Изгой Поттер в школе для девочек
Холод нефритового клинка
Утренний туман над холмами северного Пекина стелился низко, цепляясь за ветви карликовых сосен и окутывая сад камней поместья Е призрачным саваном. Было ровно пять утра. Воздух обжигал лёгкие чистым, сухим морозцем, разительно отличавшимся от промозглой сырости Шотландии.
Гарри стоял босиком на деревянном помосте открытой веранды, одетый лишь в свободные хлопковые штаны для тренировок. Его обнажённый торс, испещрённый тонкими белесыми шрамами — следами «воспитания» Дурслей и бесчисленных дуэлей в подземельях Слизерина, — покрылся лёгкой испариной.
В руках он держал катану. Лакированные чёрные ножны лежали рядом на полированных досках.
Выдох. Медленный, ровный, поднимающийся из самой глубины живота, как учил старый мастер в лондонском додзё.
Клинок рассёк утренний воздух с коротким, почти беззвучным шелестом. Гарри не использовал заклинаний — с тех пор, как родовая магия Поттеров была грубо отсечена предательским декретом Джеймса, привычные каналы в руках словно занесло битым стеклом. Но взамен удушающей европейской магии, требовавшей выкриков на латыни и взмахов деревянной палочкой, внутри него шевелилось нечто иное. Первобытная воля. Та самая скрытая сила древней крови Блэков, дремавшая до поры под гнетом чужих ожиданий.
Каждый шаг по деревянному настилу был выверен до миллиметра. Взмах сверху вниз — *субури*, разворот корпуса, блок, переход в колющий выпад. Сталь катаны слабо флуоресцировала серебристо-серым светом, реагируя на внутреннее намерение владельца. Она затупилась, когда он коснулся лезвия мыслью, и вновь обрела бритвенную остроту при резком рубящем ударе, срезавшем упавшую с ветки жёлтую хвою ровно напополам.
– Баланс смещён на правую пятку при переходе. В реальном бою тебя бы уже опрокинули подсечкой.
Гарри не вздрогнул. Он плавно завершил движение, описав полукруг остриём клинка, и замер в стойке *чудан-но камаэ*, лишь затем медленно повернув голову к источнику голоса.
В тени широкого навеса веранды, прислонившись плечом к резной колонне, стояла Нань. Девушка уже была в форме академии Чун Нань: строгий тёмно-синий блейзер с золотым гербом школы, белая рубашка с аккуратно завязанным галстуком и плиссированная юбка до колен, ничуть не скрывавшая её идеальную, пружинистую осанку бойца. Руки скрещены на груди, короткие волосы чуть взлохмачены, а тёмные глаза сканируют его с профессиональным, хирургическим хладнокровием.
– Правая сторона компенсирует застарелую травму плеча, – спокойно ответил Гарри на мандарине, опуская меч. – Но замечание верное. Я учту.
Нань слегка прищурилась, отталкиваясь от колонны и неслышной походкой выходя на свет.
– Ты занимался кэндо. Но здесь не спортивное татами, иностранец. В Чун Нань никто не станет ждать, пока ты поклонишься или примешь правильную стойку. Девчонки из клуба тхэквондо бьют на поражение, а уличные банды за пределами кампуса и вовсе не знают жалости.
– Я никогда не жил по правилам спортивных площадок, Нань, – Гарри мягко крутанул меч в руке и с безупречным щелчком вогнал его в ножны, не глядя на устье. – У меня было достаточно… учителей, которые пытались сломать мне хребет просто за факт моего существования. Пока что ни у кого не вышло.
В этот момент стеклянные раздвижные двери веранды тихо отъехали в сторону, и утреннюю тишину разорвал холодный, чистый, словно горный хрусталь, голос:
– Нань, почему машина ещё не подана? До звонка сорок минут, а мне ещё нужно зайти в студенческий совет.
Гарри обернулся.
На пороге стояла девушка, и одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять: перед ним та самая «ледяная королева», о которой предупреждала госпожа Чуньхуа.
