← Назад к обзору

Как стать звездой Голливуда

Сталь и бархат Малибу

Утро в Малибу не приносило прохлады. Воздух был густым, пропитанным солью и запахом дорогих сигар, который, казалось, въелся в саму обшивку стен гостевого дома. Кит проснулся за пять минут до будильника. Его тело, привыкшее к дисциплине, отозвалось легкой дрожью предвкушения. Он подошел к зеркалу и провел ладонью по своей короткой стрижке. «Ежик» колол пальцы, напоминая о том, что прежний Кит — мягкий, кудрявый мальчик из британских драм — остался в прошлом. Теперь он был проектом. Он был глиной в руках величайшего скульптора человеческих тел.

Ровно в шесть Кит вышел на террасу, ведущую к частному пляжу. Арнольд уже был там. Одетый в свободные хлопковые брюки и простую майку, которая подчеркивала его всё еще массивную грудную клетку, он стоял спиной к дому, глядя на набегающие волны.

– Пунктуальность — это вежливость королей, Кит, – Арнольд обернулся, и его глаза, прищуренные от утреннего солнца, скользнули по фигуре молодого актера. – И основа успеха в Голливуде. Если ты опаздываешь на съемку, ты крадешь деньги у студии. Если ты опаздываешь на тренировку, ты крадешь будущее у самого себя.

– Я никогда не опаздываю, сэр, – Кит подошел ближе. Его мощные ноги в коротких спортивных шортах казались высеченными из камня на фоне белого песка.

– Сегодня мы не будем тягать железо, – Арнольд подошел к нему вплотную, положив тяжелую ладонь на плечо Кита. – Сегодня мы проверим твою выносливость и твою способность подчиняться ритму. Бег по песку, а затем — спарринг в воде. Ты должен чувствовать сопротивление среды. Конан не сражался в кондиционированных залах.

Они бежали вдоль кромки прибоя. Арнольд, несмотря на перенесенные операции и возраст, двигался с удивительной для его габаритов грацией. Кит бежал рядом, стараясь подстроиться под его шаг. Песок забивался в кроссовки, ноги наливались свинцом, но он не позволял себе замедлиться. В каждом движении Шварценеггера чувствовалась вековая уверенность.

– Остановись, – скомандовал Арнольд через полчаса. – Теперь в воду.

Они зашли по пояс в ледяной океан. Волны разбивались о широкие плечи Кита, заставляя его напрягать пресс, чтобы удержать равновесие.

– В этом бизнесе, Кит, тебя будут пытаться сбить с ног каждый день, – Арнольд встал напротив него, его лицо было серьезным, почти суровым. – Продюсеры, критики, бывшие любовники, завистники. Ты должен быть как скала. Но скала, которая умеет быть обтекаемой. Попробуй сдвинуть меня.

Кит уперся ладонями в грудь Арнольда. Мышцы старшего мужчины были жесткими, как дубовая кора. Кит надавил сильнее, его бицепсы вздулись, вены на шее проступили отчетливым рельефом. Арнольд не шелохнулся. Он лишь смотрел в глаза юноше, и в этом взгляде читалась странная смесь отеческой гордости и хищного интереса.

– Сильнее, Конан, – прошептал Арнольд. – Покажи мне, что в тебе есть ярость.

Кит зарычал, вкладывая весь свой вес в толчок. На мгновение Арнольд поддался, и они оба повалились в воду. Брызги взлетели вверх, сверкая на солнце. В пене и шуме волн они оказались сплетены в какой-то первобытной борьбе. Кит чувствовал силу старика — это была не просто физическая мощь, а энергия человека, который привык доминировать во всем.

Когда они выбрались на берег, тяжело дыша и промокнув до нитки, Арнольд рассмеялся. Его смех был громким и искренним.

– Хорошо, – он похлопал Кита по мокрой спине. – В тебе есть искра. А теперь иди, приведи себя в порядок. Завтрак через двадцать минут. Нам нужно обсудить твой имидж.

Завтрак проходил в просторной столовой, залитой светом. На столе не было ничего лишнего: белки, сложные углеводы, свежевыжатый сок. Арнольд сидел во главе стола в шелковом халате, перелистывая сценарий.

