← Назад к обзору

Кролик в золотой клетке

Клетка из черного шелка

После того случая на поле для полетов Хогвартс превратился для Хейли в лабиринт, полный ловушек. Каждый раз, когда в коридоре мелькала красная мантия Гриффиндора, сердце когтевранца уходило в пятки. Он научился передвигаться по замку по самым потайным переходам, пропускал обеды в Большом зале, перекусывая на кухне с домовиками, и засиживался в библиотеке до самого закрытия, надеясь, что в темноте Поттер его не заметит.

Но Гарри больше не нападал. Он лишь наблюдал. Хейли кожей чувствовал этот тяжелый, собственнический взгляд на уроках Зельеварения или в коридорах. Поттер улыбался ему — не той геройской улыбкой, которую видели все, а хищной, обещающей.

Хейли надеялся, что рождественские каникулы станут его спасением. Он мечтал вернуться в маленький уютный дом матери, где пахнет лавандой и старой бумагой, где нет магии, пугающей своей мощью, и нет Гарри Поттера. Но у Гарри были другие планы.

Зима в том году выдалась суровой. Снег завалил поместье на площади Гриммо, 12, превратив его в мрачную ледяную крепость. Сириус Блэк сидел у камина, когда Гарри, вернувшийся из школы на праздники, вошел в гостиную с серьезным лицом.

– Сириус, нам нужно поговорить, – произнес Гарри, присаживаясь напротив крестного. – О твоем наследии. О Хелене Вэйл.

Имя матери Хейли подействовало на Сириуса как удар хлыстом. Он побледнел, воспоминания о коротком, отчаянном романе перед самым Азкабаном всплыли в его памяти. Когда Гарри рассказал ему о мальчике — о его кудрях, о его таланте к чарам и о том, что он скрывается от магического мира в нищете, — Сириус не сомневался ни секунды.

– Мой сын... – прошептал Блэк, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь, свойственный всем представителям его рода. – Он не должен жить там. Вэйлы... они же магглы, Гарри. Магия в маггловских руках — это яд.

Гарри кивнул, скрывая торжествующий блеск в глазах.

– Она прятала его от тебя, Сириус. Она хотела лишить его магии, лишить его имени Блэков. Это... почти преступление против крови.

Спустя неделю жизнь Хейли Вэйла была разрушена до основания.

Все произошло быстро и страшно. Группа мракоборцев и Сириус Блэк ворвались в их маленький дом. Хелена кричала, пыталась защитить сына, но ее слова казались бредом безумной женщины. Сириус, ослепленный внезапным отцовством и подстрекаемый тихими комментариями Гарри о «нестабильности» женщины, настоял на экспертизе. Хелену, чья психика не выдержала столкновения с миром теней и магии, признали опасной для себя и окружающих. Ее увезли в лечебницу святого Мунго, в закрытое отделение для пострадавших от заклятий.

А Хейли... Хейли просто забрали.

Теперь он сидел в своей новой комнате на Гриммо, 12. Комната была роскошной: тяжелые шторы, кровать с балдахином, герб Блэков на каждой серебряной ложке. Но для него это была золотая клетка.

– Хейли, ты не ешь, – голос Сириуса вывел его из оцепенения.

Они сидели в столовой. Сириус смотрел на него с обожанием, смешанным с виной. Он пытался быть хорошим отцом, заваливал его подарками и книгами, но Хейли лишь бледнел и сжимался при каждом его движении.

– Я не голоден, сэр... то есть, отец, – тихо ответил Хейли, не поднимая глаз.

– Гарри говорит, ты очень способный в заклинаниях, – улыбнулся Сириус. – Я рад, что он присматривает за тобой в школе. Теперь, когда ты официально введен в род, тебе нечего бояться. Ты под моей защитой. И под защитой Гарри.

Хейли бросил быстрый взгляд на Поттера, который сидел по правую руку от Сириуса. Гарри медленно разрезал стейк, его движения были изящными и точными.

– Конечно, Сириус, – мягко отозвался Гарри. – Я прослежу, чтобы Хейли чувствовал себя как дома. И чтобы он не наделал глупостей. Он ведь такой хрупкий.

Под столом нога Гарри коснулась щиколотки Хейли и медленно поползла вверх по голени. Хейли вздрогнул, едва не выронив вилку.

– Ты чего, малыш? – заботливо спросил Гарри, глядя ему прямо в глаза. – Сквозняк?

– Да... наверное, – прошептал Хейли, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Вечер тянулся бесконечно. Сириус рассказывал истории о мародерах, не замечая, что его сын едва дышит от ужаса. Когда наконец пришло время расходиться по комнатам, Гарри задержал Хейли у лестницы.

– Не забудь закрыть дверь, Хейли, – шепнул он, обжигая дыханием ухо мальчика. – Хотя ты же знаешь... для меня нет замков в этом доме.

Хейли заперся на все возможные засовы и даже попытался наложить стихийное заклятие запечатывания, которому научился у Флитвика. Он залез под одеяло, дрожа от холода, хотя в камине ярко горел огонь.

