Шаг над пропастью

Утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые портьеры, казался безжалостным. Он обнажал всё: разбросанную по полу одежду, смятые шелковые простыни и глубокие тени под глазами Цяо Ци. Она проснулась от ощущения чужого взгляда — пристального, неотрывного, лишающего воздуха.

Цинь Чэ не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и созерцал её так, словно она была редким экспонатом в его частной коллекции. В полумраке спальни его двадцатипятилетнее тело казалось высеченным из мрамора, а на плече, куда выполз воротник её вчерашней тюрьмы — его белой рубашки, — алел след от её собственных ногтей.

Цяо Ци попыталась пошевелиться, но её тело отозвалось тягучей, истомой и болью. Каждая мышца напоминала о безумии ушедшей ночи. Но страшнее физической усталости был страх. Страх, который сковал её, стоило ей вспомнить его вчерашние слова. *«Почему же мне кажется, что в этом доме ты двигалась слишком уверенно?»*

– Доброе утро, моя Цяо Ци, – его голос, хриплый после сна, заставил её вздрогнуть.

Цинь Чэ протянул руку и медленно, едва касаясь, провел пальцами по её щеке, спускаясь к шее, а затем ниже, к ключице, скрытой под тонкой тканью.

– Ты так сладко спала. Мне даже показалось на мгновение, что ты смирилась. Что ты наконец-то поняла: бежать некуда.

Цяо Ци сглотнула вязкую слюну, заставляя себя сохранять спокойствие. Ей сорок лет. Она пережила предательство мужа, с которым провела почти половину жизни, она похоронила свои иллюзии о браке. Ей не должно быть страшно перед этим мальчишкой. И всё же, глядя в его темные, бездонные глаза, она чувствовала себя беззащитной девочкой.

– Цинь Чэ, отпусти меня, – тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – То, что произошло ночью... это была ошибка. Мы поддались эмоциям. Но ты должен вернуть меня назад. Моё исчезновение заметят.

Цинь Чэ тихо, почти ласково рассмеялся. Этот звук отозвался холодом у неё в позвоночнике. Он резко придвинулся ближе, нависая над ней и лишая малейшего пространства для маневра.

– Кто заметит, Цяо Ци? Твой бывший муж, который сейчас занят разделом имущества со своей двадцатилетней любовницей? Или твои так называемые подруги, которые шептались у тебя за спиной, сочувствуя твоей «старости»? – Его пальцы сжались на её подбородке, заставляя смотреть прямо на него. – Никто не ищет тебя. Для всего мира ты уехала на реабилитацию в закрытую клинику в Швейцарии. Я обо всем позаботился. Ты принадлежишь мне. Полностью.

Она затаила дыхание, когда его свободная рука скользнула под одеяло, ложась на её бедро. Цяо Ци замерла, изо всех сил стараясь расслабить мышцы ног, сделать их безжизненными, как делала все эти месяцы после аварии.

– Знаешь, – прошептал Цинь Чэ, его губы почти касались её уха, – ночью, когда я держал тебя, когда ты кричала моё имя... твои ноги не казались мне парализованными. Они так крепко обнимали меня за талию. Это была магия, Цяо Ци? Или чудо исцеления?

Сердце забилось в груди как сумасшедшее, готовое пробить ребра. Она совершила ошибку. В порыве страсти, теряя контроль от его напора, она забыла о своей роли. Её тело предало её.

– Это... это были спазмы, – солгала она, глядя ему прямо в глаза, молясь, чтобы он не заметил фальши. – Доктора говорили, что при сильном эмоциональном потрясении возможны непроизвольные сокращения мышц. Я... я ничего не чувствую, Цинь Чэ.

Он долго всматривался в её лицо. На его губах играла странная, едва заметная усмешка, от которой Цяо Ци захотелось закричать. В его взгляде не было веры, там было нечто худшее — азарт хищника, который знает, что жертва загнана в угол, но позволяет ей сделать еще несколько бесполезных движений.

– Спазмы, значит, – повторил он, убирая руку. – Что ж. Раз мой доктор говорит, что это спазмы, я поверю. Пока что.

