← Назад к обзору

Какое прелестное, нежное и сладкое создание!

Шепот ветра и вкус карамели

Первый вечер в особняке «5 ветров» оказался куда тише, чем ты ожидал. Огромный дом, спрятанный за высоким забором в элитном районе, дышал прохладой и ароматом дорогих благовоний. Твои вещи уже были аккуратно разложены в просторной комнате с видом на сад, но уснуть не получалось. События дня крутились в голове пестрым калейдоскопом: вспышки камер, серьезный взгляд Сяо, смех Венти и то странное, почти осязаемое напряжение, которое возникало всякий раз, когда кто-то из них оказывался слишком близко.

Ты спустился на кухню, надеясь найти стакан воды, но замер в дверях. У панорамного окна, залитого лунным светом, стоял Кадзуха. Он был без своего привычного хаори, в одной легкой белой рубашке, расстегнутой у ворота. Его платиновые волосы серебрились в полумраке, а взгляд был устремлен куда-то в ночную даль.

– Не спится? – не оборачиваясь, тихо спросил он. Его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе.

– Голова всё еще немного тяжелая, – признался ты, подходя ближе. – Слишком много новостей для одного обычного парня.

Кадзуха повернулся к тебе. В лунном свете его лицо казалось высеченным из драгоценного камня, а единственная красная прядь в челке напоминала застывшую каплю заката. Он сделал шаг навстречу, и ты почувствовал тонкий, едва уловимый аромат кленовых листьев и морского бриза.

– Ты не обычный, – мягко произнес самурай, сокращая расстояние между вами до опасного минимума. – Вчера, среди шума и хмельного тумана, я услышал твою душу. Она звучит как тихая флейта в бамбуковой роще. Такая чистота… редкость в нашем мире фальшивых улыбок.

Он протянул руку и аккуратно заправил твою розовую прядь за ухо. Его пальцы задержались на твоей щеке, и ты почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это не было похоже на вчерашний пьяный порыв. Это было осознанно, нежно и пугающе искренне.

– Кадзуха… – прошептал ты, боясь пошевелиться.

– Тсс, – он приложил палец к твоим губам. – Ветер шепчет, что это только начало. Я рад, что ты здесь.

Он медленно наклонился, и ты уже приготовился к поцелую, но Кадзуха лишь невесомо коснулся губами твоего лба.

– Спи спокойно. Завтра будет трудный день.

Он ушел так же бесшумно, как и появился, оставив тебя в полном смятении. Но не успел ты сделать и вдоха, как из тени коридора донесся язвительный смешок.

– Какая трогательная сцена. Я почти прослезился.

Скарамучча сидел на барном стуле, скрытый темнотой. Он вертел в руках пустой бокал, и его синие глаза сверкали холодным огнем.

– Подслушивать нехорошо, – огрызнулся ты, пытаясь унять дрожь в коленях.

– В этом доме нет секретов, – Скарамучча спрыгнул со стула и подошел к тебе. Его присутствие всегда ощущалось как приближающаяся гроза — тяжелое, электрическое, подавляющее. – Не обольщайся его нежностью. Кадзуха — поэт, он влюблен в сам образ страдания.

Он остановился прямо перед тобой, заставляя тебя задрать голову. Несмотря на то, что он был ненамного выше, его аура заставляла тебя чувствовать себя крошечным.

– А ты? – рискнул спросить ты. – Зачем ты здесь?

Скарамучча резко схватил тебя за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его лицо было совсем рядом, и ты видел каждую ресничку, подведенную красным.

– Ты мне мешаешь, – процедил он, но его хватка не была болезненной. Скорее… жадной. – Ты ворвался в мою жизнь, перевернул всё вверх дном, заставил меня выглядеть идиотом на глазах у всей страны. И самое паршивое — я не могу перестать думать о том, какой ты на вкус, когда не пытаешься засунуть мне в рот кусок пиццы, как вчера.

Ты густо покраснел, вспоминая обрывки вчерашнего безумия.

– Я был пьян…

– А я — нет, – перебил он. Его взгляд переместился на твои губы. – Ты раздражаешь меня своей искренностью. Своими нелепыми розовыми волосами. Тем, как ты смотришь на Сяо.

Он подался вперед, и на этот раз это не было нежным жестом. Его поцелуй был требовательным, резким, со вкусом горького шоколада и вызова. Он словно пытался заявить на тебя свои права, выжечь конкурентов из твоей памяти. Когда он отстранился, его дыхание было сбивчивым.

– Не думай, что это что-то значит, – бросил он, разворачиваясь. – Просто… проверял теорию.

Он исчез в глубине дома, оставив тебя стоять посреди кухни с горящими губами и совершенно пустой головой.

Утро встретило тебя не только похмельем, но и необходимостью работать. Хэйдзо уже ждал тебя в гостиной, заваленной сценариями и графиками.

– Проснулся? Чудесно! – детектив выглядел так, будто проспал десять часов, хотя ты знал, что он работал всю ночь. – У нас сегодня фотосессия для обложки. И угадай, кто будет в центре кадра?

– Только не говори, что я, – простонал ты, падая в кресло.

– Именно! «5 ветров и их таинственный муз». Звучит хайпово, правда? – Хэйдзо подмигнул и присел на подлокотник твоего кресла. – Кстати, ты выглядишь немного… взбудораженным. Плохо спал? Или ночные гости были слишком настойчивы?

Ты замер. От этого парня невозможно было ничего скрыть.

– Хэйдзо, я…

– Не оправдывайся, – он мягко накрыл твою руку своей. Его ладонь была теплой и сухой. – Я детектив, я вижу детали. Покрасневшие губы, растерянный взгляд… Знаешь, я ведь тоже вчера кое-что заметил. Когда ты смеялся над шуткой Венти, твои глаза светились так ярко, что я на секунду забыл, как дышать.