Чуся Е была ослепительна той редкой, пугающей красотой, которая заставляет людей либо замирать в благоговении, либо чувствовать себя ничтожествами. Длинные, шелковистые иссиня-чёрные волосы спускались ниже лопаток, обрамляя точёное аристократическое лицо с высокими скулами. Тонкие линии бровей, чувственные, но плотно сжатые губы и глаза — пронзительные, цвета глубокого изумруда, невероятно похожие на глаза самого Гарри. Школьная форма сидела на ней с безупречной элегантностью, подчеркивая стройную фигуру, а аура надменного отчуждения вокруг неё была столь плотной, что казалось, будто температура на веранде упала на несколько градусов.
Она замерла, заметив полуобнажённого парня с мечом в руках. Её взгляд — ледяной, оценивающий и бесконечно высокомерный — скользнул по его лицу, задержался на шраме в виде молнии и опустился на обнажённый торс, перечеркнутый отметинами старых ран.
– А это ещё кто? – процедила Чуся, обращаясь исключительно к Нань, словно Гарри был предметом мебели. – Очередной наёмник из службы безопасности моей матери? Почему он ходит по гостевому крылу без формы и с оружием?
– Госпожа Чуся, это Гарри, – ровным тоном отозвалась телохранительница. – Гость вашей матери из Англии. С сегодняшнего дня он зачислен в наш класс.
Брови Чуся едва заметно взметнулись вверх, а в изумрудных глазах блеснуло неприкрытое раздражение:
– В наш класс? В Чун Нань? Мать окончательно сошла с ума? Мало нам было экспериментального набора с улицы, из-за которого школа превратилась в проходной двор для всякого отребья вроде Фэнг Циня, так теперь она притащила иностранца?
Гарри не двинулся с места. Взгляд его оставался абсолютно невозмутимым. В Хогвартсе над ним издевались чистокровные лорды, его поливал грязью собственный отец через кричалки, а декан факультета Снейп годами оттачивал на нём язвительность. Надменность шестнадцатилетней богатой наследницы вызвала у него лишь лёгкую тень саркастической усмешки.
– Доброе утро, мисс Е, – произнёс Гарри на безукоризненном китайском, слегка наклонив голову в вежливом, но совершенно не подобострастном полупоклоне. – Не беспокойтесь, я не претендую на ваше личное пространство. И уж тем более не собираюсь создавать вам лишних хлопот.
Чуся вздрогнула, услышав чистый мандарин без малейшего европейского акцента, но тут же нахмурилась ещё сильнее. Её задело его спокойствие. Большинство парней в её присутствии либо заикались, либо пытались распускать павлиньи перья. Этот же смотрел на неё так, словно видел насквозь — прямо сквозь её ледяную броню.
– Мне плевать, на что ты претендуешь, – отрезала она, разворачиваясь на каблуках. – Запомни сразу, иностранец: Чун Нань — это не курорт для избалованных мальчиков. Там правят сильные. Если ты думаешь, что статус протеже моей матери защитит тебя от кулаков местных девчонок или отморозков из уличных банд, ты вылетишь оттуда со сломанными рёбрами до конца недели. И даже не надейся, что я стану за тебя заступаться.
– Я бы очень удивился, если бы вы попытались, – тихо ответил Гарри ей в спину.
Чуся на мгновение замерла, желчно сжала кулаки, но не обернулась, стремительно скрывшись в коридорах особняка.
Нань проводила названую сестру взглядом, а затем повернулась к Гарри. На губах девушки-телохранителя играла едва заметная, одобрительная полуулыбка.
– Характер у неё тяжёлый, – констатировала Нань. – Но предупредила она тебя не зря. Одевайся, Гарри. Машина у парадного входа через двадцать минут. Посмотрим, сумеешь ли ты сохранить своё хладнокровие, когда окажешься внутри улья.
***
Академия Чун Нань напоминала неприступную средневековую крепость, перестроенную под ультрасовременный элитный кампус. Высокие кирпичные стены, увитые плющом, кованые ворота с массивными электронными турникетами, огромные стеклянные корпуса учебных блоков и циклопический спортивный комплекс, по размерам не уступавший стадионам международного класса.
Когда бронированный чёрный представительский лимузин семьи Е плавно затормозил у главных ворот, толпа учениц, спешивших на занятия, буквально замерла. Девушки расступались, провожая автомобиль благоговейными и завистливыми шепотами.
