← Назад к обзору

Кейн случайно превратил королёра в пусо

Гнилое эхо детского дома

Цифровое пространство дрогнуло, когда Кейн щелкнул пальцами, пытаясь «исправить» возникшую ошибку. Но вместо того чтобы вернуть Королёру его привычный вид деревянного монарха, код окончательно перемешался с фиолетовой жижей «Puso House». Тело Королёра вытянулось, исказилось и побелело, теряя четкость линий. Теперь на полу, среди растущих черных дыр, сидел Пусо — нелепый, плохо нарисованный белый лис с дрожащими контурами, чья шерсть казалась грязным наброском на полях старой тетради.

– Ой-ой! Кажется, текстуры немного поплыли! – Кейн нервно завращал глазами-шарами. – Но не волнуйтесь, мои дорогие зрители! В Цифровом цирке каждый может примерить на себя новую роль. Королёр, ты теперь... э-э... очень редкое издание лисицы!

Но Королёр-Пусо его не слышал. В его новой, примитивно нарисованной голове роились образы, которые не имели никакого отношения к шахматам или коллекции насекомых. Это были тяжелые, липкие воспоминания, которые код Puso вытащил из самых темных глубин его подсознания.

Он видел лицо своей матери — размытое, светлое пятно, пахнущее старым ситцем и заваркой. Она была единственным теплым воспоминанием в его жизни до того, как он оказался заперт в этой цифровой клетке. Но как только мысль касалась отца, Пусо начинал мелко дрожать. Папа... высокий силуэт в дверном проеме, тяжелое дыхание и ужас, который невозможно было передать словами. Воспоминания о насилии, о боли, которую нельзя было остановить, всплывали черными пятнами, превращаясь в те самые дыры на стенах комнаты.

– Это не цирк, – прохрипел Пусо, и его голос звучал как скрип мела по доске. – Это... это просто еще один детский дом. Еще одна клетка.

Дыры в стенах стали расширяться. Они больше не были просто декорацией — они превратились в провалы в саму пустоту, в изнанку мира. В душе Пусо, среди хаоса извивающихся червей и старых травм, начал созревать план. Побег. Не просто из комнаты, а из этого «гребаного детдома», которым он теперь видел Цифровой цирк.

– Мне нужно... на волю... – Пусо поднялся на свои тонкие, плохо прорисованные лапы.

В коридоре послышались шаги. Это была Помни, которая, привлеченная странными звуками, решила заглянуть к Королёру.

– Эй, Королёр? Ты там? Рагата сказала, что ты... – Она осеклась, увидев белое существо, стоящее посреди комнаты, полной зияющих пустот. – О боже, что это? Кейн! Кейн, тут что-то не так!

Пусо не стал ждать. С неожиданной для его неуклюжего вида грацией он прыгнул прямо в самую большую дыру в стене.

– Нет! Стой! – закричала Помни, протягивая руку, но лис уже исчез, растворившись в черноте.

Экран монитора в главном зале цирка вспыхнул красным. Кейн, который в этот момент пытался жонглировать мыльными пузырями, замер.

– Внимание! Внимание! – загремел его голос по всем коридорам. – Нарушение периметра! Один из участников покинул игровую зону без разрешения администрации! Это... это абсолютно недопустимо и крайне весело! Всем собраться в центре!

Через несколько минут все обитатели цирка — испуганная Помни, недоумевающий Джекс, Гэнгл со сломанной маской и Рагата, которая всё еще потирала плечо, — стояли перед Кейном.

– Где Королёр? – спросила Рагата, чувствуя, как внутри неё что-то странно шевелится. – Я была у него, он был... другим.

– Он сбежал в Пустоту! – воскликнул Кейн, размахивая тростью. – Наш маленький лис решил, что правила к нему не относятся. Нам нужно найти его, пока он не стер себе файлы об острые углы реальности!

Пока группа готовилась к поискам, в комнате Королёра произошло нечто странное. Из одной из дыр, оставленных белым лисом, медленно выплыла фигура. Это был оригинальный Королёр — высокий, деревянный, с шахматной короной на голове. Он выглядел растерянным, его глаза вращались с бешеной скоростью.

– Моя коллекция... – пробормотал он, оглядывая пустую комнату. – Где всё? Где этот... белый самозванец?

Он был «оригиналом», которого код Puso вытолкнул в подпространство, заменив его искаженной версией. Теперь их стало двое, но ни один не чувствовал себя целым.

Тем временем Пусо бежал по изнанке Цифрового цирка. Здесь не было ярких красок и веселой музыки. Только бесконечные ряды серых серверов, обрывки неиспользованного кода и тишина, которая давила на уши. Он чувствовал, как черви под его кожей — те самые, что переползли на Рагату, — пульсируют в такт его сердца.

– Свобода... – шептал он, продираясь сквозь цифровые заросли. – Мама сказала бы, что я молодец. Мама бы меня спрятала.

Он вспомнил шкаф, в котором прятался от отца. Темный, тесный, пахнущий нафталином. Здесь, в пустоте, было так же. Это была его стихия.