Он наклонился к твоему уху, обжигая дыханием кожу.

– Я люблю загадки. А ты — самая сложная загадка, которую я когда-либо встречал. И я намерен разгадать тебя до конца. Медленно. Шаг за шагом.

Он отстранился, как ни в чем не бывало, и снова уткнулся в планшет, оставив тебя переваривать услышанное.

Сама фотосессия превратилась в сплошной хаос. Тебя нарядили в нежно-розовый шелковый костюм, подчеркивающий твою хрупкость и необычный цвет волос. Венти постоянно крутился рядом, поправляя твой воротник и нашептывая двусмысленные рифмы.

– Ты похож на цветок сесилии, – хихикал бард, пока стилисты наносили грим. – Такой же редкий и такой же… манящий. Знаешь, я уже написал три куплета о твоих ресницах. Хочешь послушать?

– Венти, не сейчас, – умолял ты, чувствуя на себе тяжелый взгляд Сяо из другого конца студии.

Адепт стоял неподвижно, пока фотограф настраивал свет. Его костюм был современным прочтением его традиционных одежд, и он выглядел в нем невероятно величественно и в то же время одиноко. Когда пришло время совместных кадров, фотограф распорядился, чтобы ты встал между Сяо и Скарамуччей.

– Ближе! – командовал фотограф. – Сяо, обними его за талию. Скарамучча, положи руку ему на плечо. Больше страсти! Больше связи!

Ты почувствовал, как сильная рука Сяо легла на твою талию, притягивая к себе. Его тело было твердым, как скала, и от него исходил жар. Скарамучча, с другой стороны, властно сжал твое плечо, его пальцы почти впивались в ткань пиджака.

– Не дрожи, – тихо произнес Сяо тебе прямо в макушку. – Я здесь. Никто не причинит тебе вреда.

В его голосе не было привычной холодности. Только глубокая, почти болезненная забота. Ты поднял на него взгляд и утонул в теплом янтаре его глаз. В этот момент вспышка камеры запечатлела именно этот взгляд — полный доверия и зарождающегося чувства.

– Гениально! – закричал фотограф. – Это будет бомба!

Когда наступил перерыв, ты ускользнул на балкон студии, чтобы просто подышать. Вечерний город расстилался внизу россыпью огней, но здесь, на высоте, было тихо.

– Устал? – Венти появился рядом, как всегда, бесшумно. Он прислонился к перилам, глядя на звезды.

– Всё это так странно, Венти, – честно ответил ты. – Еще вчера я был просто фанатом, а сегодня… сегодня я чувствую, что между нами всеми что-то происходит. И это пугает меня.

Венти перестал улыбаться. Он повернулся к тебе, и в его бирюзовых глазах отразилась вековая мудрость, которую он обычно прятал за маской шута.

– Свобода — это не только отсутствие цепей, – тихо сказал он. – Это еще и смелость признаться себе в чувствах. Мы все — вольные ветры. Мы привыкли мчаться вперед, нигде не задерживаясь. Но ты… ты стал для нас тихой гаванью. Местом, где ветер может наконец-то утихнуть и просто быть.

Он взял твою руку и поднес её к своим губам, запечатлев легкий, как дуновение зефира, поцелуй на твоих пальцах.

– Не бойся нас. Мы можем быть эгоистичными, сложными и невыносимыми, но каждый из нас сейчас тянется к твоему свету.

В этот вечер, вернувшись в особняк, ты долго сидел на кровати, глядя на свои руки. Пять разных парней. Пять разных ветров. И каждый из них оставил на тебе свой след сегодня. Кадзуха с его поэтичной нежностью, Скарамучча с его яростной страстью, Хэйдзо с его интригующим интересом, Сяо с его молчаливой защитой и Венти с его всеобъемлющей свободой.

Ты понимал, что Ху Тао была права — твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Ты больше не был просто зрителем. Ты стал частью их мелодии, их ритма, их дыхания.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – отозвался ты.

На пороге стоял Сяо. В руках он держал небольшую коробочку с миндальным тофу — твоим любимым десертом, о котором ты вскользь упомянул днем.

– Я подумал… тебе нужно подкрепиться, – неловко произнес он, избегая твоего взгляда. – День был утомительным.

– Спасибо, Сяо. Заходи.

Он прошел в комнату и сел на край кровати. Между вами повисла тишина, но она не была неловкой. Это была тишина понимания.

– Знаешь, – Сяо наконец поднял глаза. – Я долго жил в тени. Я думал, что моя судьба — это только борьба и долг. Но когда ты вчера… когда ты поцеловал меня, я на мгновение почувствовал, что боль отступает.

Он протянул руку и осторожно коснулся твоих розовых волос.

– Ты пахнешь цветами после дождя. Не уходи. Даже если станет трудно. Даже если мир обрушится на нас.

– Я не уйду, – прошептал ты, чувствуя, как сердце наполняется странным, щемящим теплом.

Сяо медленно наклонился и коснулся твоих губ своими. Этот поцелуй не был похож на дерзость Скарамуччи или легкость Венти. Он был горько-сладким, как сам миндальный тофу, полным невысказанных обещаний и глубокой, преданной любви, которая только начинала расцветать в сердце древнего воина.

Ты закрыл глаза, отвечая на поцелуй, и почувствовал, как мир вокруг окончательно растворяется. Остались только вы — пять ветров и одно розовое облако, которое связало их воедино. И впереди было еще столько песен, столько кадров и столько поцелуев, что кружилась голова.

Но сейчас, в тишине ночи, ты точно знал одно: этот шторм — лучшее, что когда-либо случалось в твоей жизни. И ты готов был лететь вместе с ними, куда бы ни дул ветер.