– Смотрите, машина старшей мисс Е…
– Сама Чуся соизволила приехать вовремя…
– А кто это с ней рядом? Подождите… это парень?!
Когда дверца открылась, и на брусчатку школьного двора первым ступил Гарри, в толпе повисла почти осязаемая тишина.
На нём была стандартная мужская форма Чун Нань, которую Ниа предусмотрительно подготовила с вечера: тёмно-серые классические брюки, белоснежная рубашка и тёмно-синий пиджак с эмблемой школы на нагрудном кармане. Но на этом сходство с редкими местными парнями заканчивалось. Гарри не сутулился, не озирался с виноватым или слащавым видом. Его плечи были расправлены, походка — бесшумной и пружинистой, а длинный плотный чехол за спиной, в котором покоилась катана, придавал ему вид странствующего мечника, случайно забредшего в современный мир.
Следом за ним из машины грациозно вышла Чуся, моментально натянув маску надменной недосягаемости, и замкнула шествие Нань, чей цепкий взгляд уже сканировал крыши и закоулки двора на предмет возможных угроз.
– Боже, он иностранец? – послышался приглушённый девичий визг из толпы первокурсниц.
– Какой высокий… А глаза! Вы видели его глаза? Они зелёные, как изумруды!
– Да бросьте, очередной слабак по обмену. Выглядит тощим. Спорим, девчонки из секции дзюдо уложат его за три секунды?
– А шрам? Смотри, у него на лбу шрам в виде молнии! Это татуировка? Какой жуткий…
Гарри привычно отфильтровывал пересуды. Шесть лет в Хогвартсе, где каждый его шаг на Слизерине сопровождался шипением за спиной, выработали в нём абсолютный иммунитет к чужому мнению. Он спокойно шёл на полшага позади Чуся, сохраняя дистанцию телохранителя, но не опуская головы.
– Эй! Дорогу освободите!
Громкий, развязный голос разорвал гул толпы.
Со стороны спортивных площадок к главному входу направлялась группа парней — редкое для Чун Нань зрелище. Впереди шествовал рослый, широкоплечий подросток с взъерошенными каштановыми волосами, расстёгнутым пиджаком и вызывающе засунутыми в карманы руками. Лицо его было привлекательным той грубоватой, уличной привлекательностью, которая часто кружит голову наивным школьницам, но в глазах сквозило неприкрытое самодовольство.
– Фэнг Цинь… – сквозь зубы процедила Нань, делая шаг вперёд и заслоняя Чуся плечом.
Чуся же, вопреки своим ледяным манерам, едва заметно вздрогнула, и в её взгляде мелькнуло странное, сложное выражение — смесь раздражения, неловкости и чего-то похожего на уязвлённую гордость.
– Доброе утро, Чуся! – крикнул Фэнг Цинь, демонстративно игнорируя предупреждающий взгляд Нань и бесцеремонно сокращая дистанцию. – Я слышал, ты вчера искала меня возле тренажёрного зала? Могла бы просто позвонить, я бы освободил для тебя вечерок!
Его дружки за спиной загоготали, свистя и отпуская пошлые смешки.
Чуся сжала зубы так, что на скулах выступили желваки:
– Фэнг Цинь, держи дистанцию. Я искала тебя исключительно по вопросу студенческого совета. Твой бойцовский клуб снова устроил погром в южном павильоне, и совет требует возмещения ущерба.
– Да брось ты эти бумажки, детка! – парень ухмыльнулся и протянул руку, явно намереваясь по-хозяйски коснуться её плеча. – Мы просто немного размялись с парнями из соседнего района. Лучше бы сказала спасибо, что я держу в узде местных шакалов, а не…
Договорить он не успел.
Между ладонью Фэнг Циня и плечом Чуся возникло препятствие. Тонкие, мозолистые пальцы Гарри перехватили запястье наглеца в паре сантиметров от ткани её блейзера. Хватка была не просто крепкой — она напоминала захват стального капкана, точно зажавшего лучевой нерв.
