← Назад к обзору

КРД

Мерцание угасающей искры

Утро в поместье Бабочки всегда начиналось с запаха лекарственных трав и резкого, бодрящего аромата глицинии. Но для Каями это утро было особенным. Она стояла перед зеркалом, расчесывая свои длинные черные волосы, и внимательно вглядывалась в пространство вокруг своих пальцев. Раньше, когда она была взволнована или сосредоточена, воздух вокруг нее шел мелкой рябью, словно картинка на старом свитке, который залили водой. Сейчас же реальность оставалась пугающе стабильной.

Глитч уходил. Ее демоническая кровь, та самая «ошибка», позволявшая ей ломать законы физики, постепенно подчинялась лекарству Тамаё. Это было то, к чему она стремилась, но цена оказалась высока. Вместе с искажениями уходила и та неестественная легкость, с которой она совершала свои смертоносные выпады.

– Ты выглядишь задумчивой, Каями-тян, – раздался голос Шинобу от двери.

Каями вздрогнула и обернулась. Столп Насекомого стояла, прислонившись к косяку, с неизменной улыбкой на губах, но ее глаза внимательно изучали подругу.

– Я просто привыкаю к тишине, – ответила Каями, положив расческу. – Раньше я слышала «шум» реальности. Теперь мир кажется... плотным. Тяжелым.

– Это значит, что твоя человеческая природа берет верх, – Шинобу подошла ближе и взяла Каями за руку, проверяя пульс. – Но ты же понимаешь, что это значит для твоих тренировок? Твое Дыхание Крови... оно больше не может полагаться на сбои в пространстве.

– Я знаю, Шинобу-сан. Именно поэтому я удвоила нагрузки. Если я хочу остаться Столпом и защищать его, я должна стать сильнее как боец, а не как аномалия.

Каями вышла во внутренний двор. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи приятно грели кожу. Раньше солнечный свет вызывал у нее легкий зуд, скрытое беспокойство, но теперь она могла стоять под ним часами. Это была маленькая победа, которая придавала ей сил.

На тренировочной площадке уже был Гию. Он, как обычно, тренировался в одиночестве. Его движения были подобны спокойному течению реки, переходящему в сокрушительный водопад. Каями остановилась на краю площадки, просто наблюдая за ним.

Она больше не бросалась к нему с признаниями. Она не кричала на весь двор о своей любви и не пыталась обнять его при каждой встрече. Ояката-сама просил ее стать для Гию кем-то дорогим, и она поняла: для человека, который боится потерь, громкие слова — это лишь предвестники будущей боли. Теперь она выбрала тишину. Она была рядом. Всегда. Как тень, как опора, как само собой разумеющееся присутствие в его жизни.

– Ты опоздала на десять минут, – не оборачиваясь, произнес Гию. Его голос был ровным, но в нем не было прежнего холода.

– Я проверяла состояние крови, – Каями обнажила свой клинок. Сталь ее меча имела странный багровый отлив, а вдоль лезвия пробегали тонкие, едва заметные узоры, похожие на трещины в стекле. – Начнем?

Гию повернулся к ней. Он заметил, что она изменилась. В ее позе появилось больше земной твердости, исчезла та демоническая невесомость, которая раньше делала ее движения непредсказуемыми.

– Ты стала медленнее, – констатировал он, вставая в стойку.

– Зато мой удар стал тяжелее, – парировала она и сорвалась с места.

Их клинки столкнулись с оглушительным звоном. Каями использовала Первую форму Дыхания Крови — «Разрыв артерии». Раньше этот выпад сопровождался глитчем, из-за которого противник видел три лезвия вместо одного. Сейчас лезвие было одно, но оно двигалось с такой яростной силой, что Гию пришлось приложить усилия, чтобы парировать удар.

– Неплохо, – выдохнул он, уходя от следующей атаки. – Но ты слишком полагаешься на физическую силу. Вспомни, чему учил Урокодаке. Вода должна обтекать препятствие, а не разбиваться о него.