Он поднялся с кровати, одним плавным движением натянув шелковый халат. Без одежды он выглядел пугающе сильным, но в этом дорогом халате, на фоне роскошной спальни своего особняка, он казался молодым богом, управляющим чужими судьбами. Богатый, влиятельный, одержимый. Цяо Ци до сих пор не могла понять, как этот мальчик, которого она мельком видела на благотворительных вечерах своего мужа, превратился в её хозяина.

Цинь Чэ подошел к двери и нажал на кнопку интеркома.

– Принесите завтрак. И подготовьте ванную для госпожи.

Повернувшись к Цяо Ци, он улыбнулся — той самой улыбкой, в которую она когда-то влюбилась, когда искала утешения после измены мужа. Тогда он казался ей нежным, внимательным, готовым на всё ради неё. Она думала, что использует его, чтобы залечить раны и отомстить. Какая глупость. Это он использовал её уязвимость, чтобы заманить в свои сети.

– Я сам тебя умою, – сказал он, подходя к кровати и протягивая к ней руки. – Как в старые добрые времена.

– Не надо, Цинь Чэ, я могу сама... – начала она, но он уже подхватил её на руки вместе с одеялом.

– Ты забыла? Ты ведь не можешь ходить, – в его голосе проскользнула едва уловимая издевка. – Твои ноги не слушают тебя. А я обещал быть твоими ногами.

Он нес её по длинному коридору особняка. Цяо Ци прижалась щекой к его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца. Она ненавидела себя за то, что это тепло приносило ей чувство безопасности. Её разум кричал об опасности, но тело помнило каждую секунду их ночного единения.

Ванная комната была огромной, облицованной редким черным мрамором. Посредине возвышалась джакузи, уже наполненная теплой водой с ароматом лаванды. Цинь Чэ бережно опустил её на мягкий пуфик, а сам опустился на колени перед ней, начиная медленно расстегивать пуговицы белой рубашки, которую она так и не сняла.

– Ты боишься меня, Цяо Ци? – тихо спросил он, не поднимая глаз, сосредоточенный на пуговицах.

– Боюсь, – честно призналась она. – Ты стал другим, Цинь Чэ. Тот парень, которого я знала в отеле... он не стал бы запирать меня.

– Тот парень был дураком, – отрезал он, и его пальцы на мгновение сжались слишком сильно, едва не порвав ткань. – Он думал, что если будет послушным и нежным, ты выберешь его. Он ждал, пока ты наиграешься в свою месть и посмотришь на него как на мужчину, а не как на лекарство от одиночества. Но что ты сделала, когда твой муж подписал бумаги о разводе? Ты сбежала. Ты просто выбросила меня, как использованный черновик.

Он поднял на неё взгляд, и Цяо Ци увидела в нем глубокую, застарелую боль.

– Я любил тебя пять лет, Цяо Ци. Пять лет я смотрел, как ты улыбаешься этому ничтожеству, как ты тратишь свою молодость и красоту на человека, который тебя не стоит. И когда ты наконец стала свободной, ты решила лишить меня единственного шанса? Нет. Больше я совершу такой ошибки.

Он снял с неё рубашку, оставив обнаженной под его тяжелым взглядом. Цяо Ци невольно попыталась прикрыться руками, но он перехватил её запястья.

– Ты прекрасна. В свои сорок ты в тысячу раз прекраснее всех тех малолеток, которых мне пытаются навязать партнеры по бизнесу. Не прячься от меня.

Он осторожно перенес её в воду. Тепло окутало её тело, смывая остатки ночного напряжения, но психологическое давление только усиливалось. Цинь Чэ сел на край ванны, взял губку и начал медленно водить ей по её плечам, спине, спускаясь ниже.

Когда его рука коснулась её колена, Цяо Ци инстинктивно напряглась. Она внимательно следила за его выражением лица. Цинь Чэ действовал методично, словно проводил осмотр. Он поднял её правую ногу, разминая икру.

– Мышцы в отличном тонусе для человека, который несколько месяцев прикован к креслу, – заметил он как бы между прочим. – Твой физиотерапевт в том прибрежном городке, должно быть, творил чудеса. Или... ты занималась сама? По ночам, когда никто не видел?

Цяо Ци почувствовала, как к горлу подступает ком. Он знает. Он точно знает. Он просто играет с ней, как кот с мышкой, насла