Капитан 2-го отряда Шинсэнгуми
Оккупация замка и чай с привкусом пороха
Шотландский гранит веками впитывал в себя тайны древних магов, шёпот привидений и благоговейный трепет первокурсников. Но никогда за всю тысячелетнюю историю Хогвартса его вековым стенам не приходилось выдерживать то, что в официальных рапортах Департамента полиции Эдо стыдливо именовалось «организованной передислокацией личного состава».
Западное крыло замка, куда поспешно и с явным ужасом в глазах дирекция спровадила незваных гостей, пало за рекордные двадцать минут.
Первым делом Шинсэнгуми выставили баррикады. Привычные ко всему бойцы в чёрных мундирах деловито выламывали дубовые двери гостевых комнат, связывали зачарованные доспехи телефонными кабелями Аманто и выкатывали на парадную лестницу пулемёты системы Гатлинга. Никто даже не подумал спросить разрешения.
Пивз, имевший неосторожность спикировать на патрульных с воплем и намерением сбросить на них медный кувшин с экскрементами книжных червей, через секунду пожалел о самом факте своего загробного существования. Мацудайра Катакурико, даже не вынимая сигары из зубов, разрядил в полтергейста весь барабан своего магнума, заряженного экспансивными пулями с солью и прахом экзорцистов. Пивз, взвыв на ультразвуке оттого, что в его полупрозрачном теле пробило шесть дыр размером с кулак, в панике улетучился сквозь потолок и, по слухам, забился в самую дальнюю щель астрономической башни, отказываясь выходить даже на зов Кровавого Барона.
– Тоши, – Катакурико лениво щёлкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету прямо от факела на стене. – Организуй здесь штаб. Кабинет этого старикашки с бородой мне не понравился — слишком много липких конфет и подозрительных стекляшек. А вот эта комната сойдёт. Выкиньте отсюда эти пыльные ковры и поставьте нормальный стол для покера.
– Слушаюсь, сэр, – угрюмо отозвался Хиджиката, поправляя воротник.
Заместитель командующего выглядел так, будто лично пережевал килограмм битого стекла. Во рту всё ещё пекло от адского соуса Тетсуи, но служебный долг оставался превыше гастрита.
– Ямадзаки!
– Да, замкомандующего! – вытянулся в струнку появившийся из тени шпион.
– Бери третий взвод и обыщи местные склады. Если не найдёшь нормального майонеза — реквизируй яйца, масло и уксус. Мы взобьём его сами, даже если придётся использовать эти дурацкие летающие мётлы вместо венчиков. И выставь посты у винных погребов. Если этот серебровласый тунеядец Гинтоки доберётся туда раньше нас, в этом замке не останется ничего крепче колодезной воды.
– Есть! – Ямадзаки отдал честь ракеткой для бадминтона и растворился в сумраке коридора.
Впрочем, относительно Гинтоки Хиджиката опоздал ровно на пятнадцать минут.
Лидер «Ёродзуи» уже успел обнаружить кухню замка. Точнее, кухню обнаружили звериные инстинкты Кагуры и колоссальное обоняние Садахару.
Когда профессор Минерва Макгонагалл, всё ещё не оправившаяся от шока после крушения Большого зала, спустилась в подземелья проверить, как обстоят дела у домовых эльфов, её взору предстала картина, достойная полотен Иеронима Босха.
Посреди огромной кухни, прямо на центральном разделочном столе, сидел белобрысый бродяга в кимоно, закинув ноги на пятиведерную кастрюлю с супом, и методично поглощал гигантский трёхъярусный торт с заварным кремом, запивая его тыквенным соком прямо из горлышка хрустального кувшина. Рядом с ним маленькая рыжая девчонка с феноменальной скоростью заглатывала жареных цыплят целиком, сплёвывая только крупные кости прямо в зачарованный очаг.
– Гин-чан, – с набитым ртом мычала Кагура, разрывая руками очередной свиной окорок, – эти мелкие ушастые инопланетяне готовят просто божественно, да! Но у них совершенно нет риса! Что это за отсталая цивилизация, в которой нет нормального белого риса?! Я требую вызвать сюда их верховного правителя и накормить его этим пресным картофельным пюре через ноздри!
