← Назад к обзору

Клубничные рулеты с радужной начинкой!💫

Сахарная пыль и горький хмель

Утро в комнате номер 157 началось непривычно тихо. Здесь не было запаха дешевого пойла, пропитавшего стены старой коморки Спраута, и не было той удушающей атмосферы безнадёжности, к которой Космо привык за последние годы. Вместо этого в воздухе пахло лавандой, свежевыстиранными простынями и чем-то неуловимо сладким — ароматом, который всегда исходил от Денди.

Космо приоткрыл глаза, чувствуя себя странно защищённым. Его маленькое тело, весившее всего двадцать пять килограммов, было буквально зажато между двумя гигантами. Справа, тяжело и мерно дыша, спал Спраут. Его огромная рука, покрытая мозолями и шрамами, по-хозяйски лежала на животе Космо, придавливая его к матрасу. Слева возвышался Денди, который даже во сне сохранял какое-то благородное изящество. Его длинные пальцы едва касались кудрявых волос Космо.

– Эй, жирдяй, ты чего возишься? – раздался хриплый, прокуренный голос Спраута.

Космо вздрогнул. Он повернул голову и встретился взглядом с розовыми глазами клубничноголового. Спраут не выглядел злым, скорее — заспанным и раздражённым тем, что его разбудили.

– Я... мне дышать тяжело, – прошептал Космо, помахивая своим собачьим хвостиком под одеялом. – Ты навалился на меня всей тушей.

– Терпи, – буркнул Спраут, но всё же немного ослабил хватку. – Ты такой мелкий, что я тебя вообще в кровати теряю. Если не буду прижимать, вдруг ты в щель между досками провалишься?

Денди зашевелился, его лепестки на голове-семицветике дрогнули, раскрываясь навстречу утреннему свету. Он открыл глаза и мягко улыбнулся, глядя на эту сцену.

– Спраут, перестань его дразнить с самого утра, – голос Денди был бархатным и успокаивающим. – Космо, солнце, как ты себя чувствуешь? Ноги не болят?

Космо невольно поджал ноги под одеялом. Порезы и царапины, нанесённые Спраутом в порыве пьяной ярости или извращённой страсти, всё ещё ныли, но эта боль была другой. Теперь она не вызывала желания исчезнуть. Она напоминала о том, что он принадлежит им обоим.

– Немного саднит, – признался Космо, краснея. – Но это... нормально. Мне нравится.

Спраут издал короткий, лающий смешок и резко сел на кровати, откидывая одеяло. Его зелёные волосы были в полном беспорядке, а на обнажённой груди виднелись следы от ногтей Космо — маленькая месть за вчерашнее.

– Слышал, Дейтикус? – Спраут ухмыльнулся, глядя на Денди. – Ему нравится. Так что твои нежности — это, конечно, мило, но настоящий кайф он получает, когда я его встряхиваю как следует.

Денди поднялся вслед за ним. Его рост в двести тридцать сантиметров делал его самым внушительным в этой комнате, но в его движениях не было агрессии Спраута. Он подошёл к Космо и нежно поцеловал его в лоб, игнорируя едкий комментарий клубничноголового.

– Каждому из нас нужно то, что даёт другой, – спокойно ответил Денди. – Тебе, Спраут, нужно место, где тебя не будут судить за твою жестокость. А Космо нужно знать, что его любят даже тогда, когда ему больно.

– Ой, избавь меня от своих психологических лекций, – Спраут спрыгнул с кровати и потянулся, хрустнув суставами. – Я хочу жрать. И пить. У тебя в этом цветочном магазине есть хоть что-то покрепче чая с ромашкой?

– В моём магазине — товары для пользы, а не для саморазрушения, – Денди строго посмотрел на сожителя. – Но на кухне есть завтрак. Космо, иди умойся, я приготовил тебе кашу с мёдом.

– Опять каша? – Космо скорчил рожицу, но всё же послушно сполз с кровати. – Спраут называет меня жирдяем, а ты кормишь меня так, будто хочешь превратить в колобка.

