← Назад к обзору

"K pop за кулисами: месть и любовь"

Невидимая нить

После той ночи на церемонии, когда ATEEZ подошли ко мне, мир будто перевернулся. Их слова, их взгляды, полные понимания, были как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Я чувствовала себя так, будто меня наконец-то увидели, признали, оценили. И это было невероятно.

– Твоя музыка… она невероятна, – повторил Сонхва, и его голос звучал так искренне, что я чуть не расплакалась прямо там, посреди шумного зала, полного знаменитостей.

Я смогла выдавить лишь неловкую улыбку, чувствуя, как краснеют щёки. Мне было непривычно получать столько внимания, особенно от таких людей.

– Спасибо, – прошептала я, опуская глаза. – Я… я не знаю, что сказать.

– Не нужно ничего говорить, – мягко произнёс Хонджун, подходя ближе. – Мы просто хотим, чтобы ты знала – мы ценим твой талант. И мы знаем, кто на самом деле стоит за этим успехом.

В этот момент я почувствовала такую поддержку, какой не ощущала, кажется, никогда. Ни от Суа, ни от кого-либо ещё. Это было странное, но очень приятное чувство.

Они провели со мной несколько минут, задавая вопросы о музыке, о процессе создания. Я отвечала, стараясь не заплетаться в словах, и чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Они не смотрели на меня как на невидимую тень Суа, а как на равноправного творца, на человека, чьи идеи и труд имеют значение.

Вскоре к нам подошёл их менеджер, и им пришлось уйти. Но даже после того, как они растворились в толпе, их слова продолжали звучать в моей голове, как самая прекрасная мелодия.

На следующий день я проснулась с ощущением чего-то нового. Что-то изменилось. Возможно, не в мире, а во мне самой. Я больше не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. У меня появились союзники, пусть пока и негласные.

Суа, как и следовало ожидать, была на седьмом небе от счастья. Она купалась в лучах славы, давала интервью, фотографировалась с фанатами. Она даже не заметила, что меня не было рядом, когда она получала награду. Или сделала вид, что не заметила.

– Мирэ, мы это сделали! – воскликнула она, когда я зашла в нашу общую квартиру. – Мы покорили Сеул!

Я лишь кивнула, стараясь улыбнуться. Её радость была такой искренней, такой заразной, что я почти забыла о своей обиде. Почти.

– Да, Суа, мы это сделали, – ответила я, и в моих словах было больше усталости, чем энтузиазма.

Наши дни в Сеуле превратились в бесконечную череду работы. Я проводила часы в студии, создавая новые биты, новые мелодии, новые тексты. Суа же была занята продвижением, встречами, вечеринками. Мы всё реже виделись, всё реже разговаривали по душам. Наша команда, некогда такая сплочённая, постепенно рассыпалась на части.

Мой тайный заказчик продолжал писать мне. Его сообщения были единственным местом, где я могла быть собой, где мои идеи ценились, где меня понимали. Он стал моим конфидентом, моим единомышленником, моим другом, которого я никогда не видела.

«Твоя последняя демка… она просто космос. Я не могу перестать её слушать», – написал он однажды.

Я улыбнулась, читая это сообщение. Только он мог понять, что я вложила в эту мелодию. Только он слышал ту боль и тоску, которые я пыталась выразить.

«Спасибо, – ответила я. – Я рада, что тебе нравится».

«Нравится? Это слабо сказано. Это шедевр. Ты знаешь, Мирэ, ты способна на гораздо большее, чем просто быть продюсером для кого-то. Ты сама – звезда».

Его слова заставили меня задуматься. Звезда? Я? Это казалось мне чем-то немыслимым. Я всегда видела себя за кулисами, в тени, создающей магию для других. Но его вера в меня была такой сильной, такой искренней, что я не могла не задуматься.

Я начала экспериментировать. Создавать музыку не только для Суа, но и для себя. Музыку, которая отражала бы мои собственные эмоции, мои собственные мысли. Я писала тексты, которые были слишком личными, слишком откровенными, чтобы их могла петь Суа. Это было моё тайное убежище, мой способ справиться с растущим чувством несправедливости.

Однажды, когда я работала над новым треком для тайного заказчика, Суа зашла в студию. Она выглядела уставшей, но довольной.

– О, ты здесь, – сказала она, осматриваясь. – Я думала, ты уже спишь.

