← Назад к обзору

Ханна

Симфония на взлётной полосе

Утро в Мистик Фоллс выдалось туманным, словно сам город не хотел отпускать свою гостью, окутывая дороги плотной белесой пеленой. Анна стояла на крыльце дома Софии, вдыхая влажный воздух, пропитанный ароматом хвои и старой древесины. Её чемоданы уже были погружены в багажник такси, а в руках она сжимала стакан с крепким кофе, который едва помогал проснуться после беспокойной ночи.

– Ты уверена, что не хочешь остаться ещё на пару дней? – София вышла следом, кутаясь в уютный кардиган. – После вчерашнего... ну, ты сама видела. Эти люди не привыкли получать отказы. Особенно Клаус.

– Именно поэтому мне и нужно уехать, Соф, – Анна грустно улыбнулась, поправляя солнцезащитные очки, несмотря на отсутствие солнца. – Мой мир — это сцена, свет софитов и четкий график. В этом городе время словно застыло, а люди... они слишком глубокие. Если я останусь, я утону в этой глубине.

– Или в глазах одного конкретного гибрида, – подмигнула подруга, пытаясь разрядить обстановку.

– Не говори глупостей. Он просто коллекционер редких вещей, а я для него — новая пластинка в коллекции. Ладно, мне пора. Рейс из Ричмонда ждать не будет.

Обняв подругу, Анна села в машину. Пока такси медленно пробиралось по извилистым улочкам Мистик Фоллс, она смотрела в окно, надеясь не увидеть знакомую фигуру в кожаной куртке. Но город казался вымершим. Только у самого выезда, возле старого моста, ей показалось, что в тени деревьев мелькнул силуэт мужчины в безупречном костюме — Элайджа? Или это была просто игра воображения?

В аэропорту Анна наконец почувствовала себя в безопасности. Здесь была привычная суета, безликие толпы и шум объявлений. Она прошла регистрацию, скрыв лицо за козырьком кепки, и направилась в VIP-зал ожидания. Но стоило ей переступить порог тихой зоны, как сердце пропустило удар.

В глубоком кожаном кресле, прямо напротив панорамного окна с видом на взлетную полосу, сидел Деймон Сальваторе. В его руке был стакан с чем-то явно более крепким, чем яблочный сок, а на губах играла та самая раздражающая и одновременно притягательная ухмылка.

– Решила сбежать по-английски, Ханна? – Деймон лениво поднял стакан, приветствуя её. – Или по-русски? Я всегда путаю эти тонкости международного этикета.

– Сальваторе, – Анна вздохнула, опуская сумку на соседнее кресло. – Что ты здесь делаешь? Только не говори, что решил лететь в Москву за порцией настоящей водки.

– Искушение велико, поверь. Но я здесь по поручению «комитета по встрече и проводам», – он подался вперед, и его взгляд стал серьезным. – Слушай, Аня. Ты кажешься мне неглупой девушкой. Уезжай. И постарайся забыть дорогу в этот город. Клаус... он не просто заинтересован. Он заинтригован. А это самое опасное состояние для первородного гибрида.

– Я умею за себя постоять, Деймон. В моем бизнесе акулы похлеще ваших местных легенд.

– Твои акулы едят деньги, – Деймон усмехнулся, обнажая зубы. – А наши — сердца. Буквально. Но я пришел не пугать тебя, а передать это.

Он протянул ей небольшой конверт из плотной, дорогой бумаги. На нем не было адреса, только каллиграфически выведенное имя: «Анна».

– От него? – она не прикоснулась к письму.

– От него. Он хотел прийти сам, но Элайджа приковал его к стулу какими-то философскими беседами о чести и достоинстве. Ну, или просто вколол ему дозу вербены, чтобы он не наделал глупостей в общественном месте.

Анна медленно взяла конверт. Бумага пахла старым пергаментом и едва уловимым ароматом мужского парфюма — дорогим, терпким, с нотками мускуса.

– Счастливого пути, звезда, – Деймон поднялся, похлопав её по плечу. – Надеюсь, твой следующий хит будет не о древнем зле, которое преследует тебя во снах. Хотя... это бы неплохо продавалось.

Когда Сальваторе исчез так же внезапно, как и появился, Анна открыла конверт. Внутри была небольшая карточка, на которой от руки было написано всего несколько строк:

«Музыка — это единственный язык, на котором душа может говорить, не боясь быть непонятой. Твой голос звучит даже в тишине этого города. Мы не прощаемся, Анна. Мир гораздо меньше, чем тебе кажется. К.М.»

Под текстом был быстрый, но невероятно точный набросок — её профиль. Тот самый момент в «Мистик-Гриль», когда она смотрела в окно. Клаус уловил не просто сходство, а её внутреннее состояние: смесь усталости и затаенной силы.

– Сумасшествие, – прошептала она, пряча записку в паспорт.

***

Москва встретила её привычным ритмом: дождем, пробками на Ленинградском шоссе и бесконечными звонками от продюсера.

– Аня! Наконец-то! – голос Павла в трубке вибрировал от возбуждения. – Завтра в десять студия, нужно дописать вокал для «Пульса». Потом примерка для премии, а вечером интервью. Ты отдохнула? Выглядишь на миллион?

– Отдохнула, Паш. На все два миллиона, – Анна смотрела в окно автомобиля на серые высотки.