– Потому что ты весишь как пушинка, – отрезал Спраут, проходя мимо и бесцеремонно хлопая Космо по заднице. – Иди ешь, уёбище. Нам ещё в пекарню идти. Если ты там в обморок упадёшь, я тебя через плечо не понесу.

– Понесёшь, – уверенно вставил Денди, надевая свой безупречно чистый фартук. – Ещё как понесёшь.

Рабочий день в пекарне проходил в странном напряжении. Космо старался сосредоточиться на замешивании теста, но постоянно чувствовал на себе взгляд Спраута. Тот работал у печей, его лицо раскраснелось от жара, а розовые глаза горели каким-то недобрым, но притягательным огнём. Каждый раз, когда Космо проходил мимо, Спраут либо ставил ему подножку, либо едко комментировал его походку.

– Смотрите, как виляет, – громко сказал Спраут, обращаясь к другим работникам, которые старались не смотреть в их сторону. – Наш кондитер-педик сегодня особенно в ударе. Наверное, ночью хорошо «поработал».

Космо сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает привычная обида, смешанная с возбуждением. Он знал, что Спраут делает это специально. Это была их игра, их способ общения на людях.

– Заткнись, Спраут, – огрызнулся Космо, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Занимайся своими булками, пока они не сгорели так же, как твои последние мозги.

Спраут мгновенно оказался рядом. Он схватил Космо за воротник и прижал к стене рядом с горячей печью. Запах муки и пота смешался с ароматом клубники.

– Ты чё, смелый такой стал? – прошипел Спраут прямо ему в лицо. – Думаешь, если Денди тебя под крылышко взял, так я тебя не трону? Я тебя прямо здесь, на этом столе разложу, и плевать мне на всех.

– Ну так сделай это, – выдохнул Космо, глядя ему прямо в глаза. – Чего ты ждёшь?

Спраут замер. Его рука дрогнула, а взгляд смягчился на долю секунды, прежде чем снова стать жёстким. Он грубо оттолкнул Космо и вернулся к работе, ничего не сказав.

Вечером, когда они вернулись в комнату 157, их ждал сюрприз. Шелли стояла в коридоре, прислонившись к двери, и хитро улыбалась.

– О, вот и наши голубки! – воскликнула она, всплеснув руками. – И их суровый пастух. Ну как жизнь втроём? Ещё не поубивали друг друга?

– Шелли, сейчас не время для твоих шуток, – мягко произнёс Денди, выходя из комнаты. – Мы устали.

– Ой, да ладно тебе, Денди! – Шелли подошла ближе и заговорщически подмигнула Космо. – Я просто хотела сказать, что в общаге ходят слухи. Говорят, Космо наконец-то нашёл способ усмирить нашего клубничного зверя.

– Эти слухи скоро закончатся разбитыми носами, если ты не замолчишь, – прорычал Спраут, отпихивая её в сторону и заходя внутрь.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тишина. Космо присел на край кровати, чувствуя, как силы покидают его. Весь день на ногах при таком маленьком весе давался ему тяжело.

– Иди сюда, – позвал его Денди, усаживаясь в большое кресло.

Космо послушно подошёл, и Денди усадил его к себе на колени. Он начал медленно массировать плечи парня, снимая напряжение.

– Ты сегодня молодец, – тихо сказал Денди. – Я видел, как ты держался в пекарне.

– Он не молодец, он провокатор, – подал голос Спраут, который уже успел откупорить бутылку чего-то крепкого, принесённую втихаря. – Специально нарывается. Знает же, сучёныш, что я не железный.

Спраут подошёл к ним, пошатываясь. Он посмотрел на Космо, сидящего на коленях у Денди, и в его глазах отразилась неприкрытая жажда.

– Знаешь, Дейтикус, – Спраут сделал большой глоток из горла. – Ты его слишком балуешь. Он скоро совсем страх потеряет.

– Страх — это не то, на чём строятся отношения, Спраут, – Денди поднял взгляд на сожителя. – Но я согласен, что Космо нужно напомнить, кто здесь главный.

Космо затаил дыхание. Когда эти двое объединялись против него, это всегда заканчивалось чем-то невероятным.

