Хенликсы

Ли Феликс — юный герой нашего повествования, живший жизнью успешной и полной ярких красок. Рядом с ним обосновался человек весьма неприятный, звали которого Хван Хёнджин. Упорства Феликсу было не занимать, вот и решил однажды отправиться на собеседование в образе столь ярком, что лишь боги могли оценить всю глубину эстетики его внешности. Но судьба решила иначе: именно этот самый ненавистный сосед оказался новым начальником героя нашей истории. На встрече Феликс, вопреки здравому смыслу, проявлял излишнюю дерзость, однако благосклонность судьбы вновь взяла верх — он получил долгожданную должность. Однако первый рабочий день начал приносить сюрпризы ещё задолго до обеда. Осмотрев своего нового подчинённого взглядом испытующего ценителя прекрасного, Хёнджин произнёс голосом строгого учителя: — Ваш выбор костюма... скажем так, смелый. Я рассчитываю увидеть вас завтра иначе. И, достав планшетку, продемонстрировал образец скромности и классики: идеально сидящие черные брюки, белоснежную рубашку и стильный галстук. — Простота и чистота линий, никакой вычурности, — заключил он, аккуратно пряча гаджет обратно в карман пальто. Тем временем сам Феликс щеголял в своем любимом леопардовом платье, украшенном широкими разрезами на бедрах и соблазнительным декольте, завершив ансамбль черной шляпой, изящными очками и роскошной сумочкой. Губы слегка дрожали, но голос звучал твёрдо: — Будет сделано, директор Хван. Следующим утром новый сотрудник появился снова очаровательно ярким, но чуть менее экстравагантным образом. Черная длинная юбка с высоким разрезом прикрывала ноги, плотно облегающие кожу ботинки подчёркивали стройность фигуры, а изысканная прическа дополняла образ вместе с леопардовым топом, раскрытого почти до середины груди. Встречаясь взглядом с директором, Феликс произнес вежливо, но внутренне чувствуя негодование: — Доброе утро, директор Хван. Это было началом серии испытаний, которым подверг Феликса суровый начальник. Другие сотрудники спокойно работали, игнорируя правила внешнего вида, но для новенького исключения не существовало. Любые мелкие ошибки становились поводом для унижения и критики. Даже простая чашечка кофе, принесённая немного позже положенного срока, превращалась в повод выбросить напиток на пол и поручить несчастному уборщицу из мира моды. Такое отношение доводило Феликса до белого каления. Почему именно он становился объектом постоянных нападок? Остальные работники наслаждались спокойствием и похвалами начальника, даже самые ленивые получали похвалы, пока его непрерывно ругали. Вскоре стало ясно, что обязанности секретаря плавно перешли в нечто большее — теперь он выполнял сразу две роли, работая и секретарём, и помощником одновременно. Зарплата возросла, конечно, но сама работа стала сущим наказанием. Феликс мучился вопросом: зачем всё это терпеть? За всем фасадом притворства, высокомерия и грубых приказов скрывались совсем иные мотивы — любовь и страсть директора Хвана к своему новому сотруднику. Именно потому требования были жесткими, чтобы скрыть собственное сердце, кипящее страстью, подобно вулкану, готовому разорвать цепи формальности и серьёзности. Следующим утром вновь раскрылось давно знакомое действо. Подобно теням минувшего дня, опять появился Феликс, облачённый столь дерзко и маняще, что дыхание перехватывало. Движением грациозным и лёгким положил он дымящуюся чашечку ароматного напитка на покрытый бумагами столик Хёнджина. Но едва соприкоснулись рука и посуда, последовал мгновенный жест, словно вспышка молнии: горячее содержание выплеснулось точно на грудь бедняги, обжигая кожу сквозь ткань. Дыхание сбивалось от боли, мысли метались, но даже слабого стона не вырвалось бы громко, лишь тихий вздох протеста сорвался с уст. Одежда, испорченная безвозвратно, отправилась вслед за утренним дождём, оставив своего хозяина обнажённым до пояса, зато подчёркнуто привлекательным в тонком чёрном топе с молниями. Обречённо улыбнувшись своему мучителю, Феликс отправился обратно с новым напитком, однако и тут судьба оказалась неумолима: кофейная чаша снова полетела мимо цели, превратившись в груду острых осколков, ранивших чувствительную плоть нежной лодыжки. «Ах!» — еле слышно выдохнул несчастный юноша, ощущая острое лезвие режущего стекла глубоко внутри своей раненой кожи. Однако лидер лишь спокойно кивнул, произнеся холодно и отстранённо: — Прочистишь-ка сначала здесь весь беспорядок. Сквозь сдавленные рыдания и ком в горле Феликс осторожно собрал острые куски разбитой посуды, а потом тщательнейшим образом вымыл поверхность пола чистой водой. Завершив уборку, услышал новые распоряжения: — Вот бумаги, сверь и доставь их туда, куда положено. Перед ним лежала целая гора документов, будто специально созданная, чтобы доставить больше хлопот и страданий. Одинокий и растерянный, мальчишка поднял взгляд вверх, умоляюще прося помощи: — Вы могли бы подсобить немного? Холодно и высокомерно прозвучало единственное слово: — Почему именно я? Ты обязан справляться самостоятельно! Так, тяжело сглотнув, щёлкнул зубами и принялся за работу, напрягаясь всеми силами. Кожа рук кровоточила алым, оставляя следы крови на страницах отчётов, пока истекающая кровью нога тянула тяжёлую стопку документов по коридорам учреждения. Благо встречу с доктором Бан Чаном никто не отменял, и тот пришёл на помощь, оказывая первую медицинскую помощь и поддерживая морально. Однако Хёнджин смотрел неодобрительно и раздражённо, ведь почему-то врач вмешивался в процесс, мешая лично поучаствовать самому боссу в перевязывании ран подчинённого. Эта картина беспокоила Хёнджина гораздо сильнее, нежели факт самой травмы.