– Жри молча, Кагура, – лениво протянул Гинтоки, выковыривая крем из уха. – Рис — это углеводы, а нам сейчас нужна быстрая глюкоза. Мой мозг перегружен. Ты хоть представляешь, сколько страниц Джампа я пропустил из-за этого внепланового перемещения? Вдруг там начался филлерный сезон? Вдруг автор решил убить моего любимого персонажа, пока мы торчим в этом сыром европейском сарае?!
– ВЫ! ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?! – голос Макгонагалл сорвался на визг, приличествующий скорее баньши, чем декану благородного факультета. – Эльфы! Почему вы кормите этих... этих варваров?!
Из-под стола робко высунулся домовик в чистом полотенце, весь дрожа:
– Профессор... они сказали, что если мы не отдадим всё сладкое, белая собачка размером с гиппогрифа сгрызёт нам уши... А потом пришёл господин с длинными волосами и начал говорить про профсоюз...
– Именно так, почтенная дама! – раздался гордый голос из угла кухни.
Кацура Котаро стоял на бочке со сливочным пивом, держа в руках импровизированный флаг, сшитый из трёх кухонных скатертей. На его плече гордо покоилась табличка Элизабет: «Свободу домашнему пролетариату! Землю — эльфам, бомбы — буржуазии!».
– Довольно терпеть гнёт магического империализма! – патетично декламировал лидер повстанцев. – Мы создадим здесь филиал движения «Джой»! Братья домовики! Бросайте ваши половники! Нас ждут баррикады и великое свержение школьной администрации!
– Зура, заткнись, – простонал Гинтоки, не переставая жевать.
– Не Зура, а лидер профсоюза малых народов Кацура!
Макгонагалл медленно схватилась за сердце, чувствуя, как внутри неё рушатся вековые устои британского магического права.
***
На самом верху Астрономической башни было ветрено и непривычно тихо.
Холодный шотландский воздух пробирал до костей, пах палой листвой, сыростью Запретного леса и далёким снегом с горных вершин. Но для двух людей, стоявших на краю открытой площадки, этот холод был ничем по сравнению с ледяной пустотой, в которой они выросли.
Тетсуя стоял, опёршись предплечьями на каменные зубцы парапета. Его чёрный мундир с золотыми эполетами Шинсэнгуми тихо шелестел на ветру. Сигарета в углу рта тлела ровным алым огоньком, озаряя резкие, хищные скулы и холодные зелёные глаза. Глаза, которые когда-то принадлежали забытому роду Поттеров, но теперь отражали лишь звон стали и дым пожарищ Эдо.
Рядом с ним, легко балансируя на узком выступе над стометровой пропастью, сидела Имаи Нобуме. Её обнажённые колени белели в полумраке, пальцы привычно лежали на рукояти короткого клинка, а взгляд тёмно-алых, пустых глаз был устремлён на раскинувшийся внизу Запретный лес.
Она достала из кармана форменного плаща картонную коробочку с логотипом токийской кондитерской, аккуратно открыла её и замерла. Внутри сиротливо лежал один-единственный пончик, покрытый толстым слоем белой сахарной глазури.
– Последний, – тихо сказала Нобуме. Её голос звучал ровно, без единой интонации, словно шелест падающего снега. – В этом мире нет нормальных магазинов. Здесь есть только лавки со слизнями и сушёными жабами. Если запасы закончатся... мне придётся убить здешнего повара.
– Не трогай поваров, – не оборачиваясь, хмыкнул Тетсуя. – Кагура сожрёт тебя живьём, если ты лишишь её кухни. А драться с ято в замкнутом пространстве — это верный способ обрушить всю эту каменную рухлядь нам на головы.
Нобуме медленно отломила ровно половину пончика и протянула её Тетсуе.
Тот скосил глаза, вынул сигарету и без лишних слов взял угощение, отправив его в рот. Слишком приторно, слишком сладко, но для Нобуме этот жест был равносилен клятве на крови. Она никогда и ни с кем не делилась едой. Кроме него.
– Твоя старая кровь зовёт тебя, – произнесла девушка, слизывая крошки с бледных пальцев. – Я слышала, как бьются их сердца там, внизу. Женщина с такими же глазами плачет в кабинете старика. Мужчина с глупым лицом ломает мебель. Они хотят вернуть свою собственность.
– У них нет здесь никакой собственности, – спокойно ответил Тетсуя, выпуская струйку дыма в ночное небо. – Собственность умерла тринадцать лет назад, когда меня засунули в чулан под лестницей и заставили спать среди пауков и старых тряпок. Знаешь, Нобуме... я ведь помню каждую минуту. Каждый удар ремня этого жирного борова Вернона. Каждый раз, когда меня лишали еды за то, что я просто дышал громче положенного. А эти двое... великие светлые маги... пили шампанское на балах и праздновали победу своего драгоценного Майкла.
