← Назад к обзору

Хоть раз не делай больно.

Стеклянное сердце Сокола

Дэниэль не просто вернулся — он ворвался в её реальность, перекраивая её по своему усмотрению, как делал это всегда. Ночи в особняке Соколов перестали быть тихими. Теперь их наполняли не всхлипы Ари, а тяжелые шаги короля и его властный голос, раздававшийся в кабинете до самого рассвета.

Ари стояла у окна своих покоев, наблюдая, как первые лучи солнца золотят шпили столицы. На ней было платье из тяжелого темно-изумрудного шелка — цвет клана Соколов, который она теперь носила с какой-то мрачной гордостью. За два года она привыкла к одиночеству, к холоду мраморных статуй, которые были её единственными собеседниками. Теперь же присутствие Дэниэля ощущалось кожей, даже если его не было в комнате.

Дверь спальни распахнулась без стука. Ари даже не вздрогнула. В этом доме был только один человек, который позволял себе подобную бесцеремонность.

– Ты снова не спишь, – это не был вопрос. Дэниэль подошел к ней со спины, и она почувствовала жар, исходящий от его тела.

Он был одет в простую черную рубашку, расстегнутую у ворота, и походные брюки. Его лицо казалось осунувшимся, но глаза горели тем самым неугасимым, пугающим огнем одержимости.

– Сон — это роскошь, которую я разучилась себе позволять, когда ты «умер», – она не обернулась, продолжая смотреть на сад. – К тому же, в этом доме слишком шумно. Твои генералы спорят так, будто война всё еще идет.

– Война никогда не заканчивается, Ари, – Дэниэль положил ладони ей на талию, притягивая к себе. – Она просто меняет форму. Сейчас это война за то, чтобы удержать то, что мы вернули.

Ари почувствовала, как его пальцы собственнически сжались на её бедрах. Она медленно повернулась в его руках, глядя в его суровое лицо.

– Ты сказал, что твоя смерть была инсценировкой. Ты сказал, что наблюдал за мной. Расскажи мне, Дэниэль... – её голос дрогнул, – каково это было? Видеть, как я схожу с ума от горя? Как я лежала в лихорадке, умоляя смерть забрать меня вслед за тобой? Неужели твои «высшие цели» стоили того, чтобы превратить мою жизнь в пепел?

Лицо Дэниэля окаменело. Он заставил её поднять подбородок, вглядываясь в её карие глаза, которые теперь были полны не только боли, но и ледяного упрека.

– Ты думаешь, мне было легко? – прорычал он, и в его голосе прорезалась та самая ярость, которую он так долго сдерживал. – Каждый день, когда я получал донесения о твоем состоянии, я был готов сжечь весь этот мир. Я ломал мебель в своих убежищах, я убивал гонцов, которые приносили плохие вести. Но если бы я вернулся раньше, предатели в совете нанесли бы удар. Они бы убили тебя, чтобы добраться до меня. Я должен был вырвать сорняки с корнем, Ари. И я сделал это. Ради тебя.

– Ради меня? – Ари горько рассмеялась, отталкивая его руки. – Ты сделал это ради своей власти. Ты всегда был таким, Дэниэль. Тебе нужно владеть всем — королевством, армией, мной. Ты не любишь меня, ты одержим идеей обладания Ари Картер.

Дэниэль резко сократил расстояние между ними, прижимая её к холодному стеклу окна. Его дыхание обжигало её щеку.

– Не смей сомневаться в моих чувствах, – его голос упал до опасного шепота. – Я женился на тебе не из-за земель Картеров. Я женился на тебе, потому что не мог дышать, зная, что ты принадлежишь кому-то другому. И эти два года... они были моим личным адом. Я создал из тебя королеву, потому что знал: только такая женщина сможет вынести жизнь рядом с таким монстром, как я.

– Ты преуспел, – она посмотрела ему прямо в зрачки. – Но ты забыл об одном. Королевы не только подчиняются. Они умеют ненавидеть так же сильно, как и любить.

Дэниэль усмехнулся, и эта усмешка была полна торжества.

– Ненавидь меня. Борись со мной. Это только доказывает, что ты жива. Твоё безразличие убило бы меня быстрее, чем вражеский клинок.

Он внезапно подхватил её на руки и перенес на кровать, нависая сверху. Его поцелуй был властным, требующим, забирающим всё её сопротивление. Ари пыталась бороться, её ладони упирались в его широкие плечи, но тело предательски отзывалось на его близость. Это была их вечная битва — притяжение, которое граничило с безумием.

– Ты никуда не уйдешь, – прошептал он ей в губы, прерывая поцелуй. – Больше никогда. Я запер тебя один раз, чтобы спасти. Теперь я запру тебя, чтобы никогда не терять.

– Ты уже запер меня, Дэниэль, – выдохнула она, чувствуя, как слезы жгут глаза. – В этой золотой клетке, которую ты называешь любовью.

