← Назад к обзору

Когда занятия в университете закончились Лиёна и её друзья Мина и Дженни выходили из университета увидели Вонхо

Мятежное сердце и шёпот коридоров

Вечер после их первого свидания пролетел для Лиёны как в тумане. Она едва помнила, как дошла до дома, как отвечала на дежурные вопросы матери и как долго сидела у окна, касаясь кончиками пальцев своих губ. Всё казалось нереальным: и тепло ладони Вонхо, и его признание, и то, с какой лёгкостью он принял её главную тайну.

Однако утро понедельника вернуло её в суровую реальность университетских будней. Стоя перед зеркалом и поправляя воротник строгой блузки, Лиёна понимала, что сегодня Вонхо предстоит визит в кабинет её отца. И хотя Хосок храбрился, она знала — господин Ли не из тех, кто прощает нарушение дисциплины ради «благородных целей».

В холле университета её уже поджидали Мина и Дженни. Подруги выглядели так, будто провели ночь за расследованием государственного заговора.

– Так, Лиёна, не молчи! – Дженни схватила её за локоть, увлекая в сторону от основного потока студентов. – Мы видели, как вы уходили вчера. И мы видели, как ты светилась, когда вернулась. Выкладывай всё.

– Мы просто гуляли, – попыталась уклониться Лиёна, но предательский румянец выдал её с головой.

– «Просто гуляли» не вызывает такой улыбки, – Мина прищурилась. – Он узнал про твоего отца? Ты сказала ему?

– Сказала. И... он уже знал. Точнее, догадывался.

Подруги переглянулись в немом восторге.

– О боже, это же как в дораме! – прошептала Мина. – Главный красавчик и защитник влюблён в дочь директора. Но ты ведь понимаешь, что сегодня его вызывают «на ковер»? Твой отец настроен решительно.

Лиёна вздохнула, прижимая к себе сумку.

– Знаю. И мне страшно. Не за себя — за него. Папа может быть очень суровым, когда дело касается репутации университета.

***

В это же время в другом крыле здания Вонхо стоял у окна, наблюдая за тем, как Хёнвон пытается скрыть синяк под слоем тонального крема, который он одолжил у какой-то знакомой первокурсницы.

– Слушай, Хосок, может, мне пойти с тобой? – Хёнвон поморщился от боли. – Я скажу ректору, что это я во всём виноват. Что ты просто мимо проходил.

– И кто в это поверит? – Вонхо усмехнулся, поправляя воротник рубашки. – Весь кампус видел, как я вколачивал этого придурка в асфальт. К тому же, я не жалею. Он заслужил.

– Но тебя могут отстранить от занятий. А у тебя скоро отборочные на музыкальный конкурс.

Вонхо на мгновение замер. Музыка была его жизнью, и потеря возможности участвовать в конкурсе была бы сильным ударом. Но перед глазами всплыло лицо Лиёны — её испуганный взгляд в тот вечер и нежная улыбка вчера.

– Справлюсь, – коротко ответил он. – Иди на пары, Хёнвон. Не хватай лишних пропусков.

Когда Вонхо подошел к кабинету ректора, он увидел Лиёну. Она стояла у автомата с кофе, нервно перебирая пальцами ремешок сумки. Увидев его, она сделала шаг навстречу, но вовремя остановилась, помня о камерах и лишних глазах.

– Привет, – одними губами произнесла она.

– Привет, – Вонхо подошел ближе, нарушая безопасную дистанцию. – Ты чего здесь? У тебя же сейчас лекция по литературе.

– Я не могла просто уйти, зная, что ты идешь туда, – она кивнула на тяжелую дубовую дверь. – Вонхо, будь осторожен. Мой отец... он не любит, когда ему возражают. Просто признай вину и пообещай, что это не повторится.

Вонхо мягко улыбнулся и, убедившись, что в коридоре никого нет, на секунду коснулся её руки.

– Не волнуйся за меня, принцесса. Я умею держать удар. Иди на занятия, я найду тебя после.

Лиёна проводила его взглядом, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия. Она знала своего отца: господин Ли дорожил порядком превыше всего.

***

В кабинете ректора пахло дорогим табаком и старой бумагой. Господин Ли сидел за массивным столом, изучая личное дело студента Шина Хосока. Когда Вонхо вошел, ректор даже не поднял головы.

– Садитесь, Шин Хосок, – голос ректора был сухим и бесстрастным.

Вонхо сел на стул напротив, сохраняя прямую осанку. Он не собирался лебезить или оправдываться.

