своим людям...
– Каким людям, Хэ Ин? – перебил её Джинву. – Тем, что подчиняются тебе только потому, что я это позволяю?
Он прошел мимо неё, направляясь к своему старому архивному шкафу, который стоял в глубине библиотеки. В этом шкафу хранились вещи, к которым он не прикасался годами. Скрытый отсек, защищенный его собственной магией.
– Джинву, что ты делаешь? – в её голосе проскользнул страх.
Он не ответил. Теневая рука прошла сквозь дерево и металл, извлекая на свет старую, потемневшую от времени картонную коробку. Она не пахла магией. Она пахла пылью, старой бумагой и... едва уловимым ароматом лаванды. Ароматом Юми.
– Что это? – Хэ Ин попыталась подойти, но Бер преградил ей путь, издав предупреждающее шипение.
Джинву открыл крышку. Сверху лежала пачка писем. На каждом конверте — его имя, написанное знакомым аккуратным почерком. Даты... даты начинались с того самого дня, когда он ушел к Хэ Ин, и тянулись на протяжении пяти лет.
Он взял первое письмо.
«Джинву, я знаю, что ты занят спасением мира. Я не виню тебя. Но ты должен знать — у нас будет ребенок. Я справлюсь, просто хотела, чтобы ты знал...»
Сердце Монарха, которое, как он думал, давно стало холодным кристаллом, болезненно сжалось. Он перевернул конверт. Штамп почты Сеула. Письмо было доставлено в Ассоциацию.
– Почему я этого не видел? – спросил он, не оборачиваясь.
Хэ Ин молчала.
Джинву взял следующее письмо. Оно было написано через год после рождения Алекса. К нему была приложена фотография. Маленький мальчик с огромными голубыми глазами и взъерошенными черными волосами улыбался в камеру. На обороте надпись: «Ему сегодня год. Он очень похож на тебя, когда сердится».
– Хэ Ин, – голос Джинву стал опасно тихим. – Почему эти письма здесь? Почему они в моем доме, в моем сейфе, но я никогда их не читал?
– Я защищала тебя! – сорвалась она на крик. – Ты был на пике силы! Ты только что победил Монархов! Если бы это выплыло тогда, если бы ты отвлекся на какую-то девчонку с ребенком... мир бы рухнул!
– Мир бы не рухнул, – Джинву медленно повернулся к ней, держа в руках стопку фотографий. – Рухнула бы твоя сказка о «великой любви». Ты знала, что она просила о помощи?
Он вытащил последнее письмо. Оно было коротким, написанным неровным почерком.
«Джинву, Алекс серьезно болен. Его сила начала проявляться, и его тело не справляется. Мне не нужны твои деньги, мне нужна твоя магия, чтобы стабилизировать его. Пожалуйста. Ради него».
– Она умоляла меня, – прошептал Джинву, глядя на дату. – Это было пятнадцать лет назад. В тот самый месяц, когда мы праздновали «рождение» Сухо.
– Она была никем! – Хэ Ин задыхалась от ярости и страха. – Ты — бог! Ты не мог принадлежать ей! Я сделала то, что должна была! Я платила ей, чтобы она молчала, я угрожала ей, если она попытается приблизиться к тебе! И она ушла! Она сама выбрала исчезнуть!
– Она не выбрала, – Джинву подошел к ней вплотную. Его тень накрыла её, погружая комнату в искусственные сумерки. – Ты загнала её в угол. Ты лишила моего сына отца, когда он умирал от избытка маны, которую я ему передал. Ты знала всё это время.
– Да! Знала! – Хэ Ин подняла голову, в её глазах блестели слезы обиды. – И я бы сделала это снова! Посмотри на Сухо! Он — твой истинный наследник, он вырос в почете и блеске!
– Сухо — ребенок, которого ты купила, чтобы скрыть свою неполноценность, – ледяные слова Джинву заставили её вздрогнуть, как от удара. – А Алекс — мой сын, который выжил вопреки тебе. Который стал сильнее меня, потому что в нем есть человечность, которую ты во мне выжгла своей жаждой власти.
Джинву бросил письма на стол. Они рассыпались, как осколки разбитого зеркала.
– Завтра ты подпишешь все бумаги, которые пришлет Ли Вон, – сказал он. – Ты признаешь всё. Суррогатное материнство, подлог, преследование Окумуры Юми. Всё.
– Ты с ума сошел? – она отступила назад. – Это конец нашей карьеры! Это конец Ассоциации!
– Мне плевать на Ассоциацию, – Джинву посмотрел на свои руки, по которым пробегали черные искры. – Я Теневой Монарх. Я могу создать новый мир на руинах этого. Но я больше не позволю тебе прикасаться к моей жизни.
– Джинву, подожди... – она попыталась схватить его за руку, но его тело на мгновение стало неосязаемым, и она провалилась в пустоту.
– Уходи из этого дома, Хэ Ин, – бросил он. – Сейчас же. Твои вещи будут доставлены в твою квартиру в Каннаме. И не приближайся к Сухо. Он останется со мной.
– Ты не можешь... – начала она, но Бер издал такой громовой рык, что стекла в гостиной задрожали.
Хэ Ин, бледная и сломленная, попятилась к выходу. Она поняла, что проиграла. Золотая клетка, которую она так тщательно строила, распахнулась, но вместо свободы её ждала бездна забвения.