Воздух на площади мгновенно заледенел. Десятки студенток затаили дыхание. Никто в Чун Нань — абсолютно никто из парней — не осмеливался перечить Фэнг Циню, чьи кулаки держали в страхе весь экспериментальный поток.
– Тебе сказали держать дистанцию, – негромко, почти лениво произнёс Гарри.
Его голос звучал негромко, но в нём была та особенная, вибрирующая глубина, от которой у диких зверей шерсть встаёт дыбом.
Фэнг Цинь опешил. Улыбка сползла с его лица, сменившись бешеным изумлением. Он попытался выдернуть руку, но пальцы незнакомца лишь глубже впились в сухожилия, заставив кисть парня предательски онеметь.
– Ты ещё кто за чёрт? – прорычал Фэнг Цинь, наливаясь краской от унижения перед собравшейся толпой. – А ну пусти руку, сопляк белобрысый, пока я тебе её не вырвал с корнем!
– Гарри, не надо, – тихо, с едва уловимой тревогой бросила Чуся, явно не ожидавшая вмешательства иностранца.
Нань же, напротив, даже не пошевелилась. На её губах расплылась хищная усмешка, а руки остались свободно лежать вдоль швов юбки — она знала, что сейчас произойдёт.
– Ты шумишь, – спокойно констатировал Гарри. – Утро должно быть тихим.
Фэнг Цинь, взбешённый до предела, выбросил свободную левую руку в сокрушительном боковом свинге, целя прямо в челюсть наглеца. Удар был поставлен неплохо — сказывались сотни уличных драк, свист рассекаемого кулаком воздуха обещал сотрясение мозга.
Но Гарри даже не моргнул.
Трансфигурация реакций, вбитая годами уклонений от летящих проклятий и бесконечными часами в додзё, сработала безупречно. Чуть сместив корпус влево, Гарри пропустил кулак в сантиметре от щеки. Одновременно с этим он шагнул внутрь стойки противника, закрутил захваченное правое запястье Фэнг Циня вниз и навстречу, применив классический болевой приём айки-дзюдзюцу — *котэ-гаэси*.
Раздался сухой, пугающий хруст сустава.
Фэнг Цинь взвыл, потеряв равновесие, и полетел кувырком через собственную руку, с грохотом впечатавшись спиной в каменную брусчатку школьного двора. Пыль взметнулась в воздух, выбивая дух из лёгких задиры.
Гарри даже не сбил дыхания. Он стоял над поверженным лидером банды, глядя на него сверху вниз холодными изумрудными глазами, в которых не было ни гнева, ни злорадства — лишь абсолютная, подавляющая пустота.
– Твоя стойка открыта, а движения предсказуемы, – произнёс Гарри, поправляя ремень чехла с катаной на плече. – Не приближайся к ней больше.
Дружки Фэнг Циня остолбенели. Трое рослых парней стояли с открытыми ртами, не веря собственным глазам: их непобедимого главаря уложили одним плавным движением за две секунды.
– Ты… ублюдок… – прохрипел Фэнг Цинь, корчась на камнях и баюкая вывернутое запястье. – Тебе конец… Слышишь? Я тебя…
– Хватит! – властный, ледяной крик Чуся ударил подобно хлысту.
Она шагнула вперёд, и её глаза метали настоящие молнии. Но смотрела она сейчас не на поверженного поклонника, а прямо на Гарри. В её взгляде бушевал яростный ураган: шок, растерянность и глубокое, жгучее возмущение тем, что её привычный контроль над ситуацией был так бесцеремонно разрушен.
– Ты что о себе возомнил?! – прошипела она, подойдя к Гарри вплотную. – Ты первый день в школе и уже устраиваешь драку у всех на глазах?! Думаешь, показал силу и стал героем?
Гарри спокойно встретил её взгляд:
– Я защитил личные границы представительницы семьи, которая предоставила мне кров. Если для вас норма, когда уличные хамы распускают руки, мисс Е, то мои стандарты воспитания несколько иные.
Чуся задохнулась от возмущения. Никто и никогда не смел разговаривать с ней в подобном тоне.
– В класс, – процедила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Живо. Если тебя исключат до обеда, я лично попрошу мать вышвырнуть тебя обратно в твою Англию.