– Драка на территории университета, – начал господин Ли, наконец подняв взгляд. – Серьезное нарушение. Пострадавший утверждает, что вы напали на него без причины. Свидетели говорят об обратном, но факт остается фактом: вы применили физическую силу.

– Он ударил моего друга первым, господин ректор, – спокойно ответил Вонхо. – Я защищал его.

– Для защиты существуют охранники и дисциплинарный комитет, а не ваши кулаки, – ректор сложил руки в замок. – Вы талантливый студент, Хосок. У вас отличные рекомендации от преподавателей музыки. Но я не могу закрывать глаза на подобное. Вы понимаете, что я должен вынести это на совет?

Вонхо молчал. Он понимал, что любое лишнее слово может только усугубить ситуацию.

– Однако, – господин Ли прищурился, – мне сообщили, что вчера вас видели в парке с моей дочерью.

Воздух в кабинете, казалось, мгновенно похолодел. Вонхо почувствовал, как напряглись мышцы спины. Это был тот самый момент, которого он опасался больше всего.

– Лиёна — взрослая девушка, – голос Вонхо стал чуть ниже. – И наше общение никак не связано с инцидентом на парковке.

– Ошибаетесь, – ректор встал и подошел к окну. – Это связано напрямую. Лиёна — моя единственная дочь. Я оберегал её от сомнительных компаний и подобных скандалов все эти годы. И теперь я вижу, что человек, склонный к насилию, крутится рядом с ней.

– Я никогда не причиню ей вреда, – твердо сказал Вонхо, тоже вставая. – И я не «сомнительная компания». Я уважаю её и ценю больше, чем вы можете себе представить.

Ректор медленно повернулся. В его глазах читалось удивление, смешанное с гневом.

– Ваша смелость граничит с наглостью. Вы понимаете, что я могу отчислить вас одним росчерком пера?

– Понимаю. Но это не изменит моего отношения к Лиёне. И, если позволите заметить, она имеет право сама выбирать, с кем ей общаться.

Господин Ли долго смотрел на парня, словно пытаясь найти в его лице признаки страха или лжи. Но Вонхо смотрел прямо и открыто.

– Идите, Шин Хосок. Решение по вашему делу будет объявлено завтра. И... если я узнаю, что из-за вас на Лиёну упадет хоть тень подозрений или сплетен, этот разговор будет последним.

Вонхо кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, как ладони стали влажными. Это было тяжелее, чем любая драка.

***

Весь оставшийся день Лиёна не находила себе места. Вонхо не отвечал на сообщения, а Мина и Дженни только подливали масла в огонь, пересказывая слухи, которые уже начали ползти по университету. Кто-то видел Хосока у кабинета ректора, кто-то заметил их вчерашнюю прогулку.

– Лиёна, ты должна поговорить с отцом, – шептала Дженни на лекции по социологии. – Он тебя послушает. Скажи, что Вонхо хороший.

– Если я пойду к нему сейчас, это только подтвердит, что между нами что-то есть, – Лиёна кусала губы. – Папа решит, что он на меня плохо влияет. Мне нужно дождаться вечера.

Когда занятия закончились, Лиёна не пошла к главному входу, как обычно. Она знала, что Вонхо будет ждать её в их маленьком убежище — в старой беседке за библиотекой, где редко кто бывал.

Он уже был там. Сидел на деревянной скамье, подперев голову руками. Услышав её шаги, он вскинул голову и попытался улыбнуться, но улыбка вышла усталой.

– О чем вы говорили? – Лиёна присела рядом, заглядывая ему в глаза. – Он сильно кричал? Он угрожал тебе?

– Он просто был... твоим отцом, – Вонхо взял её за руки, согревая её холодные пальцы в своих ладонях. – Сказал, что я опасен для твоей репутации. И что завтра решится моя судьба в этом университете.

– Это из-за меня, – прошептала Лиёна, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Если бы не я, он бы просто выписал тебе предупреждение.

– Эй, посмотри на меня, – Вонхо мягко приподнял её подбородок. – Это не из-за тебя. Это из-за того парня, который решил почесать кулаки о Хёнвона. И я бы сделал это снова, даже зная последствия. А то, что я встретил тебя... это лучшее, что случилось со мной за все годы учебы. Никакой ректор этого не изменит.

Лиёна прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Она чувствовала ритмичный стук его сердца и понимала, что больше не может скрываться.

– Я поговорю с ним сегодня вечером, – решительно сказала она. – Расскажу всё. О том, как ты защищаешь друзей, о том, какой ты на самом деле. Он должен понять.

– Лиёна, не надо, ты только поссоришься с ним...