– Убей их, – просто предложила Нобуме, чуть наклонив голову набок. – Я помогу. Мы можем вырезать их ночью. Тихо. Сначала перережем сухожилия, чтобы не дёргались, потом...
– Нет, – Тетсуя покачал головой, и в его глазах блеснула опасная, насмешливая искра. – Смерть — это слишком лёгкий выход для таких, как они. Они живут в своём иллюзорном мирке, где они — герои, спасшие Британию. Они думают, что весь мир крутится вокруг их фамилии и пророчеств старого маразматика. Я хочу посмотреть, как этот мирок с треском разлетится на куски.
Нобуме на секунду прикрыла глаза, словно прислушиваясь к ночным шорохам замка:
– Тот одноглазый старик с деревянной ногой. Он пахнет не так, как остальные.
Тетсуя нахмурился:
– Грюм?
– От него пахнет гнилью, – бесстрастно уточнила убийца «Нараку». – И оборотным зельем. Очень дешёвым или неправильно сваренным. У него под кожей чужое лицо. И в глазах сидит безумие, похожее на то, что бывает у смертников перед казнью. Он опасен. Но не для нас. Для того пухлого щенка с буквой «V» на лбу.
– Пусть делает что хочет, – отрезал Тетсуя. – Пока он не встаёт на пути Второго отряда, мне плевать, хоть он весь этот замок начинит порохом и пустит на воздух. Но если он дёрнется в нашу сторону...
Договорить капитан не успел.
Снизу, со стороны винтовой лестницы, ведущей на смотровую площадку, донёсся тяжёлый топот ног, бряцание металла и приглушённые голоса.
– Я говорю вам, директор, это нарушение всех мыслимых законов! – гремел возмущённый голос Джеймса Поттера. – Вооружённые маглы оккупировали половину замка! Они взяли в заложники эльфов! Мой сын... мой первенец не может находиться в здравом уме, оставаясь среди этих головорезов!
– Успокойся, Джеймс, – мягко увещевал Дамблдор, хотя в его тоне уже не слышалось прежней непоколебимой уверенности. – Нам нужно проявить терпение. Мальчик травмирован. Мы должны действовать через любовь и понимание.
– Любовь?! – это уже был Сириус Блэк, судя по звукам, нервно сжимавший кулаки. – Ты видел ту девку с мечом?! Она чуть не выпустила мне кишки прямо при детях! Это не люди, Альбус, это наёмные псы!
Дверь на башню с грохотом распахнулась.
На площадку вывалилась внушительная делегация: Дамблдор в своей неизменной звёздной мантии, Джеймс и Лили Поттеры, Сириус, бледный до синевы Северус Снейп и сам юный «герой» — Майкл Поттер, которого родители предусмотрительно держали позади себя.
Тетсуя даже не шелохнулся. Он продолжал курить, глядя на тёмные кроны Запретного леса.
Нобуме лишь медленно перевела взгляд алых глаз на вошедших, плавно опустив ладонь на гарду вакидзаси. Воздух на площадке мгновенно похолодел градусов на десять.
– Гарри, – Лили сделала шаг вперёд, заламывая руки в умоляющем жесте. Её лицо осунулось, под зелёными глазами залегли глубокие тени. – Сынок, пожалуйста... выслушай нас. Мы пришли одни, без авроров. Мы просто хотим поговорить.
– Во-первых, – раздался холодный, низкий голос Тетсуи, заставивший Лили вздрогнуть, – я предупреждал вас по поводу имени. Меня зовут Мацудайра Тетсуя. Если у вас проблемы со слухом или памятью, я могу выписать направление к нашему полковому медику. Правда, он лечит глухоту ампутацией ушей, но зато со стопроцентной гарантией.
– Не дерзи матери! – рявкнул Джеймс, выступая вперёд.
В его руках была новая палочка — видимо, запасная, спешно извлечённая из фамильных тайников.
– Ты говоришь с родителями! С чистокровными волшебниками древнейшего рода! Ты можешь сколько угодно играть в самурая с этими клоунами, но в твоих жилах течёт кровь Поттеров! И закон Магии гласит...
ЩЕЛК.
Звук взведённого курка прозвучал в тишине башни подобно удару колокола.