– Твоя сексуальность, Кит, – начал Арнольд, не поднимая глаз от страниц. – Это твой козырь. Но мы не будем разыгрывать его дешево. Никаких «сладких» фотосессий. Ты — новый тип мужчины. Ты можешь сломать человеку хребет, а потом нежно поцеловать своего парня. Это сочетание брутальности и уязвимости сведет мир с ума.

– Я всегда хотел быть честным со своей аудиторией, – Кит аккуратно резал омлет. – Но я не хочу, чтобы это стало моей единственной характеристикой.

– Именно поэтому ты здесь, – Арнольд отложил сценарий и посмотрел на него. – Ты станешь иконой. Но для этого ты должен полностью довериться мне. В Голливуде есть два пути: или ты играешь по правилам, или ты сам устанавливаешь правила. Я научу тебя второму. Но сначала ты должен научиться принадлежать мне. В профессиональном смысле... и в личном.

Кит замер с вилкой в руке. Воздух в комнате словно наэлектризовался. Он понимал, что под «принадлежностью» Арнольд подразумевает не только контракт. Это была старая школа Голливуда, где наставничество переплеталось с глубокой, почти вассальной преданностью.

– Вы хотите, чтобы я стал вашей тенью? – тихо спросил Кит.

– Нет, – Арнольд поднялся и подошел к нему со спины. Его руки легли на мощные плечи Кита, пальцы начали медленно разминать напряженные мышцы. – Я хочу, чтобы ты стал моим продолжением. Моим лучшим воплощением. Я дам тебе связи, роли, деньги. Я сделаю так, что каждый режиссер в этом городе будет мечтать о тебе. А взамен... взамен я хочу видеть твой триумф. И я хочу быть тем, кто направляет твою силу.

Арнольд наклонился, и Кит почувствовал запах его дорогого парфюма и табака.

– Ты ведь знаешь, Кит, что я всегда предпочитал компанию сильных мужчин, – голос Арнольда стал низким, вибрирующим. – В тебе я вижу не просто актера. Я вижу равного по духу. Но в нашей паре... ты знаешь, кто ведет.

Кит медленно повернул голову, глядя на Арнольда. В этом взгляде не было страха. Было холодное понимание и принятие правил игры. Его тело, накачанное и дисциплинированное, отозвалось на близость легенды. Кит всегда был универсален — он умел брать на себя ответственность, но в присутствии Арнольда ему впервые захотелось отдать контроль.

– Я понимаю, Арнольд, – Кит положил свою руку поверх руки Шварценеггера. – Я готов следовать за вами.

– Хороший мальчик, – Арнольд слегка сжал его плечо, и в этом жесте было больше обладания, чем в любом контракте. – Сегодня вечером у нас прием у главы Universal. Ты наденешь костюм, который я выбрал. Ты будешь стоять рядом со мной. Ты будешь улыбаться, но смотреть на всех так, будто они — твоя добыча. Ты — мой Конан. Мой наследник.

Вечерний Голливуд встретил их вспышками камер. Кит чувствовал себя странно в идеально подогнанном костюме, который подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Короткая стрижка делала его лицо более жестким, волевым. Когда они вышли из лимузина, толпа взревела. Арнольд шел впереди, уверенно прокладывая путь сквозь море людей, и Кит следовал за ним, чувствуя на себе одобряющую хватку его руки на своем локте.

Внутри особняка в Бель-Эйр собралась вся элита. Здесь были люди, которые решали судьбы киноиндустрии за бокалом мартини. Арнольд вел Кита сквозь толпу, представляя его так, будто он был драгоценным трофеем.

– Это Кит Коннор, – представлял его Арнольд очередному влиятельному продюсеру. – Запомните это лицо. Скоро оно будет на каждом билборде от Нью-Йорка до Токио.

Кит вел себя безупречно. Он был вежлив, но сдержан. Он чувствовал, как взгляды мужчин и женщин скользят по его фигуре, оценивая, желая, завидуя. Но каждый раз, когда чье-то внимание становилось слишком навязчивым, Арнольд чуть плотнее прижимал руку к его спине, обозначая границы.

Позже, когда они оказались на балконе, подальше от шума вечеринки, Арнольд закурил сигару.

– Ты справился отлично, – сказал он, выпуская облако дыма. – Ты видел их глаза? Они уже хотят тебя. Но они боятся меня. Это идеальная комбинация.

– Это... утомительно, – признался Кит, ослабляя галстук. – Играть роль еще до того, как включилась камера.