– Моя кровь больше не течет как вода, Гию, – Каями резко развернулась, ее хаори взметнулось, как крылья ворона. – Она кипит.

Они продолжали спарринг больше часа. Каями чувствовала, как мышцы наливаются свинцом, как пот застилает глаза. Для демона такая усталость была почти забытым чувством. Ее легкие горели от концентрации дыхания, но она не останавливалась. Каждый раз, когда она видела спокойное лицо Гию, в ней просыпалось упрямое желание доказать, что она достойна стоять с ним плечом к плечу — не как защищаемое существо, а как равный воин.

В какой-то момент Каями оступилась. Ее нога, лишенная прежней демонической цепкости, скользнула по влажной траве. Гию мгновенно оказался рядом, его деревянный тренировочный меч остановился в паре сантиметров от ее шеи.

– Ты устала, – сказал он, опуская оружие.

Каями тяжело дышала, опершись руками о колени. Ее черные волосы прилипли к лицу.

– Я... я в порядке. Еще раз.

– Нет, – отрезал Гию. Он подошел к скамье и взял флягу с водой, протягивая ее ей. – Ты загоняешь себя. Если ты продолжишь в таком темпе, ты сломаешься раньше, чем лекарство закончит свою работу.

Каями приняла флягу, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она не отдернула руку, но и не сжала его ладонь, как сделала бы раньше. Она просто кивнула, принимая его заботу как нечто естественное.

– Санеми вчера сказал, что Столп Крови скоро станет «Столпом Грязи», потому что я теряю свои фокусы, – тихо произнесла она, глядя на воду в фляге. – Он думает, что без глитча я ни на что не годна.

– Шинадзува много чего говорит, – Гию сел рядом с ней на скамью, сохраняя небольшую дистанцию, но не уходя. – Его мнение не имеет значения.

– А твое? – Она подняла на него глаза. В них больше не было отчаянной жажды одобрения, только спокойный вопрос. – Что думаешь ты, Гию? Ты все еще злишься, что я не выбрала Дыхание Воды?

Гию долго молчал, глядя на пруд, где лениво плавали карпы кои. Ветер шелестел в листве деревьев, и это молчание не было тягостным. Оно было наполнено чем-то новым — пониманием, которое не нуждалось в словах.

– Сначала я боялся, – наконец признался он. – Дыхание Крови казалось мне путем к саморазрушению. Но сегодня... я увидел, как ты сражаешься. Ты больше не используешь ошибки реальности, чтобы победить. Ты используешь свою волю. Это делает тебя сильнее любого демона.

Каями почувствовала, как в груди разливается тепло, гораздо более приятное, чем жар от тренировки. Она не стала говорить «я люблю тебя». Вместо этого она просто придвинулась чуть ближе, так, чтобы их плечи почти касались друг друга.

– Я не сдамся, – прошептала она. – Я стану человеком, Гию. И я останусь Столпом. Я буду рядом с тобой на каждой битве, пока мы не победим Музана.

– Это опасное обещание, – его голос стал тише. – Мир истребителей не гарантирует долгой жизни.

– Тогда мы просто будем жить каждый день так, будто он последний. Разве не этому нас учит судьба?

Гию ничего не ответил, но он не отодвинулся. Для человека, который годами строил вокруг себя ледяные стены, это было равносильно клятве в верности.

Вечером того же дня в поместье Убуяшики собрался совет Столпов. Атмосфера была напряженной. Разведка докладывала о повышенной активности Высших Лун.

– Мы должны быть готовы к прямому столкновению, – голос Оякаты-сама был слаб, но каждое его слово разносилось в тишине с невероятной силой. – Мои дети, время решающей битвы приближается.

Санеми Шинадзува, скрестив руки на груди, бросил косой взгляд на Каями.

– И как мы будем сражаться, если один из наших Столпов медленно превращается в обычную девчонку? – грубо бросил он. – Каями, твой глитч был полезен, он сбивал демонов с толку. А теперь? Ты просто истребитель с необычным мечом.

Каями спокойно выдержала его взгляд. Она не вспылила, как сделала бы раньше.