Из тени за дверным проёмом, где только что никого не было, материализовалась массивная фигура в длинном сером пальто. Мацудайра Катакурико, попыхивая толстой сигарой, упёр дуло своего монструозного револьвера прямо в переносицу Джеймса Поттера.
– Закон магии, говоришь, очкарик? – проскрежетал Катакурико, прищурив глаз за тёмным стеклом очков. – А закон бакуфу гласит: любой гражданский, посмевший угрожать офицеру при исполнении на территории военного лагеря, подлежит немедленной ликвидации без суда и следствия. Я ведь уже предупреждал вас внизу. Раз...
Джеймс застыл, чувствуя, как холодное воронёное дуло буквально вдавливается в его кость. Он был дуэлянтом, храбрецом, ветераном Ордена Феникса, но против этого седого, пропахшего порохом мужика с мёртвыми глазами ветерана настоящей мясорубки его школьные рефлексы давали сбой.
– Катакурико-сан, опустите оружие, прошу вас, – Дамблдор поднял ладони, его борода слегка подрагивала от напряжения. – Мы не ищем вражды. Мы пришли ради мальчика.
– ДВА, – невозмутимо продолжил Катакурико, даже не взглянув на верховного чародея. Палец на спусковом крючке дрогнул.
– Отец, хватит, – спокойно бросил Тетсуя через плечо. – Не пачкай пол. Убирать здесь некому, а эльфы сейчас заняты забастовкой под руководством Зуры.
Катакурико сплюнул окурок под ноги Джеймсу и медленно, с явным разочарованием опустил ствол:
– Мягкотелый ты стал, Тетсуя. Раньше мы таких говорунов просто скидывали с моста в реку с мешком камней на шее. Стареешь.
Тетсуя наконец повернулся к незваным гостям лицом. Его взгляд скользнул по Лили, задержался на побледневшем Джеймсе и остановился на Майкле. Младший близнец выглядел на удивление жалко: напыщенная мантия не могла скрыть дрожи в коленях, а рука судорожно сжимала палочку в кармане.
– Чего вы хотите? – сухо спросил капитан. – Говорите быстро. У меня мало времени. Через полчаса обход караулов.
– Мы хотим исправить то, что произошло, – заговорил Дамблдор, делая шаг вперёд и мягко отодвигая напряжённого Джеймса. – Гарри... Тетсуя. Мы признаём: решение отправить тебя к родственникам было ошибочным. Мы не знали, в каких условиях ты рос. Твои родители были уверены, что ты в безопасности...
– Не знали? – Тетсуя издал короткий, лающий смешок, от которого даже Снейп невольно подобрался. – Ты врешь, старик. Ты врёшь так же естественно, как дышишь. Ты знал мою тётку. Лили знала свою сестру. Вы прекрасно понимали, что они сделают с ребёнком, которого считают «ненормальным». Вы просто скинули балласт. Потому что героем должен был быть один. Управляемый. Удобный. Глупый.
– Я НЕ ГЛУПЫЙ! – не выдержал Майкл, выскочив из-за спины отца.
Его круглое лицо побагровело от ярости, на лбу вздулись вены.
– Я победил Волдеморта! Я спас всю магическую Британию, пока ты прятался у этих узкоглазых дикарей! Ты завидуешь мне! Завидуешь, потому что мама и папа любят меня, а тебя вышвырнули, как паршивого щенка! Ты никто! Ты просто слуга у этого старого магловского хрыча! А я — Избранный! И на турнире я докажу всем, что ты ничтожество!
– Майкл, замолчи! – в ужасе крикнула Лили, заметив, как изменилось лицо сына.
Но было поздно.
Тетсуя не стал доставать меч. Он даже не сдвинулся с места.
Воздух на вершине башни просто сжался в сингулярность. Чудовищная, дикая волна чистой духовной силы — смеси древней первородной магии Поттеров и смертоносной жажды убийства самурая, прошедшего через войну с Аманто, — обрушилась на магов свинцовым прессом.
Каменные зубцы парапета покрылись паутиной трещин. Защитные барьеры Хогвартса завыли, словно потревоженный рой ос. Снейп мгновенно упал на одно колено, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь удержать ментальные щиты, которые трещали под чудовищным давлением. Сириус схватился за горло.
