← Назад к обзору

Котенок

Вибрации переполненного нутра

Через пару дней после того «фасолевого» триумфа Берта решил, что пора повышать ставки. Его тело всё ещё помнило приятную тяжесть и растяжение, но жажда нового, более интенсивного дискомфорта гнала его на кухню. На этот раз он подошел к делу с научной точностью: пакет сушеного гороха, который он замочил лишь наполовину, чтобы тот продолжал разбухать уже внутри, литр жирного кефира, закушенный кислыми яблоками, и огромная миска квашеной капусты, обильно политой маслом.

К вечеру Берта напоминал себе перезрелый плод. Его живот не просто вздулся — он натянулся так, что кожа на пупке стала почти прозрачной. Внутри происходила настоящая химическая реакция. Газы скапливались огромными пузырями, которые с глухим, утробным рокотом перемещались от ребер к самому низу таза, заставляя парня то и дело вскрикивать и хвататься за край стола.

– Ох... мамочки... – Берта тяжело опустился на диван, стараясь не сгибаться слишком сильно, чтобы не сдавить бурлящее нутро. – Как же расперло.

Каждый вдох давался с трудом, потому что диафрагма упиралась в раздутый кишечник. Живот выглядел пугающе огромным для его субтильного телосложения — четкий, твердый шар, который, казалось, жил своей собственной жизнью. Внутри всё клокотало, свистело и переливалось. Берта чувствовал, как прямая кишка то и дело сокращается, требуя немедленного облегчения, но он уже подготовился.

Достав из кармана ту самую силиконовую пробку, он с трудом, тяжело дыша от натуги, вставил её. Давление мгновенно возросло в разы. Теперь газы, лишенные выхода, начали распирать стенки кишечника изнутри с удвоенной силой. Берта чувствовал себя надувным шаром, который вот-вот лопнет.

В этот момент в комнату вошел Амаль. Он только что вернулся из душа, на бедрах было повязано полотенце, которое едва скрывало его чудовищное возбуждение. Увидев Берту в таком состоянии, Амаль замер, и его глаза вспыхнули хищным огнем.

– Котёнок... – голос Амаля сорвался на низкий рык. – Ты только посмотри на себя. Ты стал ещё больше, чем в прошлый раз.

Амаль подошел ближе и опустился на колени между раздвинутых ног Берты. Он протянул руки и обхватил ими этот горячий, твердый купол живота. Под ладонями тут же раздалось громкое, затяжное «бульк», и живот заметно дернулся.

– Слышишь? – прошептал Берта, запрокидывая голову. – Он... он просто бесится. Амаль, мне так больно и так хорошо. Там внутри всё горит.

– Я слышу, как ты поешь внутри, – Амаль прижался щекой к натянутой коже. – Там настоящий шторм. Сколько газов ты там запер, а, маленький грязнуля?

– Очень много... – Берта всхлипнул, когда очередная волна спазма скрутила его нутро. – Я чувствую, как они давят на пробку. Она... она едва держится.

Амаль поднялся и достал из прикроватной тумбочки мощный вибромассажер. Это была его новая покупка, и он знал, что сегодня она пойдет в ход. Прибор был тяжелым, с широкой головкой, предназначенной для глубокой проработки мышц, но Амаль собирался использовать его иначе.

– Знаешь, Берта, я хочу проверить, насколько сильно твой животик может дрожать, – Амаль включил устройство на среднюю мощность.

Комнату наполнило низкое гудение. Как только вибрирующая головка коснулась нижней части вздутого живота, Берта буквально подскочил на диване. Вибрация передалась внутрь, заставляя пузыри газа хаотично перемещаться и сталкиваться.

– А-а-а! Амаль! – закричал Берта, извиваясь. – Перестань! Нет, продолжай! О боже, это так странно!

– Тебе нравится, как они там прыгают? – Амаль начал медленно водить массажером по часовой стрелке, слегка вдавливая его в податливую, но напряженную плоть.

Звуки, доносившиеся из живота Берты, стали просто невообразимыми. Это было похоже на работу неисправного водопровода: свист, хлюпанье, громкие хлопки внутри. От вибрации газы начали пениться, создавая еще большее давление. Берта чувствовал, как его распирает изнутри, словно в него закачивают насосом воздух.

– Амаль, я сейчас... я сейчас не сдержусь! – Берта вцепился в подлокотники дивана, его лицо покраснело, а на лбу выступил пот. – Пробка... она вылетит!

– Держи её, котенок. Держи изо всех сил, – Амаль переключил массажер на максимальный режим и прижал его к самому центру живота, прямо над пупком.