– Нет, – ответила я, стараясь скрыть окно чата на экране. – Работаю. У меня есть кое-какие идеи для нашего следующего сингла.

– Отлично! – Она подошла к микшерному пульту, заглядывая через моё плечо. – Что это? Новая демка?

Я напряглась. Это было то, над чем я работала для тайного заказчика. Это было моё личное, моё сокровенное.

– Просто наброски, – сказала я, стараясь звучать небрежно. – Ещё ничего серьёзного.

– Дай послушать! – Она уже протягивала руку к наушникам.

Я не успела её остановить. Она надела наушники, и её глаза расширились.

– Мирэ, это… это потрясающе! – воскликнула она, снимая наушники. – Это наш следующий хит! Почему ты мне не показывала это раньше?

Я почувствовала, как моё сердце проваливается куда-то вниз. Она снова это делает. Она снова присваивает себе моё.

– Это… это не для нас, Суа, – сказала я, стараясь сохранить спокойствие. – Это совсем другой проект.

– Какой проект? – Она нахмурилась. – Ты что-то делаешь без меня?

– Я… я просто экспериментирую, – пробормотала я. – Ищу новые звуки.

– Но это же идеально подходит для нас! – Её голос звучал настойчиво. – Представь, как это будет звучать с моим голосом! Это будет бомба!

Я молчала. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Гнев, обида, разочарование. Я хотела кричать, сказать ей всё, что думаю. Но я не могла. Я была слишком слабой, слишком наивной, чтобы противостоять ей.

– Ладно, – сказала я наконец, чувствуя, как голос дрожит. – Я подумаю.

Суа улыбнулась, довольная собой.

– Вот и отлично! Я так и знала, что ты не подведёшь. Ты же гений, Мирэ. Мой личный гений.

Она похлопала меня по плечу и вышла из студии, оставив меня наедине с моими мыслями. Я чувствовала себя опустошённой. Мой тайный сад, моё убежище, было осквернено. И это было моей виной. Я сама позволила ей это сделать.

Я написала тайному заказчику.

«Прости, – написала я. – Кажется, я не смогу использовать эту демку для тебя. Суа её услышала».

Ответ пришёл мгновенно.

«Что?! Она не имеет права! Это твоё творение, Мирэ! Ты не должна позволять ей это».

Его слова были как удар по голове. Он был прав. Я не должна была. Но как? Как ей противостоять?

«Я не знаю, что делать, – написала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Она просто… она берёт то, что ей нравится. И я не могу ей отказать».

«Ты можешь, Мирэ. Ты сильнее, чем думаешь. Ты должна бороться за своё творчество. За себя».

Его слова дали мне небольшую искру надежды. Бороться. Но как? Я никогда не умела бороться. Я всегда была той, кто уступает, кто идёт на компромиссы.

Следующие несколько дней были для меня адом. Я пыталась работать над новой музыкой, но ничего не получалось. Мои мысли были заняты Суа, её жадностью, её эгоизмом. Я видела, как она постепенно превращается в монстра, которому я сама дала жизнь.

Иногда я ловила себя на мысли, что ненавижу её. Ненавижу за то, что она отбирает у меня самое дорогое – моё творчество. Но потом я вспоминала ту ночь в клубе, её испуганные глаза, её благодарность. И ненависть сменялась жалостью. Жалостью к ней, жадностью к себе.

Я начала замечать, что Суа всё чаще упоминает моё имя в интервью. Но не как соавтора, не как равноправного партнёра. А как своего «талантливого продюсера», который «помогает ей воплощать её идеи». Она говорила это так, будто я была лишь инструментом в её руках.

Я чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Моё терпение подходило к концу.

Однажды вечером, когда мы сидели в студии, работая над новой песней, Суа сказала:

– Мирэ, я думаю, нам нужно немного изменить текст. Сделать его более… личным.

Она протянула мне листок бумаги, на котором были написаны мои слова. Слова, которые я написала для себя, для своего тайного заказчика. Слова, которые были криком моей души.

– Но это мои слова, Суа, – сказала я, чувствуя, как гнев поднимается в груди. – Я писала их не для этого.

– Какая разница? – Она пожала плечами. – Они идеально подходят к песне. И потом, мы же команда, правда? Всё, что мы делаем, – это наше общее.

В этот момент что-то щёлкнуло во мне. Команда. Общее. Она всегда использовала эти слова, чтобы оправдать своё присвоение.

