х*й
Резонанс спокойствия
Серый рассвет едва пробивался сквозь плотную взвесь смога и низких туч над внешним периметром Скотта. Воздух здесь был горьким, пропитанным едким запахом озона и металлическим привкусом эфирной пыли, от которого у обычных людей першило в горле.
Разлом сектора С-12 пульсировал тусклым, гнилостно-фиолетовым свечением, искажая очертания брошенных строительных кранов и бетонных перекрытий. Пространство вокруг него казалось зыбким, словно нагретый асфальт в полдень.
– Г-господин Ликаон… – тонкий, дрожащий голосок заставил дворецкого обернуться.
Маленькая Корин стояла в двух шагах, судорожно вцепившись бледными пальцами в рукоять своей циркулярной пилы. Ее огромные глаза были полны слез, а плечи под форменным платьем горничной мелко вздрагивали от каждого утробного гула, доносившегося из глубины каверны.
– Простите меня… Я… я снова всё испорчу, правда? Мои руки так дрожат, я обязательно споткнусь, или уроню реликвию, или… или эфириалы разорвут меня на кусочки, и вам придется убирать за мной мусор!..
– Дышите глубже, Корин, – ровный, глубокий баритон Ликаона прозвучал подобно удару церковного колокола, рассекая панику девочки.
Он опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и заглянул прямо в испуганные глаза.
– Вы превосходный специалист агентства «Виктория». Ваша тревога естественна, но она не определяет ваши способности. Сегодня наш тыл защищен так надежно, как никогда прежде. Держитесь за мной, следите за интервалом в три шага и помните: ни одна тень не коснется вас, пока я дышу.
Корин шмыгнула носом, судорожно кивнула и прижала тяжелое оружие к груди, как плюшевого медведя.
Ликаон выпрямился. Его протезы отозвались мягким, неслышным шелестом — вчерашняя регулировка Вайза сотворила чудо. Сустав больше не тянуло, противная ноющая боль в бедре исчезла без следа, уступив место пружинящей, хищной легкости.
В этот момент из густого тумана у самого края разлома послышалось мерное шлепанье резиновых подошв.
Из серой дымки деловито выкатился маленький Банбу угольно-черного цвета. Золотистая маркировка в виде стилизованного ока на его лобовой панели слабо мерцала, отсекая наведенные каверной помехи. Малыш остановился перед Ликаоном, приложил лапку к круглой голове в шутливом воинском приветствии и издал звонкое:
– Эн-нэ!
В ту же секунду наручный модуль на запястье Ликаона мягко завибрировал. В наушнике, скрытом под серебристой шерстью правого уха, раздался легкий щелчок, а затем — невероятно чистый, спокойный голос, в котором не было ни грамма эфирных помех:
– Канал связи стабилен. Доброе утро, господин Ликаон. Доброе утро, госпожа Корин.
Корин вздрогнула, удивленно заозиравшись по сторонам:
– А… откуда?.. Кто это?
– Это наш штурман, – мягко пояснил Ликаон, чувствуя, как внутри разливается странное, почти неуместное для боевой обстановки тепло. – Голос разума в лабиринте.
– Фаэтон на связи, – продолжил Вайз через динамик.
Его голос звучал так близко, отчетливо и объемно, будто юноша стоял прямо за их спинами, ласково прикрывая от холодного утреннего ветра. Никакого эха, никакой металлической рези. Фазовый сглаживатель, настроенный им прошлой ночью, превратил радиосигнал в подобие живого присутствия.
– Сектор С-12 вошел в фазу зеркальной рекурсии пять минут назад, – методично докладывал Вайз. – Пространство свернулось в три концентрических кольца. Если вы пойдете прямо, то вернетесь к точке входа, но уже в искаженной временной фазе, где концентрация эфира выше вчетверо. Поэтому мы пойдем по градиенту энтропии. Эос поведет вас. Доверяйте его шагам: он наступает только на стабильные кластеры.
– Принято, мастер Вайз, – отозвался Ликаон, поправляя перчатку. – Команда готова к выдвижению.
– Госпожа Корин, – вновь зазвучал ровный голос прокси, и в нем прорезались те самые мягкие, убаюкивающие нотки, от которых у Ликаона вчера дрогнул хвост. – Ваша пила откалибрована под низкочастотный резонанс. Когда мы войдем в первый меандр, не глушите двигатель. Его гул будет рассеивать мелких эфирных паразитов в радиусе пяти метров. Вы не обуза, госпожа Корин. Вы — наш мобильный акустический щит.
Корин замерла. Ее глаза распахнулись еще шире, а щеки слегка порозовели. Она перехватила рукоять инструмента увереннее, ее плечи расправились.
