Изменение мира
Взгляд Царя Обезьян
Юки спал.
В полумраке древней пагоды его дыхание было едва слышным, ровным и глубоким, каким бывает только сон существ, проживших больше двух тысяч лет. Черные шелковые пряди разметались по темной ткани футона, оттеняя фарфоровую белизну кожи. На его обнаженном плече и лопатке тускло белели тонкие серебристые полосы — проклятые шрамы от небесных молний Нефритового Императора. Мой дракон свернулся под легким шелковым покрывалом, расслабленный, насытившийся и абсолютно безмятежный.
Я приподнялся на локте, любуясь им. Мой светлый пушистый хвост лениво шевельнулся, щекотнув кончиком бедро спящего.
Юки был моим сокровищем. Моим единственным равным во всех девяти небесах и десяти преисподних. Ради него я когда-то крушил нефритовые колонны небесного дворца, и ради него готов был сжечь хоть сотню смертных миров. Но сегодня мой дракон слишком много говорил о ком-то другом. О каком-то смертном мальчишке. Сон Джинву. Теневой Монарх.
Я тихо, утробно хмыкнул, чувствуя, как в груди шевельнулось древнее, ревнивое любопытство. Смертный, сумевший удивить моего придирчивого Юки? Смертный, который без колебаний выбросил свою бабу на помойку и принялся перекраивать будущее своего жалкого народца по одному лишь слову сбежавшего дракона? На это стоило взглянуть собственными глазами.
Я бесшумно выскользнул из-под покрывала. Мое стодевяностопятисантиметровое тело не издало ни звука — мышцы двигались с кошачьей грацией, выверенной веками великих войн.
Первым делом я натянул черные свободные штаны, перехватив их широким поясом, и надел свой любимый белый топ без рукавов. Тонкий шелк с глухим воротом-стойкой плотно обтянул широкую грудь, золотой драконий узор блеснул в полутьме, а обнаженные плечи приятно овеяло утренней прохладой. На запястья привычно легли широкие черные напульсники.
Прежде чем уйти, я навел порядок. На низкий деревянный столик возле футона я поставил тяжелую глиняную чашу, до краев наполненную ледяной родниковой водой из тайного горного ключа. Рядом на чистое полотенце выложил три спелых, крупных персика с бархатистой розовой кожицей — сладких, налитых медовым соком, какие Юки любил больше всего на свете.
Я наклонился к спящему мужу. Мои пальцы бережно убрали черную шелковистую прядь с его бледного лба.
– Спи, моя ящерка, – прошептал я едва слышно, коснувшись губами его виска, а затем прижавшись поцелуем к серебристому рубцу на его ключице. – Я только схожу погляжу на твою новую забаву.
Я выпрямился и вышел на полуразрушенную террасу святилища.
Утреннее солнце только начинало окрашивать верхушки сосен на горе Инвансан в золотистый цвет. Взмахнув рукой, я проверил золотой барьер. Священный купол, сплетенный из моей чистейшей первородной праны, стоял несокрушимой стеной. Ни одна тварь из низших миров, ни один смертный маг и ни одна небесная ищейка не смогли бы пробить эту защиту или даже почуять спящего внутри дракона. Юки был в полной безопасности.
– Ну что ж, – оскалился я, и две темные круглые метки на моем лбу на миг блеснули золотом. – Посмотрим, что из себя представляет правитель теней.
Один толчок сильных ног — и каменная терраса ушла вниз.
Я не летел на волшебном облаке, чтобы не привлекать лишнего внимания к небесам. Я прыгал. Скала, вершина вековой сосны, выступ утеса — пространство сминалось под моими подошвами. Спуск с крутых склонов Инвансана занял у меня меньше трех вздохов.
Едва мои ноги коснулись асфальта на окраине Сеула, в нос ударила отвратительная вонь.