Она круто развернулась и зашагала к парадным дверям. Толпа учениц расступалась перед ней, но теперь взгляды сотен девушек были прикованы не к надменной наследнице, а к молчаливому иностранцу с катаной за спиной.
Нань поравнялась с Гарри, бросив мимолётный взгляд на кряхтящего на земле Фэнг Циня.
– Чистый бросок, – шепнула она так, чтобы слышал только он. – Но Фэнг Цинь не успокоится. Его дядя заправляет подпольными клубами боёв без правил в восточном районе.
– Пусть зовёт хоть дядю, хоть самого императора, – так же тихо отозвался Гарри. – В моей жизни были враги пострашнее недоучившихся хулиганов.
***
Класс 2-А академии Чун Нань представлял собой просторную аудиторию с панорамными окнами, выходящими на бамбуковую рощу. Но атмосфера внутри была наэлектризована до предела.
Классный руководитель — невысокий, нервный мужчина лет сорока по фамилии Чжан — представил Гарри скомканно и торопливо, явно опасаясь сидевших на первых партах влиятельных учениц.
– Итак… кхм… знакомьтесь, это Гарри. Студент по специальной программе обмена из Великобритании. Прошу любить и жаловать. Садись… э-э… вон туда, на последний ряд у окна.
Гарри кивнул и под перекрёстным огнём десятков девичьих взглядов прошёл в конец кабинета. Место было идеальным: угол, панорамный обзор на весь класс и окно, через которое в случае опасности можно было легко покинуть помещение.
Ирония судьбы заключалась в том, что прямо перед ним сидела Чуся Е, а наискосок через проход — Нань.
Весь первый урок истории современного Китая Гарри чувствовал на себе прожигающий взгляд чёрных волос спереди. Чуся сидела идеально прямо, её спина казалась натянутой струной, но её тетрадь оставалась почти пустой: ручка в её тонких пальцах то и дело замирала, выводя нервные закорючки на полях.
Когда прозвенел звонок на большую перемену, учитель Чжан пулей вылетел из класса, прекрасно понимая, что сейчас начнётся.
Едва дверь закрылась, тишину разорвал скрип отодвигаемых стульев.
К парте Гарри немедленно направились три девушки. Впереди шла высокая, мускулистая старшеклассница с короткой стрижкой под мальчика и перебинтованными костяшками пальцев — капитан школьного клуба тхэквондо, судя по вышитому поясу на сумке. Следом за ней шагали две её подруги, чьи взгляды не предвещали ничего хорошего.
– Эй, новенький, – капитан клуба тяжело оперлась ладонями о парту Гарри, нависая над ним. – Ты, кажется, попутал берега. Уложить Фэнг Циня исподтишка на глазах у всей школы — это, конечно, круто для сопливого гайдзина. Но в Чун Нань есть свои правила.
Гарри даже не поднял головы от учебника китайской грамматики, который спокойно листал:
– Правило первое: не мешать другим читать? Похвально, но вы его только что нарушили.
Девушка опешила от такой наглости, её лицо перекосило от злости:
– Ты издеваешься?! Ты знаешь, кто я?! Я Ли Вэй, чемпионка города по тхэквондо среди юниоров! Ты опозорил парней из нашего потока, а значит, бросил вызов всей боевой секции Чун Нань!
– Ли Вэй, уймись, – раздался спереди холодный голос Чуся. Наследница не обернулась, продолжая смотреть в окно, но тон её был не терпящим возражений. – Не устраивай цирк в моем классе.
– Извини, Чуся, но это дело чести школы! – отрезала спортсменка, не сводя глаз с Гарри. – Вставай, англичанин. После уроков. Спортивный зал номер два. Татами. Либо ты выходишь против меня один на один по правилам полного контакта, либо прямо сейчас встаешь на колени и извиняешься перед школой за то, что распустил руки!
В классе воцарилась гробовая тишина. Даже Нань отложила телефон, с интересом наблюдая за развитием событий.
Гарри медленно закрыл учебник. Положил его на угол парты. Затем поднял взгляд на Ли Вэй.