Дни сменялись неделями. Жизнь в особняке вошла в новое русло. Дэниэль методично уничтожал остатки оппозиции, действуя с жестокостью, которая пугала даже его союзников. Ари всегда была рядом с ним на приемах и советах. Она стала его правой рукой, его «холодным пламенем», как шептались в народе. Она научилась отдавать приказы короткими, сухими фразами, научилась смотреть сквозь людей, видевших в ней лишь красивое дополнение к королю.

Но за закрытыми дверями их спальни всё оставалось прежним. Дэниэль требовал её внимания, её присутствия, её подчинения. Он мог часами наблюдать за тем, как она читает или расчесывает волосы, словно боясь, что она исчезнет, если он отведет взгляд.

Однажды вечером, когда они ужинали вдвоем в малой столовой, Ари решилась задать вопрос, который мучил её с самого дня его возвращения.

– Кто именно помог тебе инсценировать смерть, Дэниэль? Кто был тем предателем, который принес мне твой плащ?

Дэниэль медленно отложил приборы. Свет свечей подчеркивал глубокие тени на его лице.

– Это больше не имеет значения, Ари. Эти люди мертвы.

– Для меня это имеет значение! – она ударила ладонью по столу. – Я смотрела в глаза Маркусу, твоему верному капитану, когда он клялся, что видел твое тело! И я доверяла ему!

– Маркус выполнял мой приказ, – сухо ответил Дэниэль. – Он был верен мне до конца.

– До конца? – Ари прищурилась. – Что ты с ним сделал?

– Он слишком много знал, – Дэниэль поднял бокал с вином, глядя на рубиновую жидкость. – И он видел твои слезы. Я не мог позволить человеку, который видел слабость моей королевы, продолжать дышать.

Ари почувствовала, как по спине пробежал холод. Она знала, что Дэниэль жесток, но эта холодная, расчетливая расправа над верным слугой привела её в ужас.

– Ты чудовище, – прошептала она.

– Я твой король, – поправил он её, вставая из-за стола. – И я защищаю твою честь так, как считаю нужным. Маркус получил достойную награду за свою службу — его семья обеспечена до конца дней. Но он не мог остаться в живых.

Дэниэль подошел к ней и положил руку на её плечо.

– Не пытайся искать в моих действиях мораль, Ари. Её там нет. Есть только целесообразность и моя воля. Ты должна была понять это еще два года назад.

– Я поняла, – она сбросила его руку. – Я поняла, что ты не просто подстроил свою смерть. Ты подстроил всё моё существование. Ты сломал меня, чтобы потом собрать заново так, как тебе удобно.

– И посмотри, какой прекрасной ты стала, – он склонился к её уху. – Ты больше не та дерзкая девчонка, которая спорила со мной из-за пустяков. Ты — сталь, обернутая в шелк. Ты — Сокол, Ари. Моя истинная пара.

В ту ночь Ари долго не могла уснуть. Она лежала в кольце его рук, слушая его размеренное дыхание, и понимала, что её прежняя жизнь окончательно стерта. Она любила его — этой болезненной, вымученной любовью, которая проросла сквозь горе и предательство. Но она также понимала, что Дэниэль никогда не изменится. Его одержимость будет только расти, сжимая кольцо вокруг неё всё туже.

Через месяц пришло известие, которое заставило даже Дэниэля на мгновение потерять самообладание. Кланы Ястребов, объединившись с остатками разбитых армий, начали новое наступление на северные границы.

– Я должен ехать, – сказал он, изучая карту в своем кабинете.

Ари стояла рядом, её лицо было непроницаемым.

– Нет, – твердо произнесла она.

Дэниэль удивленно поднял на неё взгляд.

– Ари, это не обсуждается. Я не могу доверить командование генералам.

– Ты не поедешь один, – она подошла к карте и указала на крепость у Черных Скал. – Ты снова хочешь оставить меня здесь, чтобы я ждала вестей? Чтобы я снова гадала, жив ты или мертв? Этому не бывать.

– Это опасно, – Дэниэль нахмурился, его голос стал жестким. – Поле боя не место для женщины, даже для такой, как ты.

– Я королева клана Сокол, – Ари сделала шаг к нему, её глаза сверкали решимостью. – И если мой король идет на войну, я иду с ним. Либо ты берешь меня с собой, либо я соберу своих гвардейцев и поеду следом. Ты знаешь, я это сделаю.

Дэниэль смотрел на неё долго, в его взгляде боролись гнев и восхищение. Он видел перед собой не ту принцессу, которую он когда-то запер в покоях, а женщину, готовую разделить с ним его безумие до самого конца.

– Ты упряма, как сто чертей, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала нотка гордости. – Хорошо. Ты поедешь. Но ты будешь находиться в тылу, под охраной лучших людей.

– Я буду там, где сочту нужным, Дэниэль, – она не отвела взгляда. – Мы теперь одно целое. Ты сам это сказал.

Подготовка к походу заняла всего несколько дней. Столица провожала их в гробовом молчании. Король и королева ехали во главе армии — два черных силуэта на фоне серого неба.

Война на этот раз была другой. Она была быстрой, кровавой и беспощадной. Дэниэль не брал пленных, он выжигал всё на своем пути, стремясь раз и навсегда покончить с угрозой. Ари видела пожарища, слышала крики, но её сердце, казалось, окончательно превратилось в камень. Она была его тенью, его советником, его утешением в редкие часы отдыха.

