хз
Бездна под неоновым светом
Тяжелые дубовые двери VIP-зала захлопнулись с глухим, окончательным звуком, отрезая Леру от остального мира. В пустом ночном клубе Кирилла царила зловещая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и ее собственным сбивчивым дыханием. Здесь, в полумраке, пропахшем дорогим парфюмом, табаком и страхом, Кирилл чувствовал себя абсолютным богом.
Он толкнул ее на широкий кожаный диван. Лера попыталась вскочить, но его тяжелая ладонь мгновенно впечатала ее плечо обратно в подушки. Кирилл, возвышаясь над ней, медленно расстегивал пуговицы на своей рубашке, демонстрируя литые мышцы и хищную улыбку.
– Куда-то собралась, мышка? – его голос вибрировал от предвкушения. – Мы же только начали программу лояльности.
– Пожалуйста, Кирилл... отпусти, – прошептала она, сжимаясь в комок. – Я не хочу... мне больно.
Он лишь коротко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли тепла. Достав из-под столика кожаные ремни, он методично и грубо привязал ее запястья и щиколотки к каркасу дивана, растягивая ее тело так, что она оказалась полностью беззащитной и открытой.
– Твое «не хочу» меня только заводит, – бросил он, доставая из сумки первый набор инструментов. – Ты сегодня узнаешь, на что способна твоя узкая задница, если ее как следует подготовить.
Кирилл не церемонился. Он начал с того, что грубо развел ее ягодицы, вглядываясь в дрожащую плоть. Без лишних слов он вогнал внутрь холодную стеклянную палочку, игнорируя ее вскрик. Следом пошли расширители. Он действовал методично, дюйм за дюймом растягивая нежную кожу, заставляя мышцы Леры гореть от невыносимого натяжения. Когда он вставил первый резиновый фаллос, Лера выгнулась, срывая голос в бессильном плаче.
– Тише, сучка, – прорычал Кирилл, нанося ей резкую пощечину. – Ты должна принимать всё, что я в тебя вкладываю.
Он не остановился на игрушках. Смазав кулак, он начал медленно втискивать его внутрь, чувствуя, как она содрогается от боли. Лера хныкала, мотала головой, пытаясь вырваться из пут, но Кирилл лишь злился от ее сопротивления. Его движения становились всё более жесткими и резкими.
– Смотри на меня! – приказал он. – Ты сейчас заткнешься.
Он схватил со стола кусок плотной ткани — лоскуток, оставшийся от чьей-то одежды — и с силой запихал его ей в рот. Лера начала задыхаться. Ткань царапала небо, давила на корень языка, вызывая рвотный рефлекс. Она пыталась выплюнуть кляп, но Кирилл прижал ее челюсть ладонью, заставляя давиться этим комком.
– Мычи сколько влезет, – оскалился он, продолжая истязать ее сзади огромным, пятидесятисантиметровым резиновым членом, который входил в нее с трудом, буквально разрывая изнутри.
Прошло около получаса этой пытки, прежде чем он выдернул лоскуток из ее рта. Лера судорожно глотала воздух, по ее подбородку текла слюна вперемешку со слезами. Но передышки не последовало. Кирилл схватил со стола бутылку с липким, обжигающим ликером.
– Пей, – скомандовал он.
– Нет... я не могу... – прохрипела она.
Он схватил ее за волосы, запрокинул голову и начал заливать жидкость прямо в горло. Лера захлебывалась, кашляла, сладкая жидкость попадала не в то горло. Не давая ей опомниться, он расстегнул ширинку и с силой вогнал свой член ей в рот, перекрывая доступ к кислороду.
Ритмичные, грубые толчки заставляли ее глаза закатываться. Желудок Леры не выдержал такого обращения — сочетание алкоголя, боли и глубокого минета привело к тому, что ее вырвало прямо на него.
Лицо Кирилла исказилось от ярости. Он отпрянул, вытирая испачканные брюки, и с силой ударил ее по заду, так что на бледной коже мгновенно расцвел багровый след.
– Дрянь! – взревел он. – Ты испортила мне кайф! Ты думаешь, это поможет тебе отделаться? Нет, милая. Теперь мы перейдем к самому интересному.
Он подошел к набору медицинских инструментов, которые приготовил заранее. В его руках блеснул тонкий металлический зонд.
– У тебя там всё такое узкое, Лера, – прошептал он, возвращаясь к ней с блеском безумия в глазах. – Давай проверим, как твоя уретра отреагирует на расширение.
Лера задрожала всем телом, осознав его намерение. Она начала умолять, ее голос сорвался на ультразвук, но Кирилл был неумолим. Он прижал ее бедра к дивану и начал медленно, с садистским удовольствием вводить тонкий стержень в самое чувствительное и узкое место, игнорируя ее корчи и крики, которые теперь заполняли весь пустой клуб.