Майкл Поттер, секунду назад брызгавший слюной, побелел как мел. Его ноги подкосились, желудок скрутило спазмом первобытного ужаса. Он рухнул на четвереньки прямо в пыль, палочка со звоном выкатилась из его ослабевших пальцев.
– Ты говоришь о турнире, щенок? – голос Тетсуи больше не звучал спокойно. Это был рокот раскалённого железа, опускаемого в ледяную воду. – Ты не знаешь, что такое битва. Ты не знаешь, каково это — выковыривать осколки гранат из собственного бедра и зашивать раны наживую ржавой проволокой под огнём тяжёлой артиллерии. Ты думаешь, война — это вспышки разноцветных лучей и аплодисменты в газетах?
Тетсуя сделал один шаг вперёд. Земля под ногами магов ощутимо вздрогнула.
– На турнире не будет твоей мамочки, которая подотрёт тебе сопли. Не будет директора, который прикроет твои ошибки. Там будешь только ты и то, что ждёт тебя на арене. И если ты надеешься, что родственные узы заставят меня проявить к тебе жалость...
Капитан медленно наклонился к дрожащему брату, заглянув прямо в его расширенные от паники зрачки:
– Молись, чтобы первое же испытание убило тебя быстрее, чем до тебя доберусь я. Потому что я не беру пленных. Пошёл вон.
Дамблдор с титаническим усилием взмахнул палочкой, возводя щит и разрывая зрительный контакт между братьями. Старика ощутимо трясло. Он впервые видел человека, чьё магическое ядро было настолько слито с физической оболочкой, что само присутствие мага меняло плотность воздуха. Это была не школьная магия. Это было искусство войны древних времён.
– Уходим, – хрипло скомандовал директор, подхватывая полубессознательного Майкла под руки. – Джеймс, Лили... уходим немедленно.
Джеймс, бледный, с горящими от бессильной ярости глазами, подхватил рыдающую жену.
– Ты пожалеешь об этом, Гарри, – прошипел старший Поттер, отступая к лестнице. – Клянусь магией предков, ты ещё приползёшь просить прощения!
– Проваливайте, клоуны, – зевнул Катакурико, сплёвывая окурок на ступени. – На счёт три стреляю в спину. Раз...
Топот удаляющихся ног по винтовой лестнице был ему ответом. Британские маги улепётывали с башни с грацией испуганных книзелов.
Когда тяжёлая дверь захлопнулась, давящая аура мгновенно рассеялась. Ветер снова свободно зашумел в зубцах башни.
Нобуме подошла к Тетсуе, невозмутимо дожёвывая свою половинку пончика:
– Ты слишком много разговариваешь. Можно было просто отрубить ему язык. Это экономит время и голосовые связки.
– Иногда, Нобуме, – Тетсуя вновь достал пачку сигарет, – страх действует куда эффективнее стали. Пусть этот сопляк поварится в собственном дерьме до первого тура. Это сделает зрелище куда более забавным.
***
На следующее утро замок гудел, как потревоженный улей.
Слухи о ночном инциденте на Астрономической башне разнеслись молниеносно. Студенты шептались по углам, пугливо косясь на чёрные мундиры патрулей Шинсэнгуми, которые теперь официально контролировали не только западное крыло, но и половину внутренних дворов.
Однако настоящая буря грянула в полдень, когда у опушки Запретного леса появился лесничий Рубеус Хагрид в сопровождении группы взволнованных волшебников во главе с Чарли Уизли.
Тетсуя, одетый в лёгкое тренировочное кимоно и форменные штаны, стоял на поляне позади теплиц, отрабатывая удары деревянным боккэном. Каждое его движение рассекало воздух со звуком хлыста. Рядом на траве сидел Гинтоки, с кислым видом пытавшийся научить Садахару приносить брошенную пустую бутылку из-под огневиски, а Сого с садистским упоением настраивал оптический прицел на своей новой противотанковой винтовке.
– Э-э... мистер... то есть, капитан Тетсуя? – раздался робкий, густой бас.
Из-за деревьев показалась гигантская фигура Хагрида. Великан переминался с ноги на ногу, теребя свою чудовищную кротовую шубу. За его спиной стоял рыжий, покрытый ожогами парень в драконьей коже — Чарли Уизли, который с явным профессиональным ужасом разглядывал арсенал, разложенный прямо на траве.
– Чего вам? – Тетсуя опустил деревянный меч, промокнув пот со лба полотенцем.