– И кто же? – прошептал Космо, чувствуя, как его хвостик начинает мелко дрожать.

Денди обменялся взглядом со Спраутом. В этом взгляде было негласное соглашение, договор двух хищников, делящих одну добычу.

– Мы оба, – ответил Спраут, хватая Космо за руку и рывком перетягивая его на кровать.

Вечер превратился в хаос чувств. Спраут был груб, как и всегда. Он не скупился на крепкие словечки, называл Космо «жирдяем» и «бесполезным куском сахара», оставляя на его теле новые синяки и отметины. Но в каждом его движении, в каждом укусе чувствовалось отчаяние человека, который впервые в жизни нашёл что-то по-настоящему ценное и боится это потерять.

Денди же был противовесом. Он следовал за Спраутом, залечивая раны поцелуями. Он шептал Космо слова любви, называл его своим сокровищем и обещал, что никогда не даст его в обиду по-настоящему. Он направлял ярость Спраута в нужное русло, следя за тем, чтобы тот не перешёл черту.

– Пожалуйста... – всхлипывал Космо, выгибаясь под руками Спраута. – Ещё... Спраут, ударь меня...

– Ты больной, – рычал Спраут, но выполнял просьбу, нанося звонкий шлепок по бедру. – Ты просто больной на всю голову педик.

– И мы любим его за это, – добавил Денди, прижимаясь к спине Космо и накрывая его губы своими.

В какой-то момент Космо показалось, что он растворяется. Он не понимал, где заканчивается нежность Денди и начинается жестокость Спраута. Это было единое целое, идеальный баланс боли и удовольствия, который мог существовать только здесь, в комнате 157.

Позже, когда всё утихло, они лежали в темноте. Спраут курил в открытое окно, стряхивая пепел на подоконник, а Денди бережно вытирал влажным полотенцем лицо спящего Космо.

– Ты ведь понимаешь, что это не может длиться вечно? – тихо спросил Спраут, не оборачиваясь.

– Почему нет? – Денди поправил одеяло, укрывая маленькое тело Космо.

– Потому что я ублюдок, Дейтикус. Рано или поздно я сорвусь. Я могу его сломать. По-настоящему сломать.

Денди встал и подошёл к Спрауту. Он положил руку ему на плечо, и в этом жесте было столько силы, что Спраут невольно вздрогнул.

– Ты не сломаешь его, потому что я рядом, – сказал Денди. – И потому что ты сам любишь его больше, чем хочешь признать. Ты называешь его жирным, потому что боишься сказать, какой он хрупкий. Ты бьёшь его, потому что боишься коснуться его нежно.

Спраут промолчал, выпуская густое облако дыма. Он ненавидел, когда Денди был прав.

– Ладно, – наконец буркнул он, туша сигарету о подоконник. – Но если он завтра опять пересолит тесто, я за себя не ручаюсь.

Денди улыбнулся и вернулся к кровати. Спраут последовал за ним, ложась с другого края. Космо, почувствовав тепло с обеих сторон, завозился во сне и уткнулся носом в плечо Спраута.

– Спи уже, жирдяй, – прошептал Спраут, но при этом осторожно приобнял парня, стараясь не задеть свежие синяки.

– Спокойной ночи, мои дорогие, – произнёс Денди, закрывая глаза.

В эту ночь Космо не снились кошмары. Ему снилось бесконечное поле цветов, над которым кружили пчёлы, и запах клубники, который больше не пугал. Он знал, что завтра наступит новый день, полный издевательств Спраута и заботы Денди. Он знал, что его снова будут называть жирным при весе в двадцать пять килограммов, и что его снова будут любить так, как никто другой в этом мире.

И это было именно то счастье, о котором он никогда не смел мечтать. Их маленький «тройничок», их странный союз стал для них спасением от одиночества и внутренней тьмы. В общаге могли шептаться, Шелли могла строить догадки, но здесь, за закрытой дверью комнаты 157, существовала только их собственная правда. Правда, написанная кровью, сахаром и бесконечной, извращённой преданностью друг другу.