В его глазах не было ни страха, ни вызова. Только та самая жуткая, потусторонняя пустота, которую он когда-то приобрёл в чулане под лестницей и закрепил в подземельях Слизерина. Это был взгляд человека, который видел смерть лицом к лицу, убивал гигантских чудовищ и хоронил собственные надежды.
Ли Вэй невольно сглотнула, ощутив, как по спине пробежал ледяной холодок. Этот парень… он не выглядел как подросток. От него разило скрытой, хищной опасностью, перед которой меркли любые спортивные пояса и медали.
– На колени? – тихо переспросил Гарри. В его голосе скользнула едва различимая, леденящая душу усмешка. – Запомни одну простую вещь, чемпионка. Я не встал на колени перед древнейшим магическим родом своей страны. Я не склонил голову перед величайшим волшебником века, пытавшимся сломать мою волю. И уж тем более я не опущусь перед избалованной девчонкой, которая возомнила себя хозяйкой мира только потому, что умеет махать ногами на мягких матах.
С каждым его словом воздух в кабинете словно густел. Остаточная духовная энергия Гарри, запертая в теле после разрушения магических каналов, слабо срезонировала с клинком за его спиной. Чехол с катаной едва заметно вибрировал.
– Ты… – Ли Вэй отшатнулась от парты, внезапно осознав, что не может нормально вздохнуть. Первобытный инстинкт самосохранения буквально кричал ей: *беги*.
– Зал номер два. После уроков, – закончил Гарри, снова раскрывая книгу на нужной странице. – Я приду. Но правил полного контакта ты пожалеешь первой. А теперь отойди. Ты загораживаешь свет.
Девушки из клуба тхэквондо, не проронив больше ни слова, поспешно ретировались, ошеломлённые и напуганные аурой чужака.
Когда шаги затихли, Чуся медленно повернулась в пол-оборота. Её изумрудные глаза были широко распахнуты. Она смотрела на Гарри так, словно увидела перед собой призрака.
– «Перед древнейшим магическим родом»? – тихо процитировала она его слова, нахмурившись. – Ты бредишь? Или строишь из себя героя фантастического романа?
Гарри поднял на неё спокойный взгляд:
– Считайте это фигурой речи, мисс Е. Метафорой, объясняющей, почему меня невозможно запугать дешёвым школьным давлением.
Чуся прикусила нижнюю губу. Впервые в жизни её ледяная броня дала настоящую, глубокую трещину. Этот парень был загадкой. Опасной, непредсказуемой и… странно притягательной. В нём не было фальши, не было желания выслужиться перед её миллиардным состоянием. Он был абсолютно автономен. Одинокий волк, пришедший из ледяной пустоты.
– Ты дурак, Гарри, – тихо сказала она, отворачиваясь обратно к окну. Но в её голосе уже не было прежней надменности. – Ли Вэй — жестокий боец. Она ломает кости соперникам на соревнованиях.
– Пусть попробует, – равнодушно отозвался он.
Сбоку послышался тихий смешок Нань. Телохранительница посмотрела на Гарри сквозь полуопущенные ресницы, и в её глазах пылал неподдельный восторг воина, нашедшего достойного соратника:
– Я займу лучшие места на трибунах, иностранец. И если ты проиграешь… я сама тебя добью.
– Не дождёшься, Нань, – впервые за весь день губы Гарри тронула настоящая, искренняя улыбка слизеринца. Острая, опасная и обещающая бурю.
***
Послеобеденный спортивный зал номер два гудел, как встревоженный улей.
Слух о том, что загадочный переводчик-иностранец, одним ударом раскидавший банду Фэнг Циня, принял вызов самой Ли Вэй, разнёсся по Чун Нань со скоростью лесного пожара. На трибунах вокруг центрального додянга собралось не менее двух сотен учениц. Здесь были и представительницы студенческого совета, и спортсменки, и просто любопытные старшеклассницы.
В первом ряду сидела Чуся Е. Её лицо вновь приняло маску непроницаемого холода, но пальцы, сжимавшие край кожаной сумочки, побелели от напряжения. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стояла Нань, внимательно наблюдавшая за выходом бойцов.
Чуть поодаль, опершись на костыль и баюкая загипсованное запястье, стоял хмурый как грозовая туча Фэнг Цинь в окружении своей банды. Он пришёл посмотреть на расправу над чужаком.