– Тут такое дело... – Хагрид нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая засады. – Дамблдор велел не говорить, но... правила есть правила, да и нечестно это. В общем, первое испытание. Мы должны были показать его всем чемпионам. Мадам Максим уже видела, Каркаров тоже прокрался...
– Короче, волосатый, – перебил его Гинтоки, ковыряя в зубах травинкой. – Без лишней воды. Что там за босс в конце уровня? Золотой сундук? Двухголовый огр? Или очередная порция тухлой каши от вашей столовой?
Чарли Уизли сглотнул, сделал шаг вперёд и заговорил тихо, почти шёпотом:
– Драконы. Настоящие боевые драконы. Четыре штуки. Их привезли из Румынии прошлой ночью. Каждому чемпиону достанется по одной гнездящейся самке. Задача — добыть золотое яйцо из кладки.
В воздухе повисла странная, звенящая тишина.
Чарли и Хагрид ожидали паники. Ожидали криков, бледности, нервных расспросов о защитных чарах и заклинаниях высшей трансфигурации.
Вместо этого капитан первого отряда Окита Сого медленно опустил винтовку, и на его кукольном, ангельском личике расцвела самая жуткая, маниакальная улыбка, которую Чарли когда-либо видел в своей жизни.
– Драконы? – переспросил Сого нежным голосом. – Огромные летающие ящерицы с толстой бронёй и горючим веществом внутри?
– Э-э... ну да, – моргнул Чарли. – Хвосторога, например, дышит пламенем на сорок футов...
– Тетсуя-сан, – Сого повернулся к капитану второго отряда, и в его глазах горел первобытный огонь пиромана. – Скажите, а если мы аккуратно пробьём ей гортань кумулятивным снарядом калибра восемьдесят восемь миллиметров, она взорвётся сразу или успеет красиво покружить над замком, поливая огнём трибуны с министерскими чиновниками?
– Не смей взрывать дракона, Сого, – лениво подал голос Гинтоки, поднимаясь с травы и потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Ты совсем идиот? Драконье мясо — это же деликатес высшей категории на чёрном рынке Аманто! Вы хоть представляете, сколько стоит драконья печень на планете Брокколи?! За неё можно купить целый этаж в районе красных фонарей!
– Гин-чан прав, да! – из кустов с треском вывалилась Кагура, волоча за собой гигантский походный котелок. – Мы зажарим эту ящерицу на вертеле! Хвост пустим на суп, а из крыльев сделаем отличные непромокаемые накидки! Эй, рыжий укротитель, а у них яйца съедобные?! Если сварить золотое яйцо вкрутую, оно будет хрустеть на зубах?!
Чарли Уизли медленно попятился назад, чувствуя, как его профессиональная гордость драконолога методично перемалывается в фарш. Эти люди не боялись древних магических хищников. Они смотрели на смертоносных тварей класса 5Х исключительно как на ходячий шашлык и источник ценного сырья для контрабанды.
Тетсуя лишь тяжело вздохнул, глядя на этот балаган, и покачал головой:
– Драконы, значит...
Он повернулся к Хагриду, и в его изумрудных глазах не было ни капли страха. Только холодный, деловой интерес воина, оценивающего добычу.
– Передай директору, лесничий. Пусть готовит трибуны покрепче. И предупреди зрителей в первых рядах, чтобы надели дождевики.
– За... зачем дождевики? – опешил Хагрид.
Тетсуя ухмыльнулся — хищно, страшно, оскалом истинного волка Мибу:
– Кровь дракона очень тяжело отстирывается от парадных мантий. А убирать за собой я не нанимался.
Когда ошарашенные великан и драконолог скрылись в лесу, к Тетсуе неслышно подошла Нобуме. В её руках уже привычно блестел короткий клинок, а в зубах была зажата соломинка.
– Я заберу себе сердце, – тихо сказала она, глядя в сторону загонов, откуда доносился далёкий, грозный рёв пламени. – Говорят, если съесть сердце дракона, можно перестать мёрзнуть по ночам.
– Договорились, – Тетсуя вскинул деревянный меч, готовясь продолжить тренировку. – А яйцо отдадим Кагуре. Пусть подавится.
Над древним замком Хогвартс сгущались свинцовые тучи. До первого испытания оставалось три дня. И впервые за всю историю турнира опасность грозила вовсе не чемпионам.
Опасность грозила самому турниру, древним драконам и вековым устоям магического мира, который ещё не осознал, какую страшную бурю призвал на свои седые головы из бездны чужой вселенной.