– Я… щит? Хорошо… Я постараюсь! Я буду жужжать очень аккуратно, господин Фаэтон!
Ликаон сдержанно усмехнулся в усы.
«Поразительно, – подумал он, делая шаг в фиолетовый туман вслед за черным Банбу. – Всего пара фраз, математически выверенных и наполненных неподдельной чуткостью — и паника превратилась в полезную функцию. Он истинный гений управления хаосом».
Погружение в каверну всегда напоминало погружение под ледяную воду. Реальность затрещала по швам.
Небо над головой раскололось на десятки зеркальных граней, в которых отражались перевернутые улицы Нью-Эриду. Обычные ориентиры сошли с ума: дорожные знаки вели в пустоту, обломки бетона парили в воздухе, а гравитация то и дело пыталась сместить вектор на несколько градусов вправо.
– Внимание, – голос Вайза в ухе Ликаона оставался незыблемой константой. – Через тридцать метров впереди материализуется ложный коридор. Датчики покажут вам открытую дорогу, но это гравитационный капкан. Поворот налево, через разрушенный пролет моста.
Эос шустро засеменил короткими ножками, указывая флажком на груду ржавой арматуры.
Ликаон скользнул вперед. Его движения были текучими и смертоносными. Там, где раньше колено отозвалось бы предательским микроскопическим стопором, металл теперь пел чистую, безупречную песнь. Ни трения, ни задержки.
Внезапно воздух перед ними сгустился. Пространство лопнуло, исторгая из черной жижи четверку эфириалов — изуродованных, многосуставчатых тварей с кристаллическими наростами вместо голов. Они издали пронзительный визг, способный разорвать барабанные перепонки.
Корин испуганно взвизгнула, но не отступила, вжав кнопку газа на своей пиле. Рев мотора действительно создал плотную звуковую волну, заставившую монстров на мгновение замешкаться.
– Ликаон, центральный метит в прыжок через две секунды, – раздался холодный, кристально ясный расчет Вайза. – Боковые пойдут клещами. Дистанция схождения — четыре метра. Левый шарнир готов к перегрузке. Бейте на противоходе.
Ликаон не думал. Он просто подчинился этому голосу, отдавшись на волю абсолютной логики своего проводника.
Шаг вперед. Разворот корпуса. Тяжелая титановая нога взмыла в воздух по идеальной дуге, сверкнув заточенной кромкой подошвы. Удар пришелся точно в центр эфирного кристалла вожака в ту самую долю секунды, когда тварь оторвалась от земли. Раздался оглушительный хруст — монстр взорвался снопом искр, даже не успев завершить атаку.
Не опуская ноги, Ликаон использовал инерцию, закручиваясь в вихре: второй удар пяткой снес голову правому эфириалу, а третьего, метнувшегося было к Корин, встретил яростный визг раскрученной циркулярной пилы маленькой горничной.
– Уйди, уйди, противный! – в слезах кричала Корин, буквально распиливая чудовище пополам с чудовищной, несокрушимой силой.
Через пять секунд все было кончено. Ликаон плавно опустился на обе ноги, стряхнул серую пыль с безупречно отглаженного лацкана жилета и поправил монокль.
Дыхание даже не сбилось.
– Превосходное исполнение, – в голосе Вайза послышалась теплая, почти осязаемая улыбка. – Механика сработала штатно?
– Безукоризненно, мастер Вайз, – негромко ответил Ликаон, стараясь, чтобы его тон оставался формальным. Но кончик хвоста под пальто уже начал предательски подрагивать от пьянящего чувства слаженности их работы. – Ваши расчеты траекторий превосходят армейские баллистические матрицы.
– Я просто смотрю на вас, – отозвался Вайз, и от этих простых слов у волка по спине пробежали мурашки. – Вы двигаетесь так, будто танцуете. Машине трудно ошибиться в расчетах, когда партнер не делает фальшивых шагов. Продвигайтесь вперед. Контейнер с реликвией прямо за следующим пространственным швом.
Путь к цели занял еще пятнадцать минут. Благодаря Вайзу они обошли три скрытых разлома и гнездо бродячих мутантов, ни разу не сбившись с ритма.
Сейф старого образца лежал среди обломков банковского хранилища. Ликаон одним точным ударом кованого носка сбил покореженный замок, извлек тяжелый металлический цилиндр с фамильной печатью клиента и передал его Корин, которая бережно спрятала груз в свой вместительный ранец.
– Объект захвачен, – доложил Ликаон. – Запрашиваю маршрут эвакуации.
Пауза в эфире длилась на две секунды дольше обычного. Когда Вайз заговорил снова, его голос стал чуть тише и собраннее:
– Сектор С-12 начал досрочное схлопывание. Зеркальный меандр дестабилизировался быстрее, чем предсказывала модель Комиссии. Главный выход заблокирован.