Берта издал протяжный стон, переходящий в хрип. Его тело выгнулось дугой. Живот под воздействием массажера ходил ходуном, кожа вибрировала мелкими волнами. Внутри всё буквально взрывалось. Каждый нервный конец в кишечнике кричал о перегрузке.

– Посмотри на свой член, Берта, – прошептал Амаль, не прекращая экзекуцию. – Он течет. Тебе так нравится, когда твой живот мучается, правда?

– Да... да! – Берта задыхался. – Дави сильнее! Я хочу чувствовать, как там всё лопается!

Амаль отложил массажер, но только для того, чтобы сбросить полотенце. Его член был огромен, вены на нем вздулись, а головка потемнела от прилива крови. Он схватил Берту за бедра и резко перевернул его на четвереньки, подложив под грудь подушку. В этой позе живот Берты провис вниз, выглядя еще более тяжелым и огромным.

– Ты мой маленький инкубатор для газов, – Амаль пристроился сзади, одной рукой продолжая массировать живот снизу, а другой нащупывая пробку.

– Пожалуйста, Амаль, вытащи её... я больше не могу, – взмолился Берта. – Там внутри просто ад. Живот так крутит... кажется, у меня сейчас будет понос прямо на тебя.

– Это именно то, чего я хочу, – Амаль резко выдернул пробку.

Звук, последовавший за этим, был оглушительным. Это не был просто пук — это был настоящий взрыв. Газы вырывались с таким напором, что Берта почувствовал холод в анусе от скорости потока воздуха. Длинный, трескучий звук длился секунд десять, сопровождаясь непроизвольными стонами парня.

– О-о-ох... – Берта обессиленно ткнулся лицом в подушку, но облегчение было лишь частичным. – Там еще... еще много...

– Я знаю, – Амаль не дал ему опомниться и вошел в него одним мощным движением.

Берта вскрикнул, ощущая, как член Амаля буквально вклинивается в переполненный, бурлящий кишечник. Каждое движение партнера вызывало новую порцию звуков. Амаль двигался быстро и жестко, намеренно толкаясь так, чтобы попадать по стенкам кишечника, за которыми бурлила горохово-капустная смесь.

– Ты такой тугой из-за этого вздутия, – рычал Амаль, сжимая бока Берты. – Я чувствую, как твои кишки обхватывают меня. Тебя так пучит, котенок, ты весь дрожишь.

– А-ах! Да! Сильнее! – Берта чувствовал, как с каждым толчком из него вылетают короткие, влажные хлопки воздуха. – У меня... у меня живот сейчас лопнет! Амаль, я не могу остановиться, я постоянно пукаю!

– Пукай, – Амаль перехватил его поудобнее, прижимая живот Берты к кровати, создавая дополнительное давление. – Я хочу слышать каждый звук. Хочу чувствовать, как твой живот сдувается подо мной.

Темп нарастал. Берта уже не контролировал себя. Его кишечник, стимулируемый изнутри членом Амаля, а снаружи давлением кровати, начал сдаваться.

– Амаль, всё... я сейчас... – Берта забился в конвульсиях. – Понос... он идет! Я не удержу!

– Давай! Делай это! – Амаль сделал последний, самый глубокий толчок.

Берта содрогнулся в оргазме, и в этот же миг его кишечник окончательно расслабился. Громкий, жидкий звук заполнил комнату. Берта чувствовал, как горячая масса вырывается наружу, пачкая простыни и бедра Амаля, но в этот момент ему было всё равно. Чувство невероятного, запредельного облегчения накрыло его волной. Живот, до этого твердый как камень, начал стремительно опадать, хотя внутри всё ещё продолжало ворчать и булькать.

Амаль кончил следом, с рычанием изливаясь внутрь Берты, добавляя своего тепла в этот хаос запахов и звуков. Он еще несколько минут лежал на спине парня, тяжело дыша и наслаждаясь тем, как постепенно утихает буря в животе его котенка.

– Это было... невероятно, – прошептал Берта, чувствуя, как по ногам стекает смесь его несварения и семени Амаля. – Мой живот... он наконец-то не такой твердый.

– Ты был великолепен, – Амаль перевернул его на спину и нежно поцеловал в кончик носа, а затем опустил взгляд на всё еще немного округлый, испачканный животик. – Но завтра мы попробуем что-нибудь другое. Я слышал, чернослив с молоком творит чудеса.

Берта лишь слабо улыбнулся, прикрывая глаза. Он знал, что его ждет еще много таких дней, и это делало его самым счастливым человеком на свете.