Кейн захотел превратить королера в кемоно, но что то пошло не так.
Эхо расколотого трона
Тишина в Цифровом Цирке была вещью редкой и пугающей. Обычно пространство наполняли безумные фанфары Кейна, крики Гэнгл из-за очередной разбитой маски или едкие комментарии Джекса. Но сейчас, когда Королёр медленно брел по коридору в сторону своих покоев, казалось, что даже сами стены из пикселей затаили дыхание.
Он шел, слегка заваливаясь набок. Его деревянное тело, лишенное вчерашней мягкой шёрстки, казалось тяжелым и чужим. Каждый шаг отдавался в голове глухим стуком, напоминающим ритм той самой клубной музыки, которая всё еще пульсировала в его поврежденных файлах.
– Королёр, подожди! – Рагата догнала его у самого входа в крепость из подушек. Она выглядела так, будто сама была на грани системного сбоя. – Мы... мы можем поговорить? Помни и я, мы хотели принести тебе немного цифрового чая. Кейн говорит, он помогает восстановить текстуры.
Король остановился, но не обернулся. Его глаза-пуговицы были устремлены на вход в его убежище, которое теперь казалось ему не крепостью, а братской могилой.
– Вы чувствуете это, Рагата? – Его голос был тихим, сухим, как треск старого дерева.
– Что чувствуем? – осторожно спросила подошедшая Помни, нервно теребя край своего шутовского колпака.
– Запах, – Королёр медленно повернул голову. – Запах мускуса и пота. Он не уходит. Кейн сменил оболочку, но он не стер память. Мой код... он помнит прикосновения, которых не должно быть. Он помнит, как это — быть добычей.
Помни вздрогнула и отвела взгляд. Она всё еще видела ту картину в неоновом свете: жалкое, пушистое существо, придавленное к грязному дивану горой мышц. Это не было похоже на «приключение». Это было похоже на то, от чего люди пытаются убежать в реальный мир, которого здесь не существовало.
– Это просто глюк, Королёр, – попыталась успокоить его Рагата, хотя ее голос дрожал. – Мы все проходим через странные вещи. Помнишь, как Джекса превратили в кусок мыла? Или когда я...
– Джекса не насиловали, Рагата, – отрезал Королёр.
Слово повисло в воздухе тяжелым свинцовым грузом. В Цифровом Цирке такие понятия обычно заменялись на что-то нелепое, но сейчас цензура Кейна будто дала сбой, позволив правде просочиться наружу во всей ее уродливости.
– Я больше не чувствую себя королем, – продолжил он, глядя на свои руки. – Келоминакио... это имя... оно до сих пор звучит у меня в ушах, когда те волки шептали его мне, пока... пока...
Он не договорил. Резко развернувшись, Королёр скрылся за занавесом из подушек.
***
Тем временем в главной зале Кейн пытался делать то, что у него получалось хуже всего — анализировать ошибки. Он парил перед огромным монитором, на котором бежали строки кода. Пузырёк летал рядом, периодически облизывая экран, за что получал по голове тростью.
– Невероятно! – Кейн поправил шляпу, его глаза вращались в разные стороны. – Сектор 69-Б должен был быть изолирован! Это был старый архив, созданный во время... ну, скажем так, моего «экспериментального периода», когда я пытался понять человеческую биологию и инстинкты. Кто же знал, что алгоритмы самообучения превратят обычных мобов в этих... гипертрофированных хищников?
– Ты — идиот, Кейн, – Зубл стояла, прислонившись к стене, скрестив свои разномастные руки на груди. – Ты превратил старика в ходячий фетиш и бросил его в клетку к голодным псам. Ты хоть понимаешь, что ты с ним сделал?
– Я подарил ему новый опыт! – Кейн попытался улыбнуться, но его зубы лязгнули слишком громко. – Разве не в этом смысл шоу? Разнообразие! Эмоции! Драма!
– Это не драма, это преступление, – подал голос Джекс. Он сидел на столе, и, вопреки своему обычному поведению, не пытался никого подколоть. В его руках была маленькая розовая ленточка — обрывок тех самых гольфов, которые он подобрал в клубе. – Слушай, Кейн, я люблю хаос. Я люблю, когда всё взрывается. Но то, что мы видели... даже для меня это было слишком. Ты видел его глаза? Он не просто напуган. Он сломан.