Юки был прав. Земля стонала. В воздухе стоял тяжелый, затхлый дух гниющей маны. Смертные закачали эту чужеродную энергию в свои машины, в свои дома, в свои крошечные жизни, но сейчас каналы забивались, как засорившиеся сточные канавы. Под асфальтом на глубине сотен метров еле заметно вибрировали тектонические пласты — природа готовилась хорошенько встряхнуть зарвавшихся букашек.
Но эти слепцы продолжали суетиться. Они бежали к станциям метро, ругались в застрявших машинах и пялились в экраны, даже не понимая, что пол под их ногами уже начал тлеть.
Я шел сквозь толпу, засунув руки в карманы черных штанов, а мой светлый хвост лениво покачивался за спиной. Я даже не скрывал его — наложил простейший морок отвода глаз. Для смертных я казался просто высоким, крепким блондином-иностранцем в необычной рубахе. Женщины оборачивались, глупо открывая рты и пожирая глазами мои обнаженные мускулистые плечи, но я лишь кривил губы в насмешливой ухмылке. После фарфорового совершенства и древней ярости моего Небесного Дракона эти накрашенные куклы казались мне пресными, как вчерашний вареный рис.
Штаб-квартиру Ассоциации Охотников я нашел без труда.
От этого гигантского стеклянного склепа разило холодом могилы. Теневая магия Сон Джинву растекалась по округе невидимыми щупальцами, тяжелая, плотная, пахнущая вечной ночью. Неплохо для смертного. Очень даже неплохо.
Я перешагнул порог стеклянных автоматических дверей, с интересом разглядывая панику внутри.
В холле творился первозданный бардак. Служащие в строгих костюмах носились с кипами бумаг, телефоны разрывались от воя сирен и звонков, вооруженные охотники низших рангов жались по углам, испуганно шепчась. Никакого парадного лоска, никакого напускного величия. Запах надвигающегося краха висел в воздухе так густо, что его можно было резать ножом.
И посреди этого балагана стоял источник самого отвратительного, визгливого шума, который мне доводилось слышать за последнюю тысячу лет.
– Вы не имеете права! – верещала женщина в безупречно подогнанном, но уже помятом охотничьем костюме. Светлые волосы растрепались, тонкий нос покраснел, а на бледных щеках горели пятна истеричной злобы. – Я требую встречи с председателем Го! Я — Ча Хэ Ин, вице-командир гильдии «Охотники»! Сильнейшая мечница страны! Мои спонсоры уже подают иски! Как Джинву посмел заблокировать мой допуск на верхние этажи?! Кто дал ему право вышвыривать меня из штаба?!
Охранники перед ней вжимали головы в плечи, не зная, куда деваться. Она брызгала слюной, сжимая кулаки, в которых судорожно вспыхивали жалкие искры золотистой маны.
– Джинву сошел с ума! – продолжала надрываться она, срываясь на ультразвук. – Он связался с каким-то китайским бродягой в шелках, он разрушил мою репутацию, он требует переписать бюджеты на каких-то грязных геологов и строителей! Я добьюсь его дисквалификации! Я соберу пресс-конференцию! Я уничтожу его карьеру, он у меня на коленях...
Мои узкие золотисто-карие глаза опасно сузились.
«Китайский бродяга в шелках?»
Эта ничтожная смертная мошка смела так называть моего мужа? Существо, перед чьим гневом дрожали легионы Небес, для этой размалеванной дуры было просто бродягой?
– Какая же ты шумная падаль, – пробормотал я себе под нос.
Терпение никогда не входило в число моих добродетелей. Слушать этот визг дальше было выше моих сил — у меня банально зачесались уши.
Я лениво вынул правую руку из кармана.
Большой и средний пальцы, обтянутые черным напульсником, соприкоснулись.
*Щелк.*
Сухой, негромкий щелчок прозвучал в гулком холле громче удара колокола. С моих пальцев сорвалась крошечная, незаметная глазу золотая искра древней божественной печати — капля истинной магии Великого Мудреца, способной связывать демонических князей.