– Мои техники стали точнее, Шинадзува-сан, – ответила она ровным голосом. – Глитч был костылем. Теперь я стою на собственных ногах. Если вы сомневаетесь в моей силе, мы можем проверить это после собрания.

– Охо-хо, какие мы смелые! – Санеми оскалился в предвкушении, но голос Убуяшики прервал его.

– Довольно. Каями доказала свою преданность и мастерство. Ее путь к человечности — это символ нашей надежды. Мы сражаемся за то, чтобы мир стал таким, где демонов больше не будет. Она — первая, кто проходит этот путь.

Гию, сидевший по другую сторону от Каями, внезапно заговорил. Его голос, обычно тихий, прозвучал веско и уверенно:

– Каями Кагаминэ — Столп Крови. И она будет сражаться в первых рядах. Я лично ручаюсь за ее эффективность.

В комнате воцарилась тишина. Столпы переглянулись. Томиока, который всегда держался особняком и утверждал, что он «не такой, как они», впервые открыто выступил в защиту кого-то другого.

Каями почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. Она не смотрела на Гию, но знала, что в этот момент он смотрит прямо перед собой, холодный и непоколебимый, как скала, о которую разбиваются волны.

После собрания, когда все начали расходиться, Шинобу подозвала Каями к себе.

– Лекарство переходит в финальную стадию, – прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы радости. – Твои показатели крови почти идентичны человеческим. Еще пара недель, и процесс станет необратимым. Ты готова к этому?

– Больше всего на свете, – ответила Каями.

Она вышла на террасу, где ее ждал Гию. Ночь была ясной, звезды рассыпались по небу, как жемчуг.

– Ты не обязан был защищать меня перед Санеми, – сказала она, подходя к нему.

– Я не защищал тебя, – он повернулся к ней, и его хаори колыхнулось на ветру. – Я просто констатировал факт. Ты сильная.

– Гию... – она сделала шаг к нему, сокращая расстояние. – Когда все это закончится... когда Музан будет повержен, и я стану человеком... что ты будешь делать?

Он посмотрел на свои руки, огрубевшие от меча, покрытые шрамами.

– Я никогда не думал о будущем, – честно ответил он. – Я думал только о том, как искупить свою вину перед теми, кто погиб.

– Тогда начни думать, – Каями осторожно коснулась его рукава. – Потому что я собираюсь прожить долгую жизнь. И я хочу, чтобы в этой жизни было место для прогулок под сакурой, для вкусного лосося с дайконом и для тихих вечеров, когда не нужно хвататься за меч при каждом шорохе.

Гию посмотрел на нее — на девушку, которая когда-то была демоном, а теперь стала его самым преданным союзником. Он увидел в ее глазах ту самую искру, которая не давала ему окончательно провалиться в бездну отчаяния.

– Лосось с дайконом, – повторил он, и на его губах появилась едва заметная, почти призрачная тень улыбки. – Звучит неплохо.

Каями не стала смеяться или прыгать от радости. Она просто улыбнулась ему в ответ — тепло и искренне. Глитч в ее крови окончательно исчез, и мир вокруг больше не дрожал. Он был твердым, реальным и полным опасностей, но теперь она знала: ей больше не нужно ломать реальность, чтобы быть счастливой.

Она просто будет рядом. И этого было достаточно.

Они стояли в тишине, глядя на луну. Два воина, два израненных сердца, нашедших друг в друге тихую гавань. Впереди были великие битвы и боль потерь, но в этот конкретный миг время словно остановилось. Не из-за демонической силы, а из-за того простого человеческого чувства, которое Гию так долго пытался отрицать, и которое Каями так терпеливо взращивала в его душе.

– Пойдем, – тихо сказал Гию. – Завтра рано вставать.

– Пойдем, – согласилась она.

Они пошли по тропинке к жилым корпусам. Каями не брала его за руку, но их шаги звучали в унисон. И в этом ритме была вся музыка их будущего, которое они обязательно отвоюют у тьмы.