← Назад к обзору

хз

Сироп, футбол и капитуляция

Вечерний город зажигал огни, отражаясь в лужах после короткого грибного дождя. Гюля шла по тротуару, демонстративно не глядя на Исмаила, который вышагивал рядом, напоминая собой грозовую тучу. В руках у неё был тот самый обещанный латте с двойным карамельным сиропом, и она с наслаждением помешивала его трубочкой, создавая раздражающий хлюпающий звук.

– Знаешь, Иси, – нарушила она молчание, когда они дошли до парка рядом с университетом. – Аслан писал мне пять минут назад. Спрашивал, всё ли со мной в порядке. Сказал, что ты выглядел так, будто у тебя началось бешенство.

Исмаил резко остановился, заставив и её затормозить. Он развернулся к ней, засунув руки в карманы куртки. Его карие глаза в свете фонарей казались почти черными.

– И что ты ему ответила? – голос парня звучал обманчиво спокойно, но Гюля видела, как на его шее забилась жилка.

– Сказала, что ты просто перетренировался и у тебя временное помутнение рассудка, – она невинно улыбнулась и отпила кофе. – А ещё, что короткометражки всё ещё в силе на выходных.

Исмаил сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до минимума. Гюля почувствовала знакомый запах его парфюма — смесь цитруса и чего-то терпкого, чисто мужского.

– Гюля, я не шучу, – он выхватил стакан из её рук и поставил его на ближайшую скамейку. – Хватит ломать комедию. Ты прекрасно знаешь, что ни к какому Аслану ты не пойдёшь. Ни в субботу, ни через год.

– Ого, какие собственнические замашки, – она скрестила руки на груди, стараясь скрыть, что её колени начинают предательски подкашиваться. – Мы с тобой даже не пара, Иси. Мы просто одногруппники, которые ненавидят друг друга. Помнишь? Ты сам это сказал в начале семестра.

– Я много чего говорил, – буркнул он, сокращая последние сантиметры между ними. – Ты тоже называла меня безмозглым качком, но это не мешает тебе сейчас стоять здесь и провоцировать меня.

В этот момент из-за кустов раздался приглушённый смешок. Гюля и Исмаил синхронно обернулись. За густой листвой сирени мелькнули две знакомые фигуры.

– Рауф, придурок, ты наступил мне на ногу! – раздался шипящий шепот Хады.

– Да я пытаюсь разглядеть, врежет она ему или нет! – так же тихо ответил Рауф. – Пять баксов на то, что сейчас будет хук справа.

– Тихо вы! – это был голос Марьям, которая, судя по всему, приклеилась к ним в надежде на драму. – Исмаил, не слушай её, она просто хочет привлечь внимание! Я бы никогда так не поступила!

Гюля закатила глаза и посмотрела на Исмаила. Тот выглядел так, будто готов был лично проредить эти кусты.

– Слушай, «группа поддержки», – громко крикнула Гюля, не оборачиваясь. – Если вы сейчас не испаритесь, я расскажу декану, кто на самом деле разрисовал машину ректора в прошлом месяце!

В кустах воцарилась гробовая тишина, а затем послышался топот убегающих ног. Судя по всему, угроза подействовала безотказно.

– На чём мы остановились? – Исмаил снова повернулся к Гюле, и на этот раз его взгляд был куда более сосредоточенным.

– На том, какой ты невыносимый ревнивец, – напомнила она, хотя её голос стал тише. Сарказм, который всегда служил ей щитом, начал давать трещину.

– Я ревнивый, потому что ты — ходячая катастрофа, – он положил руки ей на талию, притягивая ближе. – Ты специально это делаешь. Каждый день. Эти твои шуточки, эти взгляды на других парней... Ты же знаешь, как это на меня действует.

– А как это на тебя действует? – прошептала она, глядя на его губы. – Расскажи мне, Иси. Мне очень интересно послушать лекцию о твоих чувствах.

Исмаил усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного вызова. Только странная, несвойственная ему нежность.

– Мои чувства сейчас выражаются в огромном желании заткнуть тебя самым эффективным способом, – он склонился к её уху. – Потому что если ты скажешь ещё хоть одно слово про Аслана, я за себя не ручаюсь.

– Аслан... – начала было Гюля с самой вредной своей миной, но договорить не успела.

Исмаил накрыл её губы своими. Это не был нежный поцелуй из тех, что описывают в девичьих романах. Это был поцелуй-столкновение, поцелуй-спор, в котором каждый пытался доказать свою правоту. Гюля на мгновение замерла от неожиданности, а потом её руки сами собой зарылись в его густые каштановые волосы, притягивая его ещё ближе.

Вкус карамельного латте смешался с прохладой вечера. Весь её сарказм, все её колкости и стёб рассыпались, как карточный домик. Оказалось, что воевать с ним было куда проще, чем признаваться самой себе, как сильно ей этого хотелось.

Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Исмаил прижался своим лбом к её. Его дыхание было сбитым.

– Ну что? – тихо спросил он. – Всё ещё хочешь пойти на свои короткометражки?

Гюля открыла глаза, в которых всё ещё плясали чертики, хотя щёки горели густым румянцем.

– Знаешь, – она попыталась вернуть себе прежний тон, но вышло как-то неубедительно. – Фильмы, наверное, были скучные. Но кофе ты мне всё равно задолжал. Тот, что на скамейке, уже остыл.

– Я куплю тебе хоть целую плантацию кофе, если ты пообещаешь больше не доводить меня до инфаркта своими поклонниками, – Исмаил прижал её к себе, утыкаясь носом в макушку.

– Обещать не могу, – фыркнула она, обнимая его за пояс. – Должна же я как-то поддерживать тебя в тонусе. А то расслабишься, станешь приличным парнем, и мне станет скучно.

– С тобой скучно не бывает, Гюля, – он мягко поцеловал её в лоб. – Это я тебе как капитан команды гарантирую.

Они стояли в пустом парке, и тишина вокруг казалась чем-то правильным и долгожданным. Гюля знала, что завтра в университете всё вернётся на круги своя: они снова будут спорить на лекциях, Рауф с Хадой будут угарать над их перепалками, а Марьям — строить глазки всем подряд. Но теперь между ними была эта общая тайна, этот вкус карамели и осознание того, что их «ненависть» была просто самой длинной прелюдией в истории их факультета.

– Иси? – позвала она, когда они медленно пошли в сторону её дома.

– Что, вредина?

– Аслан на самом деле мне не писал. Я всё придумала, чтобы посмотреть, как ты взбесишься.

Исмаил остановился, тяжело вздохнул и посмотрел в небо, будто прося у него терпения.

– Я это знал, Гюля. С самого начала знал.

– Тогда почему ты так злился?

Он снова притянул её к себе и коротко поцеловал, пресекая любые попытки продолжить спор.

– Потому что даже выдуманный Аслан не имеет права на твою улыбку. Поняла?

Гюля только хмыкнула, пряча довольное лицо у него на груди. Кажется, этот раунд остался за ним, но впереди была целая жизнь, чтобы отыграться. И она была уверена, что это будет самая интересная игра в её жизни.