Искра бесшумно влетела прямо в распахнутый, визжащий рот Ча Хэ Ин.
В ту же секунду ее голос оборвался.
Мечница поперхнулась на полуслове. Ее глаза полезли на лоб от первобытного ужаса. Она широко раскрыла рот, пытаясь вытолкнуть хоть звук, ее связки напряглись так, что на тонкой шее вздулись синие вены, но из горла не донеслось даже сипа. Абсолютная, глухая пустота. Мое заклятие запечатало ее голос намертво, словно залив гортань расплавленным свинцом.
Она судорожно схватилась руками за горло, кашляя без единого звука, панически озираясь по сторонам. Охранники шарахнулись от нее, решив, что у охотницы случился припадок.
– Вот так-то лучше, – усмехнулся я, обнажив чуть удлиненные клыки. – Помолчи лет десять, курица. Глядишь, поумнеешь.
Не обращая внимания на немую комедию в центре холла, я направился к широкой гранитной лестнице, ведущей на верхние этажи. Лифты сейчас работали с перебоями — автоматика уже начала сбоить от нестабильного фона, но мне они были и не нужны.
Поднимаясь по ступеням, я чувствовал, как с каждым пролетом теневая аура становится все плотнее. Воздух холодел. На стенах коридоров то и дело мелькали зыбкие, живые тени — воины небытия, несшие караул. Они чуяли меня. Я видел, как из черных провалов под плинтусами вытягиваются когтистые лапы теневых муравьев и рыцарей, готовых броситься на нарушителя.
Но стоило мне лишь слегка приоткрыть свою истинную сущность — пустить по коже едва уловимую волну золотого пламени, как тени сдавленно шипели и в панике вжимались обратно в гранит. Они помнили инстинктом: огонь первородного солнца сжигает даже мертвецов.
Двери главного конференц-зала были приоткрыты.
Я заглянул внутрь, опершись плечом о косяк, и скрестил руки на груди. Хвост за спиной плавно качнулся из стороны в сторону.
Картина внутри стоила того, чтобы спуститься с горы.
За тем самым столом из полированного красного дерева, где вчера Юки ел пирожное и персики, царил форменный штаб военного времени. Все бумаги со спонсорскими контрактами и рейтингами гильдий были безжалостно сметены на пол. Вместо них огромную столешницу устилали топографические карты Корейского полуострова, геологические разрезы разломов и длинные списки личного состава.
Сам председатель Го Гунхи сидел с краю, бледный, осунувшийся, но собранный, безостановочно отдавая распоряжения в телефонную трубку:
– ...да, перекрыть шахты третьего сектора. Всех магов-исцелителей перевести в резерв, мобилизовать обычных хирургов из гражданских больниц. Да плевать мне на министерство торговли! Если они не начнут консервацию зернохранилищ сегодня, завтра будет нечего жрать!
А во главе стола стоял он.
Сон Джинву.
Рост около ста девяноста сантиметров. Черные как смоль волосы, чуть растрепанные, спадающие на суровое, молодое лицо с острыми, хищными чертами. Он был одет в простое черное пальто и темную рубашку. Никаких зачарованных доспехов, никаких побрякушек. Но аура, клубившаяся вокруг его широкоплечей фигуры, заставила меня уважительно приподнять пшеничную бровь.
Его серые глаза, похожие на грозовую тучу, светились ровным, потусторонним фиолетовым светом. Тьма вокруг него не просто стояла — она дышала, повинуясь каждому удару его сердца. В нем не было ни капли страха. Ни тени сомнений. Пока весь этот стеклянный курятник бился в истерике, этот двадцатишестилетний смертный методично, расчетливо и хладнокровно выстраивал линию обороны против надвигающегося хаоса.
– Разломы в провинции Канвондо расширяются, – глухо произнес Джинву, вонзая палец в карту. – Там мана уже мутировала. Охотники ниже ранга «А» туда не суются — их собственные магические каналы разорвет от давления. Отправьте туда три сотни моих теневых пехотинцев. Они укрепят породу и выведут гражданских инженеров на дамбу. Воду нужно спустить до того, как ударит первая волна землетрясений.