Когда входная дверь захлопнулась, Джинву опустился на диван. Он снова взял в руки фотографию маленького Алекса.
– Прости меня, Юми, – прошептал он, и в тишине комнаты это прозвучало как клятва. – Я был слеп. Но теперь я вижу всё.
В дверях гостиной стоял Сухо. Он слышал всё. Его лицо было мокрым от слез, но в глазах светилось странное понимание.
– Папа... – тихо сказал он. – Значит, Алекс... он правда мой брат? И мама... она правда...
– Иди сюда, сын, – Джинву протянул руку.
Сухо подошел и сел рядом. Джинву обнял его, впервые за долгое время чувствуя, что это не просто обязанность, а потребность.
– Мы всё исправим, – сказал Джинву. – Мы не сможем вернуть время, но мы можем попытаться стать теми, кем должны были быть.
– Он нас ненавидит, папа, – шмыгнул носом Сухо. – Ты видел его глаза? Он убьет нас, если мы придем снова.
– У него есть на это право, – Джинву грустно улыбнулся. – Но он Монарх. А Монархи знают цену не только силе, но и правде. Завтра мы полетим в Токио. Не как охотники. А как семья, которая хочет просить мира.
***
На следующее утро Сеул взорвался. Заголовки газет кричали о разводе века, о признании Ча Хэ Ин в махинациях и о том, что у Теневого Монарха есть старший сын — тот самый легендарный Алекс Окумура.
Алекс сидел на террасе своего пентхауса, потягивая кофе. Рядом Ли Вон просматривал свежую прессу, довольно улыбаясь.
– Она подписала всё, Ал, – сказал Ли Вон, откладывая планшет. – Без единого возражения. Джинву полностью лишил её поддержки. Она теперь никто.
Алекс промолчал, глядя на горизонт. Он чувствовал, как два мощных источника маны приближаются к его дому. Один — знакомый, холодный и величественный. Второй — молодой, дерзкий и полный надежды.
– Они здесь, – произнес Алекс, вставая.
– Ты их впустишь? – спросил Ли Вон, тоже поднимаясь.
Алекс посмотрел на свои руки, где на пояснице под футболкой горело родимое пятно — метка рода Сон. Он вспомнил лицо матери в её последние дни. Она никогда не говорила о Джинву с ненавистью. Только с тихой, бесконечной грустью.
– Да, – ответил Алекс. – Впусти. Но предупреди Рушаль, чтобы она не пугала парня. Кажется, мой младший брат решил, что я его новый кумир.
Двери лифта открылись. На пороге стояли Джинву и Сухо. Джинву не был в доспехах, на нем были простые джинсы и черная толстовка. Сухо держал в руках небольшую коробку — ту самую, с письмами.
– Мы пришли не воевать, Алекс, – сказал Джинву, останавливаясь в нескольких метрах.
Алекс скрестил руки на груди, его серьги качнулись в такт движению.
– Я знаю. Я видел новости. Ты разрушил свою жизнь за одну ночь. Зачем?
– Чтобы начать настоящую, – Джинву сделал шаг вперед и протянул коробку. – Это принадлежало Юми. И тебе. Я не имел права владеть этим.
Алекс медленно взял коробку. Его пальцы коснулись картона, и он на мгновение закрыл глаза, вдыхая аромат лаванды, который всё еще жил в складках бумаги.
– Она любила тебя до самого конца, – тихо сказал Алекс, открывая глаза. В них больше не было той ледяной ярости, только бесконечная усталость. – Даже когда я злился, когда проклинал твое имя, она говорила, что ты — это солнце, которое выбрало светить всем, забыв об одном маленьком цветке.
– Я был дураком, Алекс, – Джинву склонил голову. – И я не прошу тебя называть меня отцом. Я просто хочу, чтобы ты знал — я больше не буду тенью, которая мешает тебе жить.
Сухо робко выглянул из-за спины отца.
– Привет... брат, – прошептал он.
Алекс посмотрел на подростка, затем на Ли Вона, который ободряюще кивнул.
– Ну что ж, – Алекс отошел в сторону, освобождая проход. – Раз уж вы прилетели так рано, Ливончик как раз приготовил завтрак. Но предупреждаю: если Сухо начнет просить автографы на моих чертежах, я выкину его с балкона.
Сухо просиял, а Джинву впервые за двадцать лет почувствовал, как тяжесть в груди начинает таять.
Это не было прощением. Это было только началом долгого пути через осколки разбитой жизни. Но когда Алекс неловко приобнял Сухо за плечи, а Джинву встретился взглядом с Ли Воном, стало ясно: тени прошлого наконец-то нашли свое место.
В детской проснулась маленькая Юки и залилась звонким плачем. Алекс тут же сорвался с места, забыв о своем величии и рангах.
– Идите сюда, – крикнул он из комнаты. – Раз уж вы здесь, поможете с подгузниками. Монархи вы или нет, а мои дети требуют внимания.
Джинву улыбнулся. Настоящий Теневой Монарх наконец-то вернулся домой. Не в замок из камня и магии, а туда, где его ждали живые люди, готовые дать ему второй шанс.
И в этом утреннем свете Токио тени больше не казались угрожающими. Они были просто частью мира, в котором любовь оказалась сильнее самой древней магии.