Хз
Грань дозволенного безумия
Вечер в квартире Хёнджина всегда пах сладким парфюмом и чем-то неуловимо тревожным. Хван Хёнджин, чья грация в каждом движении напоминала танец, сегодня едва удерживал контроль над собой. Его длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, а пухлые губы, которые он то и дело покусывал, горели от невысказанных слов.
Ли Минхо сидел на диване, расслабленный и уверенный, как всегда. Его кошачьи глаза с легким прищуром следили за Хёнджином, пока они обсуждали какую-то ерунду, смеясь и подкалывая друг друга. Для Минхо это был просто вечер с близким другом. Для Хёнджина это была пытка.
Каждую ночь, оставаясь один, Хван закрывал глаза и представлял, что эти крепкие руки касаются его кожи, что этот холодный взгляд теплеет от страсти. Он использовал игрушки, выгибаясь на простынях и выкрикивая имя Минхо в пустоту, но суррогат никогда не заменял оригинала. И сейчас, когда оригинал сидел в метре от него, пахнущий свежестью и мужским парфюмом, плотина внутри Хёнджина дала трещину.
– Ты сегодня какой-то дерганый, Хванни, – усмехнулся Минхо, потянувшись за стаканом воды. Его футболка задралась, обнажая полоску подтянутого живота.
Это стало последней каплей. Хёнджин не ответил. Он просто подался вперед, сокращая расстояние, и буквально набросился на Минхо.
Поцелуй был отчаянным, со вкусом накопленного за месяцы голода. Хёнджин впился в мягкие губы Минхо, сминая их, проталкивая язык внутрь, игнорируя ошеломленное мычание друга. Минхо попытался отстраниться, его руки упёрлись в грудь Хвана, пытаясь оттолкнуть обезумевшего друга.
– Хёнджин, ты чего... с ума сошел? – выдохнул Минхо, когда ему удалось на секунду разорвать контакт.
– Заткнись, – прошептал Хёнджин, его глаза горели лихорадочным блеском. – Просто молчи.
Он не дал Минхо опомниться. Опустившись на колени между разведенных ног старшего, Хёнджин дрожащими пальцами расстегнул его ремень. Минхо замер, его дыхание сбилось. Он всё ещё пытался протестовать, но когда горячие ладони Хвана скользнули под ткань белья, его тело предательски отозвалось дрожью.
Хёнджин освободил уже напряженную плоть Минхо. Он смотрел на него снизу вверх, сквозь пелену челки, и этот взгляд был полон такого обожания и похоти, что у Минхо перехватило горло. Хван обхватил ствол губами, медленно заглатывая, сразу глубоко, до самого основания.
– Мх-х... Хёнджин... – голос Минхо сорвался на хрип.
Хёнджин работал самозабвенно. Он посасывал головку, ласкал уздечку кончиком языка, совершая ритмичные движения головой. Он слышал, как пальцы Минхо зарылись в его волосы, сначала неуверенно, а затем сжимая их, притягивая ближе. Хван чувствовал каждый толчок пульса, каждый судорожный вздох старшего. Он добавил руку, обхватывая основание и помогая себе, ускоряя темп.
Сладострастные звуки наполняли комнату. Хёнджин чувствовал, как Минхо выгибается, как его бедра начинают непроизвольно подергиваться. Когда кульминация стала неизбежной, Хван не отстранился. Он принял всё до последней капли, продолжая ласкать уже обмякший член губами, пока Минхо громко, надрывно не кончил, откинув голову на спинку дивана и тяжело дыша.
Но Хёнджину было мало. Лихорадка не отпускала. Как только Минхо попытался прийти в себя, Хван снова обхватил его член ладонью.
– Подожди... Хван, хватит... – пробормотал Минхо, но его тело снова отозвалось на умелые движения длинных, тонких пальцев.
Хёнджин начал дрочить ему, используя собственную слюну как смазку. Он действовал быстро, уверенно, сжимая кулак и водя им вверх-вниз, заставляя Минхо снова задыхаться. Он смотрел прямо в лицо Минхо, любуясь тем, как маска спокойствия трещит по швам.
– Еще раз, Минхо-я... Хочу видеть, как ты кончаешь для меня, – прошептал Хёнджин, ускоряясь до предела.