– Но охотник Сон... – робко подал голос один из министров, жавшихся у стены. – Это же вызовет панику на бирже! Если мы объявим об эвакуации дамбы без официального подтверждения от ученых...
Джинву медленно поднял голову.
Его грозовой взгляд мазнул по министру с такой ледяной тяжестью, что у бедолаги подкосились колени, и он судорожно схватился за спинку стула.
– Твоя биржа сгорит через три дня, – отрезал Монарх голосом, в котором лязгнула сталь могильных плит. – А если дамбу прорвет, топить будет не акции, а людей. Выполнять. Или я скормлю тебя своим теням прямо в этом кабинете.
Министр побелел как полотно и выскочил из зала, зажав рот рукой.
Я не сдержался.
– А у тебя есть зубы, пацан, – произнес я вслух, отталкиваясь от косяка и входя в зал.
Мой голос прозвучал низко, раскатисто, с той бархатной хрипотой, от которой воздух в замкнутом пространстве задрожал мелкой дрожью.
В ту же секунду весь зал замер.
Охотники у стен схватились за рукояти клинков, Го Гунхи замер с трубкой у уха, а тени на полу вздыбились гигантскими кольями. Из мрака за спиной Джинву мгновенно соткались два чудовищных силуэта — рыцарь в багровых доспехах с гигантским двуручным мечом и чудовищный когтистый муравей, чья челюсть щелкнула с противным металлическим звуком.
– Стоять, – скомандовал Джинву своим теням.
Его голос был спокойным, но серые глаза прищурились, мгновенно сфокусировавшись на мне.
Он не испугался. Напротив, он медленно выпрямился во весь свой немалый рост, расправляя широкие плечи. Его фиолетовый огонь в глазах вспыхнул ярче, ощупывая меня с головы до ног.
Он разглядывал мои пшеничные волосы, две круглые метки на лбу, черный напульсник, обнаженные мускулистые плечи и белый топ с вышитым золотым драконом. А когда его взгляд опустился ниже и наткнулся на мой светлый пушистый хвост, насмешливо рассекающий воздух, уголок его губ дрогнул в едва заметной, мрачной усмешке.
– Сунь Укун, – негромко произнес Теневой Монарх. – Великий Мудрец, Равный Небу. Значит, решил лично навестить наш скромный склеп?
– Решил, – хмыкнул я, неторопливо подходя к столу и игнорируя направленный на меня двуручник красного рыцаря. – Мой муж спит на вершине горы, уставший после долгой ночи. А мне стало скучно. Хотел посмотреть, из какого теста слеплен смертный, ради которого Юки потратил столько слов.
При упоминании Юки в глазах Джинву промелькнуло нечто похожее на тень понимания. Он бросил быстрый взгляд на мои растрепанные волосы и расслабленную позу, безошибочно считав повадки сытого хищника.
– И как? – спросил Джинву, скрестив руки на груди. – Оправдал ожидания?
– Пока не знаю, – я подошел вплотную к противоположному краю стола, заглядывая в его лицо.
Между нами было меньше полутора метров. Две колоссальные, чуждые друг другу силы — первородная тьма небытия и бессмертное солнечное пламя древнего пантеона — соприкоснулись, и воздух между нашими телами с сухим треском заискрил крошечными золотыми и фиолетовыми молниями. Хрустальная люстра на потолке жалобно звякнула.
– Ты навел шороху, пацан, – усмехнулся я, обнажая клыки. – Твоя смертная баба внизу сейчас пускает пузыри от злости. Верещала так, словно ей хвост прищемили. Пришлось заткнуть ей глотку печатью молчания, а то у меня голова разболелась от этого визга.
Джинву даже бровью не повел. Лишь на мгновение в глубине его серых глаз блеснуло холодное удовлетворение.
