← Назад к обзору

Измена И новые начало

Шепот углей в холодном зале

Юми открыла глаза, и реальность обрушилась на нее свинцовой тяжестью. Голова гудела, словно внутри кто-то методично бил в гонг, а веки казались опухшими и липкими от выплаканных слез. Комната была погружена в предрассветные сумерки — то самое время, когда тени кажутся длиннее, а правда — острее.

Она села на кровати, чувствуя непривычную легкость в груди. Исповедь на тренировочном поле, крики, объятия Зуко — всё это вырвало гнойник, который зрел в ней месяцами. Она больше не была одна в этой удушающей тишине. Теперь все знали.

Юми встала, не заботясь о том, как выглядит. Босые ноги коснулись холодного пола, вызывая легкую дрожь. Она не стала расчесывать спутанные черные волосы, которые сейчас напоминали воронье гнездо, и даже не накинула халат поверх короткого тренировочного топика и свободных штанов. Ее тело, поджарое и сильное, хранило следы вчерашнего спарринга — несколько синяков на предплечьях, но она их не замечала.

Тихо, стараясь не разбудить спящих в других комнатах, она прокралась в общую гостиную. В камине еще теплились угли, отбрасывая на стены тусклый оранжевый свет. Юми достала из тайника за книжной полкой флягу с крепким огненным вином — напитком, который обычно берегли для холодных ночей в походах.

Она опустилась на низкий диван, откинула голову на спинку и сделала долгий, обжигающий глоток прямо из горлышка. Жидкость опалила горло, заставляя внутренности потеплеть. В пупке тускло блеснул пирсинг в виде огненного цветка — подарок Аанга на их первую годовщину. Тогда он говорил, что это символ ее неугасаемой страсти. Юми горько усмехнулась, чувствуя, как металл холодит кожу. Символ мертвой любви.

Тихий скрип половицы заставил ее вздрогнуть, но она не обернулась. Она узнала этот шаг — тяжелый, уверенный, но сейчас какой-то надломленный.

Зуко вошел в комнату, выглядя так, будто не спал всю неделю. Его парадные одежды Лорда Огня были смяты, ворот расстегнут, а золотистые глаза казались потухшими. Он остановился в дверях, и его взгляд невольно скользнул по фигуре Юми. В полумраке она казалась хрупким изваянием из фарфора и стали. Он отметил и ее тонкую талию, и рельеф мышц на животе, и то, как беззащитно была открыта ее шея, когда она снова приложилась к фляге.

– Оставь немного и для меня, – негромко произнес он, подходя ближе.

Юми вздрогнула, но тут же расслабилась. Она протянула ему флягу, когда он сел рядом — так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела. Маги огня всегда были теплее обычных людей, но сейчас этот жар был единственным, что удерживало ее от того, чтобы снова задрожать.

Зуко сделал крупный глоток, поморщился от крепости напитка и выдохнул тонкую струйку пара.

– Уголек... как ты? – прохрипела Юми, используя старое прозвище, которое они дали друг другу еще во время войны, когда только начинали дружить.

Она не выдержала и склонила голову ему на плечо. Волосы щекотали его шею, но Зуко не шелохнулся.

– Честно? Не знаю, Чертенок, – отозвался он, прислоняясь своей головой к ее макушке. – Такое чувство, будто я снова стою перед отцом в день дуэли. Только в этот раз удар пришел не в лицо, а в спину. И нанес его человек, которому я доверил свою жизнь. И свое сердце.

Они сидели в тишине, передавая флягу друг другу, как трубку мира. Им не нужны были лишние слова, чтобы описать ту бездну, в которую они оба рухнули. Юми понимала его ярость — Катара была для Зуко якорем, символом того, что он достоин любви, несмотря на свое прошлое. А Зуко понимал ее опустошение — Аанг был для Юми всем миром, ради которого она была готова сжечь свои амбиции.

– Знаешь, что самое смешное? – Юми горько усмехнулась, глядя на тлеющие угли. – Я ведь верила ему. Когда он говорил, что Катара — просто друг. Когда он целовал меня в лоб после того, как весь день пропадал с ней «по делам Аватара». Я чувствовала себя сумасшедшей ревнивицей. Думала, что проблема во мне. Что я недостаточно добрая, недостаточно понимающая... не такая «святая», как она.

– Ты была слишком хороша для него, Юми, – голос Зуко стал жестким. – Мы оба были слишком слепы. Катара... она всегда говорила о честности. О том, что ложь отравляет душу. Видимо, на нее саму эти правила не распространяются, когда дело касается Аватара.

Юми почувствовала, как по щеке снова покатилась одинокая слеза. Она быстро смахнула ее, но Зуко заметил. Он перехватил ее руку, осторожно сжимая пальцы.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он.

Юми неохотно повернула лицо. В тусклом свете камина она выглядела разбитой, но в ее небесно-голубых глазах всё еще горел тот самый огонь, который когда-то заставил Зуко уважать ее как воина. Она была сломлена, но не уничтожена. Красота ее боли была пугающей и притягательной одновременно.

Зуко почувствовал странный порыв. Это не было похотью или желанием отомстить своим бывшим партнерам. Это было глубокое, первобытное стремление к теплу, к кому-то, кто разделяет твой шрам. Он медленно потянулся к ней, давая ей время отстраниться. Но Юми не шевельнулась.