Он почти уснул, когда услышал тихий щелчок. Замки провернулись сами собой. Дверь медленно отворилась, пропуская высокую фигуру.

– Я же говорил, – голос Гарри прорезал тишину.

Он прошел к кровати и сел на край. Хейли попытался отползти к стене, но Гарри схватил его за лодыжку и рывком подтянул к себе.

– Пожалуйста, Гарри... Сириус в соседней комнате... он услышит, – взмолился Хейли, его голос сорвался на хрип.

– Сириус спит крепким сном, я позаботился о его вечернем чае, – Гарри достал из кармана шелковую ленту. – И тебе лучше не кричать. Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказал твоему новоиспеченному папочке, как ты на самом деле «любишь» его объятия? Или как твоя мать плакала, когда ее увозили?

– Ты чудовище, – прошептал Хейли, чувствуя, как по щекам текут слезы.

– Я тот, кто любит тебя больше всех, – поправил его Гарри.

Он перехватил запястья Хейли. Мальчик пытался брыкаться, но Поттер легко подавил сопротивление, навалившись на него всем весом. Через минуту руки Хейли были туго связаны над головой той самой шелковой лентой.

– Так-то лучше. Теперь ты никуда не убежишь.

Гарри начал медленно расстегивать пуговицы на пижамной куртке Хейли. Его пальцы были прохладными, и каждое прикосновение заставляло Хейли содрогаться.

– Знаешь, Хейли, Сириус так счастлив, что нашел тебя. Он думает, что восстанавливает семью. А я... я создаю свою собственную.

Гарри припал к его шее, оставляя глубокий, болезненный засос прямо на том месте, где была его прошлая метка. Хейли зажмурился, чувствуя, как его собственное тело предает его. От близости Гарри, от его запаха — смеси полыни, метлы и чего-то острого, магического — внизу живота начинало тянуть.

– Тебе ведь нравится, когда я это делаю? – Гарри прикусил мочку его уха. – Твое сердце колотится как сумасшедшее.

– Мне мерзко, – выдохнул Хейли, хотя его дыхание уже стало прерывистым.

– Ложь, – Гарри стянул с него куртку, обнажая бледную, почти прозрачную кожу. – Ты создан для этого. Для меня.

Поттер начал покрывать поцелуями его грудь, задерживаясь на ребрах, которые отчетливо проступали под кожей. Хейли был таким маленьким, таким беззащитным в его руках. Гарри чувствовал себя богом, вершащим судьбу этого хрупкого существа.

– Ты выносишь мне ребенка, Хейли. Сириус будет в восторге от внука. Он даже не спросит, как это случилось. В роду Блэков всегда ценилась сила, а я — самый сильный, кого ты когда-либо встретишь.

Гарри перешел к брюкам пижамы. Хейли отчаянно замотал годовой.

– Нет, Гарри, не надо... прошу тебя, остановись!

– Тише, маленький Блэк, – Гарри накрыл его губы поцелуем, заглушая протест.

В этот раз поцелуй был долгим и глубоким. Гарри не просто забирал его дыхание, он забирал его волю. Когда он наконец освободил губы Хейли, тот лишь тихо всхлипывал, не в силах больше бороться.

Гарри полностью раздел его, отбрасывая ненужную одежду на пол. В свете догорающего камина тело Хейли казалось фарфоровым. Поттер смотрел на него с таким неприкрытым голодом, что Хейли захотелось провалиться сквозь землю.

– Посмотри на меня, – приказал Гарри.

Хейли нехотя открыл глаза. Изумрудный взгляд Поттера горел безумием и страстью.

– Теперь ты по-настоящему мой. Никакая школа, никакая мать, никакой Сириус не встанут между нами.

Гарри снова приник к его телу, его руки начали исследовать те зоны, о которых Хейли боялся даже думать. Ласки становились все более откровенными, переходя грань простого любопытства. Хейли чувствовал, как его сознание затуманивается. Это было неправильно, это было ужасно, но жар, исходящий от Гарри, согревал его изнутри, выжигая остатки сопротивления.

– Пожалуйста... – это «пожалуйста» уже не было просьбой остановиться. Это был стон капитуляции.

Гарри торжествующе улыбнулся. Он знал, что сломал его. Теперь оставалось только закрепить успех, поставить окончательную печать на сердце и теле этого мальчика.

В ту ночь в старом доме на площади Гриммо, под портретами предков, которые наверняка одобрили бы такую жестокую решительность, Хейли Вэйл окончательно перестал принадлежать самому себе. Он стал частью плана Гарри Поттера, его драгоценным трофеем, его будущим.

Когда под утро Гарри ушел, оставив Хейли дрожать под одеялом со связанными руками и пылающим от ласк телом, мальчик понял: его жизнь в Хогвартсе была лишь прелюдией. Настоящий кошмар только начинался, и у этого кошмара были зеленые глаза героя.