Корин тихо ахнула, прижав руки к щекам:
– Мы… мы останемся здесь навсегда?..
– Ни в коем случае, – твердо оборвал Вайз. В его тоне не было паники — только предельная концентрация человека, чей мозг сейчас перерабатывал терабайты данных в секунду. – Эос, протокол «Тесей». Ликаон, возьмите Корин за руку. Бегите за Банбу. Не останавливайтесь, что бы вы ни увидели. Реальность вокруг вас начнет распадаться на иллюзии. Доверяйте только звуку моего голоса.
– Слушаюсь, – Ликаон крепко сжал маленькую, дрожащую ладонь горничной. – Ведите нас, Фаэтон.
Это был бег сквозь кошмар.
Стены каверны поплыли, превращаясь в бесконечные зеркальные коридоры. В отражениях мелькали тени чудовищ, обрушивающиеся здания, бездонные пропасти. Пространство визжало, пытаясь обмануть вестибулярный аппарат. Корин зажмурилась, спотыкаясь, но Ликаон буквально нес ее на буксире, его механические ноги работали как поршни колоссального двигателя, выдерживая чудовищные нагрузки.
Черный Банбу мчался впереди, как маленькая торпеда, безошибочно выбирая трещины в распадающемся мире.
– Прямо. Еще двадцать метров, – монотонно, гипнотически вещал Вайз в ухо Ликаона. Голос прокси действовал как спасательный трос, натянутый над бездной. – Не смотрите направо, там фантомный обрыв. Шаг шире. Сейчас будет толчок — гравитация инвертируется на три секунды. Группируйтесь… Прыжок!
Ликаон оттолкнулся от рассыпающегося асфальта со всей яростью, на которую были способны его приводы. Они взмыли в воздух, пробивая мерцающую пленку разлома…
Мир взорвался ослепительно белым светом, а затем обрушился вниз запахом сырого бетона, выхлопных газов и промозглого утреннего ветра.
Они вывалились на безопасную платформу внешнего периметра Скотта. Разлом за их спинами с глухим, схлопывающимся звуком запечатался, превратившись в безжизненную воронку.
Корин рухнула на колени, судорожно хватая ртом холодный уличный воздух, и разрыдалась — на этот раз от чистейшего, неописуемого облегчения.
– Мы… мы живы… Мы выбрались!..
Ликаон стоял над ней, тяжело дыша. Пар клубился вокруг его морды. Он медленно поднял руку к гарнитуре связи.
– Выход завершен. Потерь нет. Груз в сохранности. Благодарю вас, мастер Вайз.
В наушнике послышался долгий, прерывистый выдох. Казалось, Вайз только сейчас позволил себе дышать нормально.
– Прекрасная работа, господин Ликаон, – негромко, устало, но с бесконечной теплотой произнес юноша. – Возвращайтесь на Шестую улицу. Белль еще спит, но я… я поставил чайник.
Сердце волка пропустило удар. А затем пушистый хвост под пальто, проигнорировав все уставы, всю гордость и всю суровость пережитого боя, счастливо и размашисто вильнул.
– Мы скоро будем, – тихо ответил Ликаон.
***
Сумерки снова опустились на Шестую улицу, смывая неоновым светом дневную суету.
Отправив заплаканную, но счастливую Корин на служебном автомобиле в поместье агентства вместе с драгоценной реликвией и отчитавшись перед руководством, фон Ликаон направился к знакомой стеклянной двери.
На этот раз он шел не с пустыми руками. В его когтистых пальцах покоилась изящная шкатулка из темного лакированного дерева с гербом одного из самых закрытых чайных домов закрытого сектора Нового Эриду.
Колокольчик над дверью «Random Play» привычно звякнул.
В видеопрокате было тихо. Белль, судя по доносившимся сверху приглушенным звукам взрывов и яростным щелчкам кнопок геймпада, с головой ушла в очередную видеоигру. За прилавком царил идеальный порядок.
Вайз сидел на высоком стуле, подперев щеку ладонью. Перед ним стояли две фарфоровые чашки, а из носика пузатого глиняного чайника вился тонкий, полупрозрачный пар. Под глазами юноши залегли легкие тени — последствие тяжелой нейро-нагрузки от ведения группы сквозь распадающийся сектор, — но взгляд оставался ясным, мягким и внимательным.
– Вы пунктуальны, господин Ликаон, – Вайз слабо улыбнулся, выпрямляясь. – Ровно девятнадцать сорок.