Их губы встретились в коротком, горько-соленом поцелуе. Это было похоже на столкновение двух тонущих людей, которые пытаются вдохнуть немного воздуха друг у друга. В этом жесте было больше сочувствия, чем страсти. Зуко почувствовал вкус огненного вина и соли на ее губах. Через минуту он медленно отстранился, тяжело дыша.

– Прости, – прошептал он, не выпуская ее руки. – Я не должен был...

– Нет, – Юми прикрыла глаза, прижимаясь лбом к его лбу. – Спасибо. Мне нужно было почувствовать, что я еще живая. Что я не призрак в этом храме.

Зуко глубоко вздохнул, принимая какое-то важное решение. Он смотрел на нее — на эту сильную женщину, которую предали так же подло, как и его.

– Я возвращаюсь в Страну Огня, Юми, – сказал он, и его голос больше не дрожал. Теперь в нем была сталь Лорда Огня. – Прямо сегодня. Мне больше нечего делать в Республиканском городе. Здесь каждый камень напоминает мне о лжи. Катара может оставаться здесь, может идти к Аангу, мне всё равно. Я официально разорву нашу помолвку через послов.

Он замолчал на секунду, вглядываясь в ее лицо.

– Поехали со мной, – прошептал он. – В столице сейчас весна. Цветет вишня. Тебе нужно сменить обстановку. Тебе нужно место, где тебя будут ценить не как дополнение к Аватару, а как мастера огня. Как человека.

Юми замерла. В голове пронеслись образы: лица Аанга и Катары, их вечные оправдания, их взгляды, полные вины и тайного торжества. Она представила, как останется здесь, как будет вынуждена видеть их каждый день, слышать их голоса, делать вид, что всё в порядке ради «мирового спокойствия».

– Да, – выдохнула она, и это слово сорвалось с ее губ легче, чем она ожидала. – Я согласна, Зуко. Забери меня отсюда.

Зуко кивнул, и на его лице впервые за долгое время появилась тень слабой, но искренней улыбки. Он встал, увлекая ее за собой.

– Собирайся. У нас мало времени. Мы уйдем до того, как они проснутся и начнут свои «искренние разговоры».

Юми смотрела, как он выходит из комнаты, и впервые за долгое время почувствовала, что пламя внутри нее больше не обжигает. Оно начало согревать.

***

Солнце только начало золотить верхушки гор, когда две фигуры в темных плащах направились к загонам для летающих зубров. Сокка и Тоф уже ждали их там.

– Значит, уходите? – Сокка выглядел помятым, но его взгляд был ясным. Он подошел к Зуко и крепко пожал ему руку. – Я тебя не виню. Если бы я мог, я бы тоже улетел на край света.

– Ты всегда можешь приехать в гости, Сокка, – ответил Зуко. – Мои двери для тебя всегда открыты.

Тоф подошла к Юми и легонько ударила ее кулаком в плечо.

– Эй, Чертенок. Не кисни там, в этой своей Стране Огня. Если Искорка будет приставать — просто подпали ему мантию.

Юми слабо улыбнулась и обняла маленькую магичку земли.

– Спасибо, Тоф. За всё.

Они уже забирались на спину зубра, когда со стороны главного входа послышались торопливые шаги. Аанг и Катара выбежали на площадку. Аанг выглядел растерянным, его одежда была в беспорядке, а на лице всё еще красовался след от удара Сокки. Катара прижимала руки к груди, ее глаза были красными от слез.

– Зуко! Юми! Стой! – закричал Аанг, делая шаг вперед. – Мы должны поговорить! Мы можем всё объяснить!

Зуко даже не обернулся. Он уверенно взял поводья.

Юми же посмотрела на них сверху вниз. Она видела их — великого Аватара и целительницу мира — и не чувствовала ничего, кроме легкой брезгливости. Они казались ей теперь такими маленькими на фоне огромного неба.

– Нам больше не о чем говорить, Аанг, – громко произнесла она, и ее голос разнесся над ущельем. – Ты выбрал свое счастье ценой нашей правды. Теперь живи с этим.

– Катара, – Зуко всё же бросил короткий взгляд на бывшую возлюбленную. – Кольцо я оставил на столе. Надеюсь, оно тебе больше не понадобится.

– Зуко, пожалуйста... – всхлипнула Катара, делая шаг к ним, но Сокка преградил ей путь, сложив руки на груди. Его холодный взгляд заставил ее замереть на месте.

– Яп-яп! – скомандовал Зуко.

Зубр тяжело взмахнул хвостом и оторвался от земли. Юми чувствовала, как потоки холодного воздуха бьют ей в лицо, унося с собой запах старой жизни, запах благовоний храма и горький вкус предательства.

Она посмотрела на Зуко, который сидел впереди, уверенно направляя зверя в сторону горизонта, где вставало яркое, ослепительно-рыжее солнце. Он обернулся и протянул ей руку. Юми вложила свою ладонь в его, чувствуя крепкую хватку.

Прошлое осталось позади, внизу, среди облаков и разбитых надежд. Впереди была Страна Огня — суровая, жаркая и честная. И впервые за три года Юми знала, что она больше не лишняя. Она была там, где должна быть. Рядом с тем, кто понимал цену каждого шрама на ее душе.

Пепел на языке наконец-то сменился вкусом свободы.