– Спасибо за услугу, – ровно отозвался он. – Она никогда не умела вовремя закрывать рот. Теперь хотя бы не будет мешать эвакуации.
– Да плевать мне на твою эвакуацию, – фыркнул я, лениво опершись кулаками о стол и подавшись вперед. – Меня волнует другое. Ты правда думаешь, что эти твои бумажки и дамбы спасут людей? Ты видел силу Юки. Ты знаешь, кто мы такие. Когда земля проснется по-настоящему, никакие ученые не удержат этот континент на плаву. Смертные сдохнут сотнями тысяч.
Лицо Сон Джинву оставалось непроницаемой гранитной маской.
– Сотни тысяч сдохнут, – спокойно согласился он, не отводя взгляда от моих янтарных зрачков. – Если мы будем сидеть сложа руки — сдохнут миллионы. Я не спасаю всех, обезьяний царь. Я спасаю тех, кто сможет построить новый фундамент, когда осядет пепел. Мой долг — держать тьму в узде и расчистить им путь. Остальное они сделают сами. Или сгорят.
Я вглядывался в его лицо, пытаясь найти хоть каплю фальши, сомнения или показного героизма. Но там не было ничего, кроме несокрушимой, первобытной воли. Такой же упрямой и слепой, какая вела меня самого против легионов Нефритового Императора две тысячи лет назад.
Черт возьми.
Теперь я понимал, почему Юки обратил на него внимание. Мой дракон всегда питал слабость к безумцам, готовым переть против воли небес с голыми руками.
– Знаешь, Монарх, – я медленно выпрямился, и на моих губах расплылась широкая, дерзкая улыбка. – А ты мне нравишься. Ты куда забавнее, чем те трусливые даосские святоши, что молили меня о пощаде в Персиковом саду.
– Рад, что развлек тебя, – с сухой иронией ответил Джинву, опуская руки на карту. – Но если ты пришел только поболтать, то у меня много работы. Мир рушится, знаешь ли.
– Не дерзи старшим, сопляк, – беззлобно оскалился я, махнув хвостом. – Я прожил двадцать веков и видел, как рушатся империи куда величественнее твоей Кореи. Но так и быть. Мешать не буду.
Я развернулся к выходу, взмахнув широкими рукавами своего белого топа. Черные напульсники тихо скрипнули.
– Передай Юки, когда он проснется, – раздался сзади спокойный голос Джинву, – что персики в лавке на углу улицы Мёндон завезли свежие. Если ему надоест сидеть на горе — пусть заглядывает.
Я замер у дверей, бросив через плечо быстрый, хищный взгляд.
– Персики я ему уже приготовил сам, – бросил я, и в моих янтарных глазах вспыхнуло предупреждающее золото. – И родниковую воду тоже. Так что не строй глазки моему мужу, правитель теней. А то я могу забыть, что ты мне понравился, и ненароком оторвать тебе голову вместе с твоей армией мертвецов.
Сон Джинву лишь криво усмехнулся в ответ, не дрогнув ни единым мускулом:
– Попробуй, бессмертный.
Я запрокинул голову и расхохотался — громко, раскатисто, заставив задрожать бронированные стекла конференц-зала. Отличный парень. Настоящий дикий зверь.
Один шаг за порог — и я растворился в воздухе, соткавшись на крыше соседнего небоскреба.
Солнце поднималось над Сеулом, заливая багровым светом обреченный мегаполис. Земля под городом глухо ворочалась, готовясь к первому страшному удару. Но мне было плевать на их конец света.
Я оттолкнулся от края крыши, взмывая ввысь, обратно к тихим, заросшим соснами склонам горы Инвансан.
Там, под защитой моего несокрушимого золотого купола, на шелковом футоне просыпался мой дракон. И у меня было стойкое ощущение, что сегодняшний день мы проведем куда интереснее, чем все эти суетливые смертные вместе взятые.