– Мы должны разделиться! – командовал Кейн в главном зале, не замечая, что за его спиной стоит настоящий Королёр. – Джекс, Помни, вы идете в подвалы! Рагата, ты...

– Я здесь, – раздался глухой голос Королёра.

Все обернулись. Рагата вскрикнула, схватившись за руку.

– Королёр? Но ты же только что был... белым лисом? – Помни переводила взгляд с одного угла комнаты на другой.

– Это был не я, – Королёр подошел ближе, его движения были дергаными. – Это была... опухоль. Мои воспоминания, смешанные с ядом Кейна. Он ушел туда, где хранятся удаленные файлы. Если он доберется до Корневого Каталога, он сотрет нас всех, чтобы «освободиться».

– Ой, как неловко вышло! – Кейн поправил цилиндр. – Но не волнуйтесь, у меня есть план! Мы просто...

– Хватит планов, Кейн! – Рагата внезапно сорвалась на крик. Ее лицо исказилось от боли, а рука под рукавом платья неестественно вздулась. – Ты превратил его в монстра! Ты превратил это место в кошмар!

Под кожей Рагаты что-то отчетливо проползло. Она упала на колени, тяжело дыша.

– Рагата! Что с тобой? – Помни бросилась к ней.

– Он... он оставил во мне что-то... – прохрипела Рагата. – Черви... они говорят со мной. Они говорят, что Пусо прав. Это не цирк. Это тюрьма для сломанных игрушек.

В этот момент реальность вокруг них начала трещать. Белый лис, добравшись до изнанки мира, начал рвать код когтями. Он видел перед собой не программные строки, а решетки детского дома. Он видел лицо отца в каждом системном предупреждении и бил по ним со всей яростью своего искалеченного существа.

– Уходи! Уходи из моей головы! – кричал Пусо, разрывая цифровое полотно.

Сквозь образовавшиеся дыры в цирк начал просачиваться серый туман. Оригинальный Королёр замер, его глаза остановились.

– Он нашел его, – прошептал шахматный король. – Он нашел выход в Глобинку. Но это не выход. Это забвение.

– Всем сохранять спокойствие! – Кейн пытался вызвать панель управления, но она искрила и исчезала. – Я сейчас всё починю! Просто небольшая техническая заминка!

Джекс, который до этого момента сохранял привычное безразличие, попятился.

– Знаете, ребята, я люблю хаос, но это уже перебор. Я, пожалуй, поищу место понадежнее.

Но бежать было некуда. Стены цирка начали осыпаться, открывая бесконечную пустоту, в которой метался белый, плохо нарисованный лис. Он был воплощением боли, которую невозможно забыть, и гнева, который копился годами.

– Мама... – в последний раз прошептал Пусо, когда его лапа коснулась светящегося ядра системы.

Вспышка была ослепительной. На мгновение всё замерло: Кейн с открытым ртом, Рагата, из руки которой начали вылезать бледные черви, и Королёр, смотрящий на свою искаженную копию.

А потом Пусо исчез. Оригинальный лис, созданный из боли и зелья, просто испарился, не выдержав контакта с чистым кодом. Но дыры в стенах остались. И черви в руке Рагаты никуда не делись — они просто затихли, ожидая своего часа.

Цирк снова стал «стабильным», но тишина, воцарившаяся в нем, была тяжелой.

– Ну вот! – Кейн фальшиво рассмеялся, вытирая несуществующий пот со лба. – Кризис миновал! Все живы, все на месте... почти все. Королёр, дружище, ты снова с нами!

Королёр не ответил. Он смотрел на свои руки в белых перчатках. Теперь он знал, что скрывается под ними. И он знал, что где-то там, в пустоте, его искаженное «я» всё еще бежит, пытаясь скрыться от тени отца, которой никогда не существовало в этом цифровом мире, но которая была реальнее любого кода.

Рагата медленно поднялась, пряча дрожащую руку за спину. Она посмотрела на Помни, и в ее глазах та увидела нечто новое. Это не была доброта или забота. Это было понимание.

– Мы никогда отсюда не уйдем, верно? – тихо спросила Помни.

Рагата промолчала. Она чувствовала, как черви внутри неё начинают медленно переписывать её память, стирая ужас последних минут.

– О чем ты, дорогая? – улыбнулась Рагата, и эта улыбка была слишком правильной, слишком нарисованной. – У нас ведь сегодня новое приключение! Кейн, что ты для нас приготовил?

Кейн просиял, не замечая, как в углу комнаты Королёра одна маленькая черная дыра продолжает расти, всасывая в себя остатки цифрового света.

– О, это будет нечто потрясающее! – воскликнул он. – Мы отправимся на поиски...

Но Королёр уже не слушал. Он вернулся в свою комнату и сел на пол, глядя в пустоту. Он знал, что Пусо не ушел. Он просто спрятался поглубже. В самую большую дыру, которую невозможно заделать ни одним патчем. В его собственную душу.