Коза и яблоки
Яблочная арифметика и коровье искушение
Прошло несколько дней с тех пор, как белая коза превратилась в соломенное изваяние. Родители Сени, занятые заботами о нежданном богатстве — рыжей корове, которую назвали Зорькой, — лишь изредка поглядывали на застывшую под навесом козу. Отец пару раз почесал затылок, заметив, что коза не ест и не пьёт, но решил, что животина просто «загрустила от перемены погоды». Мать же и вовсе была рада тишине: старая коза вечно орала, требуя лакомств, а эта стоит себе, молчит, глаз не сводит с горизонта.
Сеня же времени даром не терял. Весь его восьмилетний ум теперь был занят сложнейшими расчётами. Он часами сидел на заборе, подперев щёку кулаком, и наблюдал за Зорькой. Корова была монументальна. Её бока казались Сеню необъятными полями, а вымя — огромными кожаными бурдюками.
– Если коза, будучи размером с два ведра, вместила целый мешок, – шептал Сеня сам себе, – то Зорька... Зорька — это же целая телега!
Любопытство жгло его изнутри, как крапива. Ему до смерти хотелось проверить, насколько растяжимы пределы коровьего естества. Ведь если коза лопнула так звонко и чисто, превратившись в пустой мешок из шкуры, то что же будет с коровой?
Случай представился скоро. Родители снова собрались в путь — на сей раз в город, отвезти первый сбой масла и сметаны от новой кормилицы.
– Сеня, сынок, – строго сказал отец, затягивая подпругу, – Зорьку береги пуще глаза. Траву ей давай, воду свежую. И упаси тебя бог козу трогать, пусть стоит, раз приболела.
– И к яблоням ни ногой! – добавила мать. – Спас на носу, урожай беречь надо.
Как только пыль от родительской телеги осела за поворотом, Сеня спрыгнул с забора. Зорька мирно жевала жвачку в тени старой ветлы. Её челюсти двигались лениво, вправо-влево, вправо-влево.
– Эй, Зорька! – позвал Сеня, подходя ближе. – А хочешь чего-нибудь повкуснее сухой травы?
Корова остановилась, перестала жевать и медленно повернула к нему свою массивную голову. Её глаза, похожие на два глубоких чайных озера, смотрели на мальчика с бесконечным спокойствием.
– Чего ты можешь мне предложить, малец? – голос коровы был низким, густым, как парное молоко. – Трава нынче сочная, мне и так неплохо.
– Трава — это скучно, – Сеня заговорщицки подмигнул. – У нас в саду «белый налив» поспел. Сок брызжет, шкурка тонкая, а сладость такая, что язык отнимается. Коза вот очень их любила.
Зорька издала звук, похожий на вздох кузнечного меха.
– Коза была дурой, – отрезала корова. – Я слышала, как она лопнула. Глупо это — не знать меры. Мы, коровы, существа степенные. Нас на азарт не возьмёшь.
– А я и не беру, – пожал плечами Сеня, отходя к саду. – Просто подумал, что такая статная красавица заслуживает королевского угощения. Но раз ты боишься...
– Боюсь? – Зорька даже привстала на передние ноги. – Я — и боюсь? Да во мне места столько, что твой сад целиком поместится и ещё для стога сена уголок останется.
– Ну, тогда проверим? – Сеня хитро прищурился.
– Неси, – коротко бросила корова и снова улеглась, подмяв под себя ноги.
Сеня бросился в сад. На этот раз он не стал мелочиться с мешками. Он нашёл старую садовую тачку, прикатил её к самой урожайной яблоне и принялся трясти ветки. Спелые плоды дождём посыпались на траву. Мальчик хватал их пригоршнями, наполняя тачку доверху. Красные, желтые, полосатые — яблоки блестели на солнце, источая аромат, от которого у любого живого существа потекли бы слюнки.
Когда первая тачка въехала во двор, Зорька даже не шелохнулась, только ноздри её широко раздулись.
– Это всё? – спросила она, когда Сеня высыпал кучу прямо ей под нос.
– Это только начало! – азартно выкрикнул мальчик.
Корова начала есть. Если коза грызла яблоки с хрустом и суетой, то Зорька поглощала их размеренно. Она загребала языком сразу по пять-шесть штук, отправляла в пасть и одним мощным движением челюстей превращала их в сладкое пюре.
Сеня бегал в сад и обратно пять раз. Тачка за тачкой, гора яблок перед коровой росла, но так же быстро и исчезала.
Через час мальчик остановился, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Зорька заметно изменилась. Её бока, и без того широкие, теперь выпирали в стороны, как два огромных валуна. Кожа на животе натянулась, скрывая складки, и стала глянцевой.
– Ну как? – спросил Сеня, заворожённо глядя на то, как корова пытается поудобнее устроить свой раздувшийся живот.
– Маловато... – пророкотала Зорька, хотя голос её стал заметно выше. – Внутри ещё пустота гуляет. Неси ещё.
– Да ты посмотри на себя! – Сеня подошёл и робко ткнул пальцем в её бок. – Ты уже шире, чем вход в хлев!
– Ерунда, – корова попыталась качнуть головой, но шея её тоже заметно потолстела. – Я чувствую, как яблоки укладываются внутри. Они там как мозаика — одно к одному. Давай, Сеня, не томи. Хочу знать, каков мой предел.
Сеня, охваченный исследовательским восторгом, кинулся в погреб. Там в ящиках лежали зимние сорта — крепкие, тяжёлые, пахнущие подвальной прохладой. Он таскал их ведрами.
С каждым ведром Зорька становилась всё величественнее. Она уже не могла лежать на боку — её живот превратился в идеальную сферу, которая заставляла корову балансировать, словно она была гигантским неваляшкой. Ноги её беспомощно торчали в стороны, едва касаясь земли копытами.
