← Назад к обзору

История Джафара

Тень великого визиря

Мэри Бастер всегда считала, что у каждой медали есть обратная сторона, а у каждого злодея — история, которую просто некому было выслушать. В её офисе, заваленном старыми подшивками и кофейными стаканами, витал дух неутомимого любопытства. Пока коллеги охотились за сплетнями о голливудских звёздах, Мэри смотрела глубже. Её интересовали те, кого мир привык ненавидеть по умолчанию.

Когда она переступила порог массивных ворот студии «Дисней», её не покидало странное чувство сюрреализма. Она пришла сюда не ради интервью с принцем или весёлым джинном. Её целью был человек, чьё имя стало синонимом коварства и жажды власти.

Охранник у входа долго изучал её пропуск, прежде чем указать на дальний павильон, скрытый в тени раскидистых пальм. Там, в полумраке декораций, воссоздающих роскошь Аграбы, её ждал он.

Джафар сидел в массивном резном кресле. Даже без своего знаменитого посоха с головой кобры он выглядел величественно и пугающе. Его длинные пальцы перебирали края чёрного шёлкового плаща, а взгляд тёмных глаз, казалось, прошивал Мэри насквозь.

– Вы смелая женщина, мисс Бастер, – голос его прозвучал низко, с едва уловимым вибрирующим оттенком. – Большинство людей предпочитает смотреть на меня через экран, чувствуя себя в безопасности за тонким слоем стекла.

Мэри поправила диктофон и села на предложенный стул, стараясь не выказывать волнения.

– Я здесь не для того, чтобы судить вас, Джафар. Я хочу понять. Весь мир знает, что вы сделали, но никто не знает, почему вы стали тем, кем стали. Что толкнуло вас на путь, который привел к пескам и заточению?

Джафар усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи, накопленной веками.

– «Почему»... Какой забавный вопрос. Все ищут одну-единственную причину, какой-то надлом, момент, когда свет погас. Но жизнь — это не вспышка молнии, мисс Бастер. Это долгая, изнурительная эрозия души под весом чужого презрения.

Он встал и медленно прошелся по студии. Его шаги были бесшумными, словно у хищника.

– Вы видите перед собой визиря, мечтавшего о троне. Но видели ли вы мальчика, который спал на раскаленных камнях рынка, потому что его родители были слишком бедны, чтобы купить даже кусок хлеба?

Мэри быстро записывала, боясь упустить хоть слово.

– Расскажите об этом. О начале.

– Моё начало пахло гнилыми фруктами и пылью, – Джафар остановился у окна, глядя на искусственный закат. – В Аграбе нет места для жалости. Если ты не родился с золотой ложкой во рту, ты — ничто. Я был умнее многих сверстников, я читал книги, которые находил в мусоре у домов ученых. Я изучал звезды, пока другие крали кошельки. И знаете, что я получил за свои знания?

– И что же? – тихо спросила журналистка.

– Пинок в ребра от стражника, который посчитал, что нищий не имеет права смотреть на небо с таким достоинством. В тот день я понял первую истину: знания без власти — это лишь способ острее чувствовать свою никчемность.

Он резко обернулся, и в его глазах блеснул огонь, который Мэри видела в мультфильмах, но здесь он казался пугающе реальным.

– Я служил султану десятилетиями. Вы видели этого человека? Добродушный старик, играющий в игрушки, пока его народ задыхается от налогов и произвола чиновников. Он был «добрым», потому что мог себе это позволить. А я был «злым», потому что мне приходилось разгребать навоз, который он называл государственным управлением.

– Но ведь были и другие пути, – возразила Мэри. – Реформы, убеждение...

– Убеждение? – Джафар расхохотался, и этот звук заставил Мэри вздрогнуть. – Вы когда-нибудь пробовали убедить льва, что ему не нужно есть антилопу? Султан жил в коконе из шелка и лести. Для него я был полезным инструментом, не более. Я был тем, кто принимал жестокие решения, чтобы он мог оставаться «святым». Я стал его тенью, а тени, как известно, со временем начинают ненавидеть свет, который их отбрасывает.

– Значит, магия стала для вас способом заявить о себе? – Мэри старалась направить разговор в русло его превращения.

– Магия стала моим единственным верным союзником. Она не лгала, не предавала и не смотрела на меня свысока из-за моего происхождения. Каждое заклинание, которое я учил втайне, по ночам, когда весь дворец спал, было кирпичиком в стене моей будущей свободы. Я не хотел просто власти ради власти, мисс Бастер. Я хотел порядка. Моего порядка.

– И ради этого порядка вы были готовы погубить принцессу? – Мэри внимательно следила за его реакцией.

Джафар на мгновение замолчал. Он подошел к столу и взял в руки декоративную лампу — лишь бледную копию той, настоящей.

– Жасмин... – произнес он почти шепотом. – Она была воплощением всего того, что я ненавидел и чем тайно восхищался. Она была свободна по праву рождения. Она могла позволить себе бунтовать, потому что знала: её всегда ждет мягкая постель. Мой план жениться на ней был не актом любви, это был акт высшей справедливости. Я хотел забрать то, что принадлежало им по праву крови, и сделать это своим по праву силы.

– Но в итоге вы оказались в лампе, – напомнила Мэри. – Это стоило того?

Джафар подошел к ней вплотную. Она почувствовала аромат сандала и чего-то древнего, сухого, как пустынный ветер.

– Лампа — это не конец. Это лишь долгая пауза в разговоре. Вы спрашиваете, почему я пошел на сторону зла? Потому что «добро» в этом мире слишком часто оказывается просто ленивым бездействием. Я выбрал действие. Я выбрал быть тем, кто меняет правила, а не тем, кто им подчиняется.

Мэри выключила диктофон. В студии воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом работающих кондиционеров.

– Вы получили свой ответ, журналистка? – Джафар снова сел в кресло, принимая свою привычную позу холодного величия.

– Я получила историю, – ответила Мэри, собирая вещи. – Но боюсь, читатели всё равно увидят в вас только злодея.

– Пусть видят, – он равнодушно махнул рукой. – Злодей — это всего лишь тот, чью историю рассказали те, кто победил. Но теперь, благодаря вам, у этой истории есть и мой голос.

Мэри шла к выходу, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Она знала, что этот материал взорвет прессу. Но в глубине души она понимала: Джафар не раскаивался. Он просто ждал своего часа, чтобы снова выйти из тени, и на этот раз никакие стены лампы не смогут его удержать.

Выйдя на яркое калифорнийское солнце, Мэри на мгновение зажмурилась. Ей показалось, что в шуме города она слышит тихий, вкрадчивый шепот восточного ветра, обещающий перемены, к которым мир еще не был готов.