– Это и есть жизнь, Кит, – Арнольд подошел к нему и поправил его воротник. – Вся наша жизнь — это подготовка к главной роли. Ты думаешь, я стал губернатором, потому что я хороший политик? Нет, я просто лучше всех играл роль лидера. И я научу тебя этому.

Арнольд коснулся пальцами подбородка Кита, заставляя его посмотреть на себя.

– Ты — чистый холст, на котором я напишу шедевр. Но помни: холст принадлежит художнику.

– Я принадлежу только себе, Арнольд, – Кит дерзко усмехнулся, хотя его дыхание сбилось. – Но я позволяю вам держать кисть. Пока мне нравится результат.

Арнольд одобрительно хмыкнул. Ему нравилась эта строптивость. Она делала процесс приручения еще более захватывающим.

– Пойдем, – сказал Арнольд. – Нам пора домой. На завтра запланирована первая репетиция боевых сцен. И я хочу, чтобы ты был в идеальной форме.

Когда они вернулись в поместье в Малибу, дом был погружен в тишину. Кит собирался уйти к себе, но Арнольд остановил его в дверях холла.

– Зайди ко мне через десять минут, – просто сказал он. Это не был вопрос.

Кит поднялся в свою комнату, быстро принял душ, смывая с себя запах вечеринки. Он накинул простой халат и подошел к двери спальни Арнольда. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он знал, что этот переход от публичного к частному будет решающим.

Арнольд сидел в кресле у камина. В комнате горел лишь тусклый свет торшера. На столике стояла бутылка коньяка.

– Сними халат, – тихо произнес Арнольд.

Кит помедлил лишь секунду. Он сбросил ткань, оставаясь в одних боксерах. Свет огня играл на его мышцах, подчеркивая каждый рельеф, каждую линию, над которой он так долго трудился. Он выглядел как античная статуя, ожившая в современном мире.

Арнольд медленно поднялся. Он подошел к Киту и начал обходить его кругом, словно осматривая коня перед скачками. Но в его глазах не было холодного расчета — в них горело старое, неугасающее пламя.

– Совершенство, – прошептал Арнольд, остановившись перед ним. Он протянул руку и провел ладонью по груди Кита, чувствуя ритмичное биение сердца. – Ты — всё, о чем я мечтал, когда начинал этот путь. Ты — сила, которая не стесняется своей красоты.

Арнольд притянул его к себе за затылок, заставляя склониться.

– В этом доме, Кит, нет камер. Нет агентов. Здесь есть только я и ты. И здесь ты можешь быть тем, кем ты хочешь. Но ты всегда будешь моим. Ты понимаешь?

– Да, – выдохнул Кит, чувствуя, как воля старшего мужчины окутывает его, словно теплый кокон. – Я понимаю.

– Хорошо. Тогда покажи мне свою преданность. Не словами.

Кит опустился на колени перед человеком, который держал в руках ключи от его будущего. В этом жесте не было унижения — только стратегический расчет и странное, глубокое удовлетворение от того, что он нашел того, кто сильнее его. В Голливуде, где каждый пытался казаться альфой, Кит Коннор нашел своего истинного господина.

Арнольд положил руку на коротко стриженную голову юноши, его пальцы зарылись в жесткие волосы.

– Мы покорим этот город, малыш, – тихо сказал Арнольд, глядя куда-то вдаль, за пределы комнаты. – Они даже не поймут, что их ударило.

В ту ночь в Малибу был заключен союз, который навсегда изменит историю кино. Старый лев и молодой волк нашли друг друга, и мир скоро должен был содрогнуться от их общего рыка. Кит Коннор засыпал под утро, чувствуя на своей коже тяжесть руки Арнольда, и знал: завтра он проснется уже не просто актером, а частью легенды, которую нельзя разрушить.

Голливуд продолжал сиять огнями внизу, под холмами, не подозревая, что его новый король уже избран. И этот король был готов на всё, чтобы удержать свою корону, даже если для этого нужно было полностью раствориться в тени своего создателя.

– Спи, Конан, – прошептал Арнольд в темноте. – Завтра будет новый день. Твой день.

И Кит Коннор, закрыв глаза, наконец-то почувствовал себя дома. В мире, где сила была единственной валютой, он только что стал самым богатым человеком на земле.