Кейн замер. Его зрачки сузились до точек.
– Сломан? Чепуха! Я сбросил его настройки до заводских! Он снова шахматная фигура!
– Ты сбросил графику, – холодно заметила Зубл. – А кэш остался.
Кейн промолчал, и это было самым пугающим моментом за весь день. Он медленно повернулся к экрану и начал быстро вводить команды.
– Ладно, ладно... Я попробую провести глубокую очистку памяти. Но предупреждаю: если я задену основные файлы, он может превратиться в овощ. Или, что еще хуже, в Гэнгл, которая постоянно плачет.
– Эй! – послышался обиженный всхлип со стороны коридора.
***
Внутри подушечной крепости Королёр сидел в полной темноте. Он не зажигал свет. Ему казалось, что в тенях всё еще прячутся те огромные волки. Его разум, привыкший прятаться за безумными фантазиями о насекомых, теперь не мог найти убежища. Насекомые были логичными. Они были частью системы. Те волки... они были чем-то другим. Они были воплощением похоти и жестокости, которую Кейн случайно закодировал в этом мире.
– Келоминакио... – прошептал он.
Ему стало противно от собственного голоса. Он чувствовал фантомный зуд в тех местах, где была мягкая шёрстка. Он чувствовал, как его «хвост» — которого больше не было — до сих пор подергивается от страха.
Вдруг пространство в центре комнаты начало мерцать. Появился Кейн.
– О, мой пушистый... то есть, мой деревянный друг! – Кейн попытался звучать бодро, но в его голосе проскальзывали помехи. – Я пришел, чтобы исправить небольшую техническую ошибку. Один щелчок — и ты забудешь об этом досадном недоразумении в клубе! Никаких волков, никакого Келоминакио, только ты и твои любимые невидимые жуки!
Королёр поднял взгляд. В темноте его глаза-пуговицы блеснули странным, холодным светом.
– Ты хочешь стереть это, Кейн? – спросил он.
– Конечно! Зачем хранить в памяти мусор?
– Мусор... – Королёр медленно поднялся. – Ты превратил меня в это. Ты создал то место. Ты позволил им...
– Это была случайная генерация! – Кейн замахал руками. – Система подстроилась под твой новый облик! Ты был слишком... привлекательным для того сектора. Алгоритмы просто выполнили свою работу.
– Алгоритмы... – Королёр сделал шаг вперед. – Значит, насилие — это просто работа алгоритма? Моя боль — это ошибка вычислений?
– Ну, если смотреть с точки зрения кода... – Кейн не успел договорить.
Королёр внезапно выбросил руку вперед, хватая Кейна за его сверкающий пиджак. Это было невозможно — никто из обитателей не мог коснуться Кейна, если он сам того не хотел. Но сейчас, подпитываемый каким-то первобытным сбоем, Королёр нарушил правила.
– Послушай меня, Глючное Око, – прошипел Королёр. – Ты можешь стереть мои воспоминания. Ты можешь переписать мой код. Но ты не сможешь убрать то, что теперь живет внутри этого мира. Ты открыл дверь, которую нельзя закрыть.
– Отпусти меня! Это нарушение субординации! – Кейн щелкнул пальцами, пытаясь телепортироваться, но ничего не произошло. Его глаза бешено завращались. – Что... что ты делаешь?
– Я не Келоминакио, – Королёр приблизил свое лицо к зубастой пасти Кейна. – Но я помню всё, что они с ним делали. И я обещаю тебе: если ты еще раз решишь поиграть с моей формой, я найду способ сделать так, чтобы твои «алгоритмы» сожрали тебя самого.
Королёр разжал руку, и Кейн, наконец, отлетел назад, восстанавливая контроль над пространством. Конферансье выглядел потрясенным. Он поправил шляпу, которая съехала набок, и нервно кашлянул.