– Нет, надо. Я слишком долго была «тихой дочкой ректора». Пора мне стать просто Лиёной, которая любит человека за его сердце, а не за его личное дело.

***

Вечер в доме семьи Ли был тихим, но напряженным. Господин Ли сидел в гостиной с бокалом вина, изучая какие-то бумаги. Лиёна вошла в комнату, стараясь унять дрожь в коленях.

– Папа, нам нужно поговорить. Не как ректору со студенткой, а как отцу с дочерью.

Господин Ли отложил бумаги и снял очки.

– Я ждал этого разговора. Присаживайся.

Лиёна села напротив, сцепив пальцы в замок.

– Ты сегодня вызывал Хосока. Я знаю, что ты думаешь о нем. Но ты ошибаешься. Он не задира и не хулиган. Он единственный, кто не побоялся заступиться за слабого, когда все остальные просто смотрели.

– Благородство не оправдывает нарушение правил, Лиёна, – сухо заметил отец.

– А равнодушие оправдывает? – Лиёна подняла глаза, и в них светилась такая решимость, которой отец никогда раньше не видел. – Ты учил меня быть честной и справедливой. Хосок именно такой. Он честный. Он не стал врать тебе сегодня, хотя мог бы. И я... я люблю его, папа.

В комнате повисла тяжелая тишина. Господин Ли медленно поднес бокал к губам, глядя на дочь так, словно видел её впервые.

– Ты понимаешь, что если об этом узнают в университете, пойдут слухи о покровительстве? Что его оценки и успехи будут ставить под сомнение?

– Мы не будем кричать об этом на каждом углу. Но я не хочу прятаться. Если ты его отчислишь, ты накажешь не его — ты накажешь меня. Потому что я не встречу больше человека, который был бы так предан своим принципам.

Ректор долго молчал, глядя в окно на огни ночного города. Затем он вздохнул и потер переносицу.

– Он действительно не побоялся меня сегодня. Другие студенты обычно заикаются, а он смотрел прямо в глаза. Даже когда я пригрозил ему отчислением.

– Потому что ему нечего скрывать, – тихо добавила Лиёна.

– Хорошо, – наконец сказал господин Ли. – Я не буду его отчислять. Он получит две недели общественных работ и строгий выговор. Но это мой предел, Лиёна. Дальше всё зависит от него. И от того, насколько серьезны ваши чувства.

Лиёна вскочила и обняла отца, чувствуя, как напряжение последних дней наконец уходит.

– Спасибо, папа! Ты не пожалеешь, обещаю.

– Иди уже, – проворчал он, хотя в его голосе проскользнула тень улыбки. – Но учти: если я увижу его в драке еще раз — никакие твои просьбы не помогут.

***

На следующее утро новости в университете разлетались со скоростью света. Вонхо не отчислили, и это стало главной темой для обсуждения. Когда он шел по коридору, многие смотрели на него с уважением, а тот самый парень, с которым была драка, старался обходить его по самой дальней дуге.

Лиёна ждала его у входа в библиотеку. Когда Вонхо увидел её, он не замедлил шаг и не отвел взгляд. На глазах у любопытных студентов он подошел к ней и просто взял её за руку.

– Две недели мыть полы в спортзале, – шепнул он ей на ухо, улыбаясь. – Твой отец — жесткий переговорщик.

– Могло быть хуже, – Лиёна рассмеялась, чувствуя себя невероятно свободной. – Я помогу тебе. Буду стоять рядом и подавать швабру.

– Нет уж, принцесса, – Вонхо притянул её к себе, игнорируя шепотки за спиной. – Ты будешь сидеть на трибуне и читать свои книги. А я буду смотреть на тебя и думать о том, как мне повезло.

Мина и Дженни, наблюдавшие за этой сценой издалека, довольно переглянулись.

– Ну вот, – вздохнула Дженни. – Теперь нам придется искать себе новых парней, потому что эти двое явно заняты друг другом до конца семестра.

– Или до конца жизни, – добавила Мина, улыбаясь.

Солнце заливало кампус ярким светом, и Лиёна знала, что впереди еще много трудностей. Будут сплетни, будут косые взгляды, будут строгие проверки от отца. Но смотря в сияющие глаза Вонхо, она понимала: их тайна больше не тень, которая их разделяет. Это свет, который ведет их вперед.

И когда Вонхо, не обращая внимания на проходящего мимо профессора, нежно поцеловал её в висок, Лиёна окончательно поняла: быть «дочерью ректора» совсем не страшно, если рядом есть тот, кто видит в тебе просто Лиёну — девушку, ради которой стоит меняться и ради которой стоит сражаться.