В одну из ночей, когда они остановились в лагере у подножия гор, в палатку ворвался гонец.

– Ваше Величество! Предательство! Ястребы зашли с тыла, они перерезали перевал!

Дэниэль мгновенно вскочил, хватаясь за меч.

– Ари, уходи через черный ход, Маркус... – он осекся, вспомнив, что Маркуса больше нет. – Возьми гвардию и уходи в горы!

– Нет! – Ари выхватила кинжал, который теперь всегда носила на поясе. – Я не оставлю тебя.

Снаружи послышались крики и звон стали. Враг был уже близко. Дэниэль схватил её за плечи, его лицо было искажено отчаянным страхом за неё — единственным страхом, который он знал.

– Послушай меня! Если они схватят тебя, я не смогу сражаться! Уходи, Ари! Это приказ твоего короля!

– К черту твои приказы! – выкрикнула она, вырываясь. – Я люблю тебя, Дэниэль! И если мы умрем, мы умрем вместе!

Он замер на секунду, пораженный её словами. За два года после его возвращения она ни разу не сказала ему этого вслух. Его глаза наполнились такой неистовой силой, что Ари на мгновение показалось, будто он сам может уничтожить всю армию врага.

– Тогда держись за меня, – прорычал он. – Мы покажем им, что значит гнев Соколов.

Битва была хаотичной. Ари помнит только вспышки факелов, вкус крови на губах и спину Дэниэля, которая была её единственным щитом. Он сражался как демон, его меч описывал смертоносные дуги, расчищая путь. Она сама несколько раз пускала в ход кинжал, защищая его тыл.

К рассвету всё было кончено. Лагерь был усеян телами врагов, но Ястребы были разбиты. Дэниэль стоял посреди побоища, его доспехи были залиты кровью, дыхание вырывалось из груди с хрипом. Он обернулся к Ари, которая стояла неподалеку, тяжело опираясь на обломок копья.

Он подошел к ней, не обращая внимания на своих солдат, и просто упал на колени, обнимая её за талию. Его голова покоилась на её животе, и Ари чувствовала, как его плечи мелко дрожат.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он. – Ты самая безумная женщина на свете.

– Я твоя жена, – она положила руку на его спутанные волосы. – Чего ты ожидал?

Дэниэль поднял голову. В его взгляде больше не было той холодной расчетливости. Там была только она — его Ари, его искупление и его погибель.

– Я ожидал, что сломаю тебя, – признался он. – Но вместо этого ты стала моей силой.

После этой битвы война быстро сошла на нет. Ястребы, устрашенные мощью и единством королевской четы, запросили мира на любых условиях. Дэниэль продиктовал их так, что от клана Ястребов осталось лишь название.

Они вернулись в столицу победителями. Но Ари знала, что настоящая победа была одержана не на поле боя, а в ту ночь в палатке, когда лед в её сердце окончательно растаял, превратившись в сталь.

Прошло еще два года. Особняк Соколов снова наполнился жизнью. В саду, который когда-то зарос сорняками, теперь играл маленький мальчик с черными как уголь волосами и дерзким взглядом карих глаз.

Ари сидела на террасе, наблюдая за сыном. Дэниэль подошел к ней, неся в руках теплый плащ. Он накинул его ей на плечи, задерживая руки на её шее.

– Он похож на тебя, – тихо сказала Ари, кивая в сторону ребенка. – Такой же упрямый и властный.

– Он похож на нас обоих, – поправил её Дэниэль, целуя её в висок. – У него твое сердце, Ари. Я прослежу, чтобы он не совершил моих ошибок.

– Твоих ошибок? – она удивленно посмотрела на него. – Ты признаешь, что совершал ошибки?

Дэниэль вздохнул, глядя на закат.

– Моя главная ошибка была в том, что я думал, будто могу владеть тобой силой. Я потратил годы, пытаясь запереть тебя, не понимая, что ты сама — мой единственный дом.

Ари взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его.

– Мы оба прошли через ад, Дэниэль. Но, может быть, именно это было нужно, чтобы мы научились ценить этот покой.

– Покой? – он усмехнулся своей знакомой высокомерной усмешкой. – С тобой никогда не будет покоя, маленькая королева. И именно поэтому я всё еще жив.

Он притянул её к себе, и в этом объятии не было больше цепей. Была только любовь — тяжелая, непростая, выкованная в огне войны и закаленная в слезах разлуки. Сокол и его королева смотрели на свое королевство, зная, что пока они вместе, ни одна тень не посмеет омрачить их мир.

– Ты всё еще ненавидишь меня? – спросил он, глядя ей в глаза.

Ари улыбнулась — впервые за долгое время искренне и тепло.

– Каждый божий день, Дэниэль. Ровно настолько же, насколько люблю.

Он рассмеялся, и этот звук улетел в вечернее небо, смешиваясь с шумом ветра в кронах деревьев. Война закончилась. История Сокола и Ари продолжалась, написанная не чернилами, а самой жизнью, которая оказалась сильнее любой смерти.