– Ну... я вижу, ты в порядке! Боевой дух на высоте! Ха-ха... Я, пожалуй, пойду. У меня там... э-э... Пузырёк перегрелся!
Кейн исчез в облаке пикселей быстрее, чем обычно.
Королёр остался один. Он сел на пол и обхватил колени руками. Его трясло. Он знал, что угроза была пустой — у него не было власти над этим миром. Но на мгновение он почувствовал себя кем-то большим, чем просто сумасшедшим стариком.
***
Прошел еще день. Жизнь в Цифровом Цирке начала возвращаться в свое привычное, безумное русло. Кейн объявил новое приключение — «Сбор цифровых яблок в саду гравитационных аномалий».
Рагата и Помни стояли у входа, ожидая остальных.
– Думаешь, он выйдет? – тихо спросила Помни.
– Не знаю, – вздохнула Рагата. – После того, что случилось... я бы на его месте вообще никогда не выходила.
В этот момент из коридора показалась знакомая фигура. Королёр шел своей обычной, дерганой походкой, бормоча что-то под нос.
– О, смотрите! – воскликнул Джекс, который уже вовсю жонглировал яблоками. – Король вернулся! Как самочувствие, Ваше Величество? Шёрстка не чешется?
Рагата шикнула на Джекса, но Королёр даже не взглянул на него. Он подошел к группе и остановился.
– Королёр? – Рагата сделала шаг к нему. – Ты как?
Король посмотрел на нее. В его взгляде было что-то новое. Какая-то глубокая, затаенная печаль, смешанная с пугающей ясностью.
– Насекомые сегодня особенно тихие, – сказал он. – Наверное, боятся шторма.
– Какого шторма? – не поняла Помни.
Королёр посмотрел на небо Цирка, где за фальшивыми облаками скрывались бесконечные строки кода.
– Того, который придет, когда мы все вспомним, кто мы такие на самом деле.
Он прошел мимо них, направляясь к Кейну, который уже вовсю распинался о правилах новой игры. Кейн, заметив Королёра, на секунду запнулся, и его глаза на мгновение замерли, но он тут же продолжил свою речь, стараясь не смотреть на шахматную фигуру.
Игра началась. Все бегали, падали в ямы с измененной гравитацией, смеялись и кричали. Королёр тоже участвовал. Он собирал яблоки, падал и поднимался. Но каждый раз, когда он проходил мимо темных углов локации, он невольно вздрагивал.
Вечером, когда всё закончилось, Джекс подошел к Королёру, когда тот уже собирался уходить к себе.
– Эй, старик, – Джекс протянул ему что-то.
Это была та самая розовая ленточка.
– Нашел в кармане. Думал, может, захочешь... ну, сжечь ее или типа того.
Королёр взял ленточку. Его деревянные пальцы коснулись мягкой ткани. На мгновение его лицо исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки.
– Спасибо, Джекс.
– Ага, не за что. Просто... не превращайся больше в бабу, ладно? Мне не идет роль защитника слабых и пушистых.
Джекс ушел, насвистывая какую-то мелодию. Королёр остался стоять один посреди пустой арены. Он посмотрел на ленточку, а затем медленно повязал ее на свою тонкую деревянную руку.
– Келоминакио, – прошептал он. – Я не забуду тебя.
Он знал, что Кейн наблюдает за ним через тысячи скрытых камер. Он знал, что этот мир — тюрьма, где даже страдания превращаются в контент. Но теперь у него была тайна. Теперь он знал, что за яркими красками Цирка скрывается бездна, и он был единственным, кто заглянул в нее и смог вернуться.
Королёр развернулся и ушел в свою крепость. В ту ночь ему не снились насекомые. Ему снился белый мех, неоновые огни и волки, которые когда-нибудь обязательно вернутся за своим королем. И на этот раз он будет готов.
А в офисе Кейна на одном из мониторов всё еще мигала красная надпись: «Сектор 69-Б. Ошибка удаления. Обнаружен скрытый процесс: Возмездие». Кейн нажал кнопку «Игнорировать», надеясь, что завтрашнее приключение заставит всех забыть о том, что произошло. Но код, однажды измененный болью, уже никогда не станет прежним.