– Точность — вежливость королей и первейший долг дворецкого, – Ликаон подошел к стойке, снял шляпу и положил деревянную шкатулку на полированную столешницу. – Это обещанная часть гонорара. Белый горный сбор с южных склонов. Обладает исключительными свойствами стабилизации нервной системы после эфирного резонанса.
Вайз с искренним любопытством приоткрыл крышку шкатулки. Тонкий, сладковато-медовый аромат сухого чайного листа мгновенно заполнил пространство между ними, смешиваясь с привычным запахом кассетной ленты и канифоли.
– Это… слишком щедро, – покачал головой Вайз, поднимая взгляд на дворецкого. – Агентство уже перевело на наш теневой счет сумму, которой Белль хватит на полгода безбедной жизни. Вы не обязаны были доставать столь редкий сорт лично.
– Деньги принадлежат агентству, – негромко произнес Ликаон, и в его голосе прозвучали глубокие, бархатные интонации. – Этот сбор — моя личная признательность. За Корин. И за то, как… безупречно вы держали меня за руку в этом тумане.
Вайз слегка моргнул, и на мгновение показалось, что бледные скулы прокси тронул легкий румянец. Он аккуратно закрыл шкатулку, отодвинул ее в сторону и указал на чашку с дымящимся напитком.
– Присаживайтесь, господин Ликаон. Вы спасли клиента, спасли подопечную, выдержали бой с эфириалами и прошли через схлопывание пространства. С вас достаточно подвигов на сегодня.
Ликаон обошел стойку. На этот раз он не стал ждать повторного приглашения во внутреннюю мастерскую. Он просто сел на свободный стул рядом с Вайзом — так близко, что тепло человеческого тела ощущалось даже сквозь плотную ткань костюма.
Дворецкий взял чашку, вдохнул знакомый аромат ромашки и мяты и сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, смывая последние крупицы въевшейся горечи каверны.
Вайз молча наблюдал за ним. Затем юноша опустил взгляд вниз, на ноги Ликаона.
– Как вел себя правый шарнир при прыжке? – спросил он тихо, по-деловому, но с той неистребимой заботой, которая обезоруживала сильнее любого оружия. – Телеметрия показывала кратковременный пик нагрузки в сорок килоньютонов.
– Никаких люфтов, – ответил волк. – Механизм слушался мысли. Вы сотворили чудо, мастер Вайз.
– Это была просто механика, – скромно отозвался юноша. Он помедлил секунду, а затем, словно повинуясь естественному порыву, протянул руку и мягко положил ладонь на тыльную сторону затянутой в белую перчатку кисти Ликаона. – А вот то, как вы закрыли собой Корин при отходе… это была не механика. Вы удивительный защитник, фон Ликаон.
Прикосновение было легким, почти невесомым. Но для получеловека, чьи чувства были обострены до предела, оно отозвалось глухим, сладким ударом где-то под ребрами.
Ликаон замер. Его единственный открытый глаз медленно закрылся. Воздух в легких стал густым и горячим.
И тут снизу раздался тихий, ритмичный звук.
Шурх. Шурх. Шурх.
Серебристый, пушистый, тяжелый хвост старшего дворецкого агентства «Виктория», выскользнув из-под пол пальто, с абсолютным, неприкрытым наслаждением мел пол мастерской из стороны в сторону.
На этот раз Ликаон даже не попытался напрячь мышцы. Он не стал прижимать его к бедру. Он не стал извиняться за атавизмы, рефлексы и несоответствие высокому светскому статусу.
Он просто сидел, чувствуя прохладные пальцы Вайза на своей руке, слушая тиканье часов и мерный шум собственного неконтролируемого хвоста.
Вайз тихо, мягко рассмеялся — искренним, бархатным смехом, от которого у Ликаона окончательно отлегло от сердца. Юноша не убрал руки. Напротив, он слегка сжал пальцы волка, проводя большим пальцем по белоснежной ткани перчатки.
– Кажется, на этот раз калибровка прошла успешно, – с улыбкой произнес прокси, глядя на мерно покачивающийся хвост.
Ликаон открыл глаз, посмотрел на юношу сверху вниз и позволил своим строгим губам дрогнуть в редкой, обезоруживающе открытой улыбке хищника, нашедшего свой дом.
– Полагаю, мастер Вайз… этот конкретный механизм больше никогда не вернется к прежним заводским настройкам, – тихо ответил дворецкий. – И я не имею ни малейшего желания его чинить.
Вайз лишь понимающе кивнул, подливая в его чашку свежего горячего чая.
За окнами видеопроката шумел ночной Нью-Эриду, полный опасностей, каверн и чудовищ. Но здесь, за старой деревянной стойкой, под мерный стук серебристого хвоста о ножку стула, царил абсолютный, нерушимый покой.
И оба они знали, что этот контракт был только началом.