– Ой-ёй... – прошептал Сеня, обходя это чудо природы кругом. – Зорька, ты теперь не корова. Ты — дирижабль.
– Ещё... одно... – просипела корова. Её глаза выкатились из орбит, а из уголков рта текла густая яблочная пена.
Мальчик нашел в кармане последнее яблоко — маленькое, сморщенное, которое он подобрал по пути.
– Может, не надо? – засомневался он. – Коза на последнем яблоке... того.
– Я... не... коза... – с трудом вытолкнула из себя Зорька. – Я... мощь...
Сеня осторожно протянул яблоко к её губам. Корова едва заметно шевельнула языком, втягивая плод внутрь. Она даже не жевала. Просто проглотила.
Наступила мертвая тишина. Даже птицы в саду замолкли, предчувствуя неладное. Сеня затаил дыхание. Он ждал оглушительного взрыва, ждал, что его сейчас накроет дождем из яблочного пюре и клочков рыжей шкуры.
Зорька вдруг начала медленно подниматься в воздух. Её раздутый до невероятных размеров живот, наполненный, видимо, не только яблоками, но и какими-то особенными газами, стал легче воздуха. Корова, беспомощно перебирая ногами в пустоте, всплыла над двором на добрых два метра.
– Ой, мамочки! – крикнул Сеня, хватая её за хвост. – Зорька, вернись!
Но корова только издала длинный, протяжный звук, похожий на свист уходящего пара. Из неё, как из проколотого мячика, начал выходить воздух, но не просто так, а с невероятной силой.
– Береги-и-ись! – только и успел крикнуть мальчик.
Зорька, реактивно вращаясь вокруг своей оси, начала носиться по двору. Она рикошетила от забора к сараю, от сарая к навесу. Сеня едва успевал пригибаться. Наконец, совершив последний, самый безумный пируэт, корова влетела прямо в стог сена и затихла.
Сеня подбежал к стогу. Зорька лежала там, совершенно плоская, как блин. Из неё вышло всё — и воздух, и яблоки, и, казалось, сама жизнь. Осталась только шкура, распластанная по серебристому сену.
– Опять... – Сеня сел на землю и обхватил голову руками. – Опять шкура. Ну что за невезение! Родители меня точно прибьют. Одну шкуру соломой набил, а вторую чем? Песком?
Он подошёл к тому, что осталось от коровы, и вдруг заметил странное. Шкура начала шевелиться. Медленно, дюйм за дюймом, она стала стягиваться обратно. Внутри что-то заурчало, заклокотало, и — о чудо! — Зорька начала обретать прежние формы.
Через пять минут перед Сеней стояла прежняя рыжая корова, только выглядела она так, будто её пропустили через гигантскую соковыжималку. Она была страшно тощей, ребра выпирали, а глаза смотрели на мир с глубочайшим философским отрешением.
– Ну... – прохрипела она, пошатываясь на тонких ногах. – Яблоки... это... опыт. Но больше не проси.
– Живая! – Сеня радостно подпрыгнул. – Ты не лопнула! Ты просто... сдулась!
– У нас, коров, – Зорька тяжело вздохнула, – желудков много. Пока по всем пройдёт, пока давление сбросится... Но я тебе так скажу, Сеня: коза твоя была дилетанткой. Лопнуть — это каждый дурак может. А вот переварить целую телегу и остаться в живых — это искусство.
В этот момент послышался скрип колес. Родители возвращались.
– Сеня! – крикнул отец, въезжая во двор. – Ну как тут наша Зорька?
Мальчик быстро окинул взглядом двор. Горы яблок исчезли (корова их всё-таки съела), тачка стояла на месте, а Зорька, хоть и выглядела изможденной, вполне походила на живое существо.
– Да вот, – Сеня невинно улыбнулся, – гуляла много. Устала, поди.
Мать спрыгнула с телеги и подошла к корове.
– Батюшки! – всплеснула она руками. – Да что ж это? Уезжали — была гора горой, а сейчас — кожа да кости! Сеня, ты её кормил?
– Конечно, мам! – честно ответил мальчик. – Она столько съела, сколько ни одна коза в мире не съест. Честное слово!
Отец подозрительно посмотрел на пустую яблоню в саду, потом на подозрительно довольное лицо сына, а потом на чучело козы, которое всё так же мирно стояло под навесом.
– Странные дела в нашем хозяйстве творятся, – проворчал он. – Одна коза в солому превратилась, корова за день в щепку высохла... Уж не завёлся ли у нас домовой-шутник?
– Главное, что все дома, – примирительно сказала мать. – Ничего, на траве отъестся. Зато смотри, отец, какая она тихая. Даже не мычит.
Сеня стоял в сторонке и смотрел, как Зорька медленно бредет к корыту с водой. Он чувствовал себя великим первооткрывателем. Он теперь точно знал: козы лопаются, а коровы — летают.
«А ведь в лесу, говорят, медведь живет, – подумал Сеня, глядя на заходящее солнце. – Медведь он побольше коровы будет. Интересно, а если медведю принести бочку мёда... или два мешка груш...»
Он посмотрел на свои руки, всё ещё пахнущие яблочным соком, и хитро улыбнулся. Мир был полон загадок, и Сеня был готов разгадать их все, одну за другой. Главное, чтобы шкур на всех хватило.
А соломенная коза под навесом, казалось, на мгновение подмигнула ему своим стеклянным глазом, словно одобряя его новые, ещё более масштабные планы. Ведь в сказках, где животные умеют говорить, а дети обладают безграничным любопытством, возможно всё — даже если для этого приходится пару раз громко лопнуть.