– Нет, Суа, – сказала я, поднимаясь с кресла. – Это не общее. Это моё. И я больше не позволю тебе это забирать.

Она удивлённо посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, а затем – на холодную злость.

– Что ты такое говоришь? – Её голос стал ледяным. – Ты забыла, кто ты без меня? Ты забыла, кто сделал тебя известной?

– Я сделала себя известной, Суа, – ответила я, чувствуя, как дрожат руки, но голос звучал твёрдо. – Я писала музыку, я делала аранжировки, я вкладывала в это свою душу. А ты… ты просто пела. И присваивала себе все заслуги.

Её лицо исказилось от гнева.

– Ты что, совсем с ума сошла? – Она вскочила. – Ты думаешь, без меня твоя музыка что-то стоит? Без моего голоса, без моей харизмы ты никто!

– Возможно, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Но я лучше буду никто, чем буду твоей тенью. Я больше не буду работать с тобой.

Наступила тишина. Суа смотрела на меня, её голубые глаза были полны ярости. Я знала, что перешла черту. Но я не жалела.

– Хорошо, – сказала она наконец, и её голос был полон презрения. – Если ты так хочешь. Но знай, Мирэ, ты пожалеешь об этом. Ты останешься ни с чем. А я… я буду на вершине. Без тебя.

Она развернулась и вышла из студии, громко хлопнув дверью. Я осталась одна, дрожащая, но с чувством какой-то странной свободы. Я сделала это. Я наконец-то сказала ей «нет».

Я села за микшерный пульт, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Это было тяжело. Это было больно. Но это было необходимо.

Я открыла чат с тайным заказчиком.

«Я сделала это, – написала я. – Я сказала ей, что больше не буду работать с ней».

Ответ пришёл почти сразу.

«Я горжусь тобой, Мирэ. Ты поступила правильно. Теперь ты свободна. И я буду рядом, чтобы помочь тебе создать твою собственную вершину».

Его слова были как лучик света в моей темноте. Я чувствовала, что не одна. У меня был он. Мой тайный заказчик, который верил в меня больше, чем кто-либо другой.

В следующие дни я переехала из нашей общей квартиры. Я нашла небольшую студию, где могла работать одна. Это было тяжело – начинать всё с нуля, без Суа, без имени, которое мы создавали вместе. Но я чувствовала, что это правильно.

Мой тайный заказчик продолжал поддерживать меня. Он присылал мне новые идеи, новые направления. Он был моим вдохновителем, моим наставником. Мы проводили часы в переписке, обсуждая музыку, жизнь, мечты. Я чувствовала, что он становится для меня чем-то большим, чем просто клиент. Он был моим другом, моей опорой.

Я начала работать над совершенно новым проектом. Музыкой, которая была бы полностью моей. Без компромиссов, без чужих влияний. Это было сложно, но невероятно вдохновляюще. Я чувствовала, как внутри меня рождается что-то новое, что-то сильное и непоколебимое.

Суа тем временем продолжала свой путь к славе. Она выпустила новый сингл, который, как ни странно, был очень похож на ту демку, которую я создала для тайного заказчика. Она пела мои слова, мои мелодии, и весь мир восхищался её талантом.

Мне было больно это слышать. Больно видеть, как она пожинает плоды моего труда. Но я старалась не обращать на это внимания. Я знала, что у меня есть свой путь, и я буду идти по нему, несмотря ни на что.

Однажды я получила сообщение от тайного заказчика.

«Мирэ, у меня есть для тебя предложение. Очень серьёзное. Хотелось бы обсудить его лично. Ты готова встретиться?»

Моё сердце забилось быстрее. Встретиться? С ним? С человеком, который стал для меня таким важным, но которого я никогда не видела. Это было волнительно и немного страшно.

«Да, – написала я. – Я готова».

«Отлично. Завтра в 18:00, кафе «Лунный свет» на Мёндоне. Я буду ждать тебя».

Я смотрела на сообщение, и внутри меня всё трепетало. Завтра. Я наконец-то увижу его. Человека, который верил в меня, когда никто другой не верил. Человека, который стал моей невидимой нитью в этом сложном мире.

Я не знала, что принесёт эта встреча. Но я была уверена в одном: моя жизнь изменится. И я была готова к этому. Готова к новой главе. К новой борьбе. И к новой вершине. Моей собственной вершине.