Минхо зажмурился, его пальцы впились в плечи Хёнджина, оставляя красные следы. Вторая волна накрыла его быстро и мощно. Он снова излился в руку друга, содрогаясь всем телом.
В комнате повисла тяжелая тишина, прерываемая только их сбивчивым дыханием. Хёнджин вытирал руку о салфетку, его лицо светилось пугающим удовлетворением. Но тишина длилась недолго.
Взгляд Минхо изменился. Холодная сдержанность исчезла, уступив место темному, опасному пламени. Он резко подался вперед, хватая Хёнджина за воротник рубашки и рывком поднимая его с колен.
– Теперь моя очередь, – голос Минхо звучал низко и властно.
Он толкнул Хёнджина на диван, нависая сверху. Хван, который только что доминировал, вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения и страха. Минхо не церемонился. Он грубо сорвал с Хёнджина штаны, разводя его длинные стройные ноги в стороны.
– Ты этого хотел, Хёнджин? Столько времени строил из себя святого, а сам... – Минхо не договорил, его пальцы резко вошли внутрь Хвана без подготовки.
Хёнджин вскрикнул, выгибаясь дугой. Было больно и в то же время невыносимо сладко. Минхо действовал напористо, растягивая его двумя, затем тремя пальцами, игнорируя тихие всхлипы.
– Пожалуйста... Минхо... – умолял Хёнджин, сам не зная, о чем просит: о пощаде или о продолжении.
– Ты сам это начал, – отрезал Минхо.
Он избавился от остатков одежды и, не давая Хёнджину опомниться, вошел в него одним мощным толчком. Хван задохнулся, его ногти впились в обивку дивана. Ощущение наполненности было ошеломляющим. Это не шло ни в какое сравнение с игрушками. Это был живой, горячий Минхо.
Минхо начал двигаться. Сначала медленно, давая привыкнуть, но быстро теряя терпение. Его толчки становились всё более глубокими и резкими. Он вколачивал себя в Хёнджина, заставляя того метаться по дивану. Длинные ноги Хвана обвили талию Минхо, притягивая его еще ближе, стремясь стереть любую преграду между ними.
– Смотри на меня, – приказал Минхо, переплетая свои пальцы с пальцами Хёнджина и прижимая его руки к подушкам.
Хёнджин открыл глаза, затуманенные слезами и наслаждением. Перед ним было лицо Минхо — раскрасневшееся, с капельками пота на лбу, с губами, искривленными в жадной усмешке. Это был его Минхо, и в то же время кто-то совершенно незнакомый, дикий.
С каждым толчком наслаждение внутри Хёнджина нарастало, концентрируясь где-то внизу живота. Минхо нашел его точку удовольствия и начал бить точно в неё. Хван закричал, его голос сорвался на хриплый стон.
– Да... вот так... Минхо! – Хёнджин закинул голову назад, его тело сотрясала крупная дрожь.
Минхо рычал от напряжения, его движения стали рваными и неистовыми. Он чувствовал, как мышцы Хёнджина сжимаются вокруг него, утягивая в бездну. Последние несколько секунд были похожи на взрыв. Минхо глубоко вошел в последний раз, изливаясь внутри, в то время как Хёнджин кончил на собственный живот, ослепленный вспышкой удовольствия.
Минхо рухнул на Хёнджина, тяжело дыша ему в шею. Тишина теперь была другой — густой, наполненной ароматом секса и осознанием того, что их дружба только что сгорела дотла, оставив на пепелище что-то гораздо более сложное.
– И что теперь? – прошептал Хёнджин спустя вечность, запуская пальцы в волосы Минхо.
Минхо приподнялся на локтях, глядя на него своим привычным, немного холодным, но теперь с искоркой тепла взглядом.
– Теперь, – он коснулся губ Хёнджина коротким, почти нежным поцелуем, – ты больше не будешь трахать себя игрушками, представляя меня. Ты будешь звать меня.
Хёнджин слабо улыбнулся, притягивая его к себе для нового поцелуя. Грань была перейдена, и возврата назад не было. Но, чувствуя тяжесть тела Минхо на себе, Хван понимал, что он никогда не был так счастлив.