Кости
Кровь и колыбель
Тишина дома Сон была разрушена не просто грохотом, а предсмертным хрипом самого пространства. Сон Джинву, Теневой Монарх, чья реакция превосходила скорость мысли, оказался возле сына прежде, чем осела пыль от рухнувшей стены. Его глаза, обычно спокойные, как бездна, теперь полыхали яростным фиолетовым огнем.
– Юки! – Голос Ча Хэ Ин сорвался на крик. Она упала на колени рядом с младшим сыном, её руки дрожали, не решаясь коснуться его.
Зрелище было ужасающим. Юки, чей рост в сто девяносто пять сантиметров всегда делал его опорой и защитой, сейчас выглядел пугающе хрупким. Его фарфоровая кожа стала мертвенно-бледной, а черные взъерошенные волосы слиплись от пота и крови. Из его груди, пробив атлетическое тело насквозь, торчал клинок — грубый, зазубренный кусок черного металла, от которого исходила аура чистого, концентрированного безумия. Татуировки на его руках, обычно едва заметные, пульсировали тусклым, истощенным светом.
Но даже находясь в глубоком беспамятстве, Юки не разжимал рук. Он прижимал к своей залитой кровью груди маленький сверток.
– Это... ребенок? – Хэ Ин замерла, глядя на маленькую девочку, лет четырех, которая вцепилась в край разорванной футболки Юки.
Малышка была напугана до немоты. Её кожа была покрыта странными светящимися метками, похожими на штрих-коды или магические печати, а одежда представляла собой грязные лохмотья больничной робы. Она не плакала. Она лишь смотрела на Джинву огромными, полными ужаса глазами, прижимаясь к остывающему телу своего спасителя.
– Игрис! Беру! – голос Джинву прозвучал как приказ самой смерти.
Тени в комнате удлинились, и из них мгновенно соткались два верных рыцаря. Игрис, облаченный в свои багровые доспехи, склонил голову, ожидая приказа, в то время как Беру, муравьиный король, уже вибрировал от нетерпения и жажды исцеления.
– Беру, немедленно займись Юки! – Джинву указал на сына. – Игрис, окружи периметр. Если хоть одна живая душа приблизится к этому дому с намерением навредить — сотри её в пыль.
Беру издал пронзительный стрекочущий звук и бросился к Юки. Его когтистые лапы, окутанные зеленым светом лечебной магии, зависли над раной.
– Мой Король... – прошипел Беру, и в его голосе слышалась непривычная тревога. – Клинок... он проклят. Это Кармическое искажение. Он питается силой молодого господина. Если я вытащу его сейчас, жизнь утечет вместе с маной.
Джинву опустился на корточки с другой стороны от сына. Он видел, как «Кармическое возмездие» Юки — его уникальная способность — отчаянно пытается бороться с ядом клинка. Здоровье Юки на системном уровне окрашивалось не в привычный фиолетовый, а в грязно-багровый цвет.
– Юки, дурак... – прошептал Джинву, касаясь лба сына. – Во что же ты ввязался?
В этот момент девочка, до этого сидевшая неподвижно, вдруг протянула маленькую ручку и коснулась щеки Юки. Её метки на коже вспыхнули золотистым светом.
– Он... спас... – прошептала она едва слышно. – Большие дяди в белом... делали больно. Он пришел. Сказал «короткий путь».
Джинву всё понял. Юки, возвращаясь домой, наткнулся на одну из тех подпольных лабораторий, которые ставили эксперименты над детьми с пробужденными способностями. Он не смог пройти мимо. Он вырвал девочку из ада, принял