Как я мог его полюбить?
Цепи и маски
Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим, вибрирующим звуком, который, казалось, прошел сквозь стены всей квартиры. Пик стоял в прихожей, не снимая мотоциклетных перчаток, и тяжело дышал. Его плечи были напряжены, а в глазах метались искры сдерживаемой ярости. День выдался отвратительным: проблемы на работе, бесконечные пробки и мерзкий дождь, который пропитал его куртку насквозь. Всё, чего он хотел — это тишины и чтобы его никто не трогал.
Но в доме клонов тишина была роскошью, доступной лишь Данте в моменты его глубочайших медитаций.
– О, смотрите-ка, наш «великий лидер» вернулся! – Раздался едкий, пронзительный голос из глубины коридора.
Вару прислонился к дверному косяку кухни, скрестив руки на груди. Его зеленые очки зловеще блеснули в тусклом свете лампы, а на губах играла та самая самодовольная усмешка, которую Пик ненавидел больше всего на свете. Вару всегда знал, на какие кнопки нажимать. Он был мастером провокации, скрывающим за своим вечным смехом и издевками нечто такое, что Пик не хотел, а может, и боялся разгадывать.
– Проваливай, Вару, – глухо отозвался Пик, стягивая шлем. Его голос звучал как предупреждающее рычание зверя.
– Ой-ой, как страшно! Что, рога на шлеме жать начали? Или бензин в голове закончился? – Вару сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Ты выглядишь так, будто тебя переехал собственный байк. Хотя, признаю, это пошло бы тебе на пользу. Стал бы хоть чуть-чуть мягче.
– Я сказал: уйди с дороги, – Пик двинулся вперед, надеясь просто пройти мимо, но Вару, словно специально, преградил ему путь, не переставая хихикать.
– А то что? Снова запрешься в своей комнате и будешь дуться на весь мир? Знаешь, Пик, твоя серьезность уже всех достала. Даже Феликс перестал пытаться «подружиться» с тобой, а это, согласись, достижение.
Вару протянул руку и ткнул пальцем в грудь Пика, прямо в эмблему масти. Это стало последней каплей. Внутри Пика что-то с оглушительным треском лопнуло. Годы сдерживаемого раздражения, усталость и природная агрессия выплеснулись наружу единым потоком.
Одним резким движением Пик схватил Вару за воротник футболки и буквально впечатал его в стену. Раздался глухой удар затылка о бетон, прикрытый обоями. Зеленые очки чуть съехали на переносицу, но Вару даже не пискнул, лишь расширил улыбку, хотя в глубине его глаз промелькнула тень настоящего, неприкрытого страха.
– Ты доигрался, кусок идиота, – прошипел Пик, нависая над ним. Его лицо было в сантиметре от лица валета.
– Ого, какие мы резкие... – начал было Вару, но его голос дрогнул.
Пик не дал ему договорить. Он впился в губы Вару жестким, почти болезненным поцелуем. Это не было проявлением нежности — это была попытка заткнуть, подчинить, сломать эту вечную маску безразличия. Вару попытался оттолкнуть его, его ладони уперлись в широкие плечи короля, но Пик был подобен скале.
Король перехватил руки валета одной рукой, прижимая их над его головой к стене. Другая рука Пика скользнула под край зеленой футболки Вару. Кожа под пальцами была прохладной и гладкой, но мышцы пресса мгновенно напряглись под этим прикосновением. Пик грубо огладил живот Вару, чувствуя, как тот прерывисто вздыхает в поцелуй.
– Хватит... – выдохнул Вару, когда Пик на секунду оторвался от его губ, чтобы оставить болезненный укус на челюсти. – Пик, это не смешно...
– А я и не смеюсь, – отрезал Пик. В его взгляде не осталось ничего человеческого, только холодная, темная страсть и желание доминировать.
Он снова накрыл губы Вару своими, переходя к более глубокому, требовательному поцелую. Вару, чей дух всегда казался несломленным, вдруг обмяк. Его сопротивление сменилось странной, лихорадочной податливостью. Он перестал пытаться вырваться, вместо этого его пальцы судорожно вцепились в куртку Пика.
В коридоре послышались шаги. Ромео и Феликс о чем-то спорили в гостиной, из кухни доносился спокойный голос Данте, объясняющий что-то Габриэлю. Но здесь, в тени коридора, мир сузился до двух людей, связанных ненавистью и внезапно вспыхнувшим, извращенным влечением.
Пик не собирался останавливаться. Он подхватил Вару под бедра, заставляя того обхватить его ногами за талию, и потащил в свою комнату, не разрывая контакта. Дверь захлопнулась, щелкнул замок.
То, что последовало дальше, нельзя было назвать любовью. Это была битва. Пик брал то, что, как ему казалось, принадлежало ему по праву силы, а Вару... Вару впервые за долгое время снял свои очки. Его глаза, обычно скрытые за зелеными стеклами, были полны слез и какого-то дикого, отчаянного узнавания. Он принимал каждый толчок, каждое грубое движение, кусая губы, чтобы не закричать и не привлечь внимание остальных.
Пик действовал механически, жестко, выплескивая всю свою злость через физическую близость. Он не слышал тихих всхлипов Вару, не замечал, как пальцы валета царапают его спину. В этот момент существовал только ритм, боль и странное, пугающее освобождение.
Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Пик отстранился, тяжело дыша, и сел на край кровати, отвернувшись. Вару лежал неподвижно, свернувшись калачиком, натянув на себя край одеяла. Его очки валялись где-то на полу, жалобно блестя в лунном свете, пробивающемся сквозь шторы.
– Уходи, – бросил Пик через плечо. Его голос звучал хрипло и пусто.
Вару ничего не ответил. Он медленно поднялся, пошатываясь, нашел свою одежду и, не глядя на короля, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
***
Утро наступило слишком быстро. Солнечный свет бесцеремонно ворвался в кухню, где за столом уже сидели почти все клоны. Феликс увлеченно рассказывал о планах на день, Ромео задумчиво рассматривал свой маникюр, а Данте неспешно пил чай, наблюдая за Габриэлем, который пытался понять, почему сахар растворяется в воде.
Пик вошел в кухню последним. Он выглядел как обычно — мрачный, с нечесаными волосами, в своей неизменной черной майке. Он ожидал чего угодно: насмешек, криков, обвинений или, что еще хуже, гробовой тишины.
Вару уже был там. Он сидел на своем привычном месте, в очках, и лениво ковырял вилкой в тарелке с омлетом. Когда Пик сел напротив, Вару даже не поднял головы.
– Доброе утро, Пик! – Радостно воскликнул Феликс. – Ты сегодня поздно. Плохо спал?
– Нормально, – буркнул Пик, наливая себе кофе. Его рука слегка дрогнула, когда он взглянул на Вару.
Тот вдруг замер, а потом медленно поднял голову. Сквозь зеленые линзы невозможно было прочитать выражение его глаз, но уголок губ Вару дернулся в слабой, совсем не ехидной улыбке.
– Эй, рогатый, – позвал он тихо.
Все за столом притихли. Обычно после таких обращений следовала порция оскорблений, на которые Пик отвечал угрозами.
– Чего тебе? – Пик замер с чашкой в руке.
– Передай соль, – Вару кивнул на солонку, стоявшую рядом с Пиком.
Пик молча пододвинул к нему солонку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Вару не отдернул руку. Напротив, он накрыл ладонь Пика своей и слегка сжал.
Ромео выронил пилочку для ногтей. Феликс подавился воздухом. Данте лишь приподнял бровь, сохраняя невозмутимость.
– Ты сегодня какой-то тихий, Вару, – заметил Габриэль, склонив голову набок. – У тебя что-то болит?
– Всё в порядке, Габри, – ответил Вару, и в его голосе впервые не было слышно яда. – Просто... мы с Пиком вчера кое о чем договорились.
Пик посмотрел на Вару. Он ждал подвоха, ждал, что сейчас валет рассмеется и скажет, что это была очередная шутка, чтобы унизить его перед всеми. Но Вару смотрел серьезно. В этом жесте — открытом удержании руки — было больше смелости, чем во всех его пранках вместе взятых.
Пик почувствовал, как внутри него что-то ворохнулось. Не злость, не раздражение, а странное чувство ответственности и... тепла? Он не был мастером слов, он не умел извиняться или признаваться в чувствах. Но он умел принимать решения.
Пик не убрал руку. Он перевернул ладонь и крепко переплел свои пальцы с пальцами Вару.
– Да, – подтвердил Пик, обводя тяжелым взглядом присутствующих, словно бросая вызов любому, кто посмеет прокомментировать. – Мы договорились.
– О боже мой! – Феликс всплеснул руками. – Это что, значит... вы теперь... вместе?
– Называй это как хочешь, сахарный, – Вару наконец-то ухмыльнулся в своей привычной манере, но его свободная рука непроизвольно поправила воротник, скрывая свежий засос на шее. – Но если кто-то из вас решит, что это повод лезть ко мне с обнимашками — лично скормлю ваши вещи шредеру.
Ромео понимающе улыбнулся и подмигнул Пику, на что тот лишь угрожающе сузил глаза. Данте глубоко вздохнул и произнес:
– Иногда, чтобы найти гармонию, нужно пройти через хаос. Рад за вас, друзья мои.
Завтрак продолжился, но атмосфера в доме неуловимо изменилась. Маски не были сброшены окончательно — Пик всё еще оставался холодным лидером, а Вару — невыносимым троллем. Но теперь между ними протянулась невидимая, прочная нить.
Когда они позже вышли в коридор, подальше от любопытных ушей, Вару придержал Пика за локоть.
– Эй, – позвал он, когда они оказались в тени лестницы.
Пик остановился и повернулся к нему. Вару на секунду приподнял очки, открывая покрасневшие, но решительные глаза.
– Если ты думаешь, что я теперь буду послушным песиком, то ты сильно ошибаешься. Я всё еще буду бесить тебя каждый божий день.
Пик усмехнулся — редко и почти искренне. Он притянул Вару к себе за талию, чувствуя, как тот мгновенно прижался к нему.
– Я бы и не хотел другого, – ответил Пик, прежде чем снова накрыть его губы поцелуем, на этот раз гораздо более мягким, в котором больше не было места ярости, но было нечто гораздо более опасное и глубокое.
Вару ответил с готовностью, пряча лицо на груди своего короля. Маска смеха была на месте, но под ней больше не было пустоты. Теперь там был Пик.