Мистик Фоллс казался теперь далеким сном, декорацией к фильму, который она посмотрела и забыла. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела ледяные, пронзительные глаза Клауса Майклсона.

Прошла неделя. Работа захлестнула её с головой. Студийные сессии сменялись фотосессиями, а те — репетициями нового шоу. Ханна была на пике: её новый сингл взлетел на первое место, а билеты на сольный концерт в «Крокус Сити Холле» были полностью распроданы за месяц до даты.

В день концерта за кулисами царил хаос. Стилисты колдовали над её образом, ассистенты приносили воду, а охрана то и дело отгоняла слишком настырных журналистов.

– Аня, тебе принесли цветы, – в гримерку зашел Павел, толкая перед собой огромную корзину.

Это были не просто розы. Это были редкие черные и золотые орхидеи, которые выглядели так, будто их доставили из другого мира. Среди цветов не было открытки, только маленькая серебряная брошь в виде волка, приколотая к ленте.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Кто это принес? – голос её слегка дрогнул.

– Курьер. Сказал, что от давнего поклонника из Вирджинии. Аня, что с тобой? Ты побледнела.

– Все хорошо. Просто волнение перед выходом. Оставь их здесь.

Когда она вышла на сцену, оглушительный рев трибун на мгновение вытеснил все мысли. Тысячи людей скандировали её имя, огни рамп слепили, а бит барабанов отдавался в самой груди. Она начала петь — сначала старые хиты, потом новые композиции. Она танцевала, смеялась, отдавалась залу полностью.

Но в середине блока лирических песен, когда свет в зале приглушили и оставили только один луч, направленный на неё, Анна посмотрела в первый ряд VIP-партера.

Там, среди московских олигархов, светских львиц и чиновников, сидели четверо. Они не хлопали, не снимали на телефоны. Они просто смотрели.

Элайджа в безупречном смокинге выглядел как иностранный дипломат. Ребекка в роскошном платье от кутюр, усыпанном бриллиантами, скучающе рассматривала свои ногти, но в её позе чувствовалось напряжение. Кол с любопытством оглядывал зал, явно прикидывая количество потенциальных жертв.

А в самом центре сидел Клаус. Он не отрывал от неё взгляда, и на его губах играла та самая полуулыбка, которую она видела в баре. В этом свете его глаза казались почти светящимися.

Анна сбилась с дыхания на долю секунды, но профессионализм взял верх. Она продолжила петь, но теперь каждое слово, каждая нота были адресованы только ему. Это была дуэль. Она показывала ему свою силу, свою власть над этим многотысячным залом.

– Ты думал, что я просто блондинка из бара? – читалось в её взгляде, когда она прошла к краю сцены.

Клаус медленно поднялся со своего места, игнорируя протоколы и возмущенный шепот сзади. Он стоял прямо перед сценой, глядя на неё снизу вверх.

– Ты — королева в своем королевстве, любовь моя, – произнес он одними губами, но она услышала его сквозь грохот музыки.

Когда концерт закончился и занавес опустился, Анна не стала ждать ассистентов. Она сорвала с себя тяжелые украшения и бросилась к выходу из гримерки. Но ей не пришлось далеко идти.

В коридоре, прислонившись к стене, её ждал Клаус. Один.

– Великолепное выступление, Анна, – он шагнул к ней, сокращая расстояние до опасного минимума. – Даже в моих фантазиях это не выглядело так грандиозно.

– Ты сумасшедший, Клаус, – Анна тяжело дышала, чувствуя, как адреналин все еще кипит в крови. – Ты притащил всю свою семью в Москву ради одного концерта?

– Я приехал не ради концерта. Я приехал за ответом.

– На какой вопрос?

Клаус коснулся пальцами её щеки, и на этот раз она не отстранилась.

– На вопрос о том, что сильнее: твое желание сбежать или мое желание тебя найти.

В этот момент в конце коридора показались Стефан и Елена. Они выглядели измотанными, словно преследовали Майклсонов через океан, пытаясь предотвратить очередную катастрофу.

– Клаус, хватит! – выкрикнул Стефан, останавливаясь в десяти шагах. – Ты обещал, что это будет просто «визит вежливости».

– О, Стефан, ты всегда так портишь моменты, – Клаус даже не обернулся. – Анна, позволь мне пригласить тебя на ужин. В этом городе ведь есть места, достойные твоего присутствия?

Анна посмотрела на Клауса, затем на встревоженную Елену, которая явно хотела что-то сказать, и на Ребекку, которая появилась за спиной братьев с видом человека, готового сжечь этот город, если ей станет скучно.

– В Москве есть места, о которых ты даже не мечтал, Никлаус, – Анна выпрямилась, возвращая себе маску поп-дивы. – Но учти, здесь правила устанавливаю я.

– Я никогда не возражал против достойного противника, – Клаус галантно предложил ей руку. – Веди, Ханна. Сегодня Москва принадлежит нам.

Елена Гилберт подошла к Деймону, который возник рядом с ней из ниоткуда.

– Мы совершили ошибку, приехав сюда? – тихо спросила она.

– О нет, Елена, – Деймон ухмыльнулся, глядя вслед уходящей паре. – Мы просто купили билеты на самое захватывающее шоу этого столетия. Русская поп-звезда и древний гибрид... Ставлю на то, что к утру Кремль все еще будет стоять, но за остальное не ручаюсь.

Ночь в Москве только начиналась, и она обещала быть гораздо жарче, чем туманные сумерки Мистик Фоллс.