– Он труп, – злобно сплюнул Фэнг Цинь. – Ли Вэй не прощает таких вещей. Она вобьёт его зубы прямо в глотку.
– Заткнись, Фэнг Цинь, – не оборачиваясь, бросила Чуся. – Твоё мнение здесь никого не интересует.
В этот момент на маты ступила Ли Вэй. Она была в белоснежном добоке с чёрным поясом, на руках — лёгкие накладки для соревнований, на ногах — футы. Её глаза горели жаждой реванша за утренний позор в классе.
С противоположной стороны на татами неторопливо вышел Гарри.
Он снял школьный блейзер и галстук, оставшись в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и тёмных форменных брюках. Обувь он оставил у края площадки, ступая по плотному мату босыми ногами. Свою катану он оставил на попечение Нань, выйдя с абсолютно пустыми руками.
– Никаких защитных жилетов? – громко усмехнулась Ли Вэй, разминая шею с характерным хрустом. – Ты слишком самоуверен, мальчик. Судья! Правила простые: бой без ограничения времени, до нокаута или сдачи!
В роли судьи выступал один из старших тренеров школы — рослый кореец, который лишь молча кивнул, оценивая габариты соперников:
– Бойцы, поклон!
Ли Вэй отвесила короткий, резкий поклон. Гарри лишь слегка наклонил голову, не сводя с неё глаз.
– Чунби… Сиджак! (Приготовиться… Начали!)
Ли Вэй сорвалась с места мгновенно. Её скорость была действительно впечатляющей для школьницы: серия быстрых обманных финтов, взмах передней ногой и сокрушительный *долио-чаги* (круговой удар ногой в голову), способный проломить деревянный брус.
Трибуны ахнули.
Но Гарри словно читал её движения за секунду до их начала. Лёгкий нырок под траекторию удара — пятка Ли Вэй со свистом рассекла воздух над его взъерошенными чёрными волосами.
Не давая ему опомниться, девушка крутанулась на опорной ноге, выбрасывая тяжелейший удар с разворота пяткой в грудь — *торнё-чаги*. Удар разрушительной силы, от которого обычный человек улетел бы на пять метров с переломанными рёбрами.
Гарри не стал уклоняться.
Он шагнул навстречу удару, сокращая дистанцию до критической, и в долю секунды выставил предплечья крестом, погасив инерцию пятки Ли Вэй в самом начале траектории, прежде чем удар набрал полную мощь. Глухой звук удара эхом разнёсся по залу.
Ли Вэй замерла на одной ноге, с ужасом осознав, что её удар просто заблокировали «намертво», словно она пнула гранитную скалу.
– Твоя сила строится на дистанции, – негромко произнёс Гарри прямо ей в лицо. Его изумрудные глаза сверкнули из-под чёлки. – В клинче ты беспомощна.
Его руки скользнули по её ноге, мгновенно перехватывая голень. Захват, резкий подшаг с разворотом бедра — и идеальный бросок через бедро (*о-госи*) оторвал чемпионку от матов.
Ли Вэй беспомощно взмыла в воздух и с оглушительным грохотом рухнула спиной на татами. Воздух со свистом вырвался из её лёгких. Но прежде чем она успела осознать произошедшее, колено Гарри мягко, но неотвратимо прижало её диафрагму к полу, а его правая ладонь замерла в сантиметре от её горла. Пальцы были сложены в форме «копья» — смертоносный тычок в кадык, от которого не защитит ни один пояс.
Зал онемел.
Секундомер на табло показывал: с момента команды «Начали» прошло ровно шесть секунд.
Ли Вэй лежала на спине, широко раскрыв глаза от первобытного ужаса. Она видела перед собой тонкую белую ладонь парня, чувствовала тяжесть его веса и понимала: если бы это был настоящий бой насмерть, она была бы уже мертва. Дважды.
– Сдаёшься? – тихо спросил Гарри.
Девушка судорожно сглотнула, с трудом выдавив из перехваченного спазмом горла:
– С… сдаюсь.
Гарри мгновенно убрал руку, поднялся на ноги и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Дыхание оставалось идеально ров