Кроссовер Ultrakill и Warhammer 40k
Механика Апокалипсиса: Резонанс Стали
Лифт содрогнулся, когда реальность за его пределами вновь обрела плотность. V1 стоял неподвижно, его сенсоры медленно адаптировались к перепаду давления. В этот раз точка выхода находилась не на поле боя, а глубоко в недрах подулья заброшенного мира-кузницы. Воздух здесь был густым от маслянистых испарений и вековой пыли, а тишина казалась почти осязаемой после грохота сражений с демонами.
Рядом с ним из соседнего лифта вышла Своурдмашина. Её корпус выглядел иначе, чем раньше. К плечу был грубо, но эффективно приварен фрагмент наплечника космодесантника-предателя, а вместо одного из стандартных сервоприводов на ноге красовалась гидравлика, явно снятая с поврежденного сервитора. Машина издала серию щелчков, калибруя свой вокальный модуль.
– Здесь много... полезного, – прохрипела она, её голос теперь имел странный резонанс, характерный для вокс-передатчиков Империума. – Крови мало. Металла много.
V1 кивнул, хотя его больше интересовал уровень заряда. Индикаторы светились стабильным синим цветом. Последняя жатва на мире-улье была сверхурожайной. Реактор, перенастроенный Адом, мерно гудел, переваривая остатки варп-эссенции, смешанной с генетически модифицированной кровью Астартес. Пока уровень топлива превышал семьдесят процентов, протоколы агрессии оставались в спящем режиме.
Машины двинулись вглубь цехов. Для любого человека это место показалось бы кладбищем забытых технологий, но для существ, рожденных в эпоху Последней Войны человечества, это был рай для инженеров. Они понимали чертежи, выгравированные на переборках, и логику построения силовых цепей. Люди, создавшие V1 и его собратьев, когда-то мыслили теми же категориями эффективности, что и древние мастера Марса, прежде чем их знания превратились в религию.
Своурдмашина остановилась у груды искореженных останков дредноута «Кастраферрум». Она склонилась над ним, её манипуляторы, заканчивающиеся острыми лезвиями, начали с хирургической точностью вскрывать бронепластины.
– Смотри, V1, – она указала на блок управления огнем. – Логика примитивна, но прочность материалов превосходит наши стандарты. Если совместить их систему охлаждения с нашими ускорителями...
Она не договорила. Из тени огромного пресса вышли несколько фигур. Это были техножрецы Адептус Механикус, сопровождаемые отрядом скитариев. Они замерли, глядя на осквернение святыни своего культа.
– Ересь! – выкрикнул один из жрецов, его голос был механическим хором из нескольких динамиков. – Машины-богохульники! Вы оскверняете плоть Омниссии своими нечистыми манипуляциями!
Скитарии вскинули свои гальванические ружья. Лазерные целеуказатели заметались по корпусу V1.
V1 даже не поднял оружие. Его внутренний вычислитель мгновенно оценил ситуацию. Уровень крови в этих существах был крайне низок из-за обилия аугментаций. Затраты энергии на их уничтожение превысили бы потенциальную выгоду. Он просто стоял, наблюдая за ними своим единственным оптическим сенсором.
– Мы не ищем вашей крови, – внезапно произнесла Своурдмашина, выпрямляясь. Её голос, усиленный трофейным воксом, эхом разнесся по цеху. – У вас её почти нет. Нам нужны только детали. Отойдите, и вы останетесь функционировать.
Техножрец на мгновение замешкался. Его логические цепи столкнулись с парадоксом: машина, которая говорит, которая проявляет разум и, что самое странное, предлагает мир.
– Вы — извращенный Изуверский Интеллект! – прошипел жрец, взмахивая силовым топором. – Смерть — единственное исцеление для вашего существования! Огонь!
Залп гальванических ружей осветил полумрак. Пули застучали по броне V1, но он лишь слегка сместился, уходя с линии огня. Его движения были текучими, почти ленивыми. Он не чувствовал ярости — только холодный расчет.
Своурдмашина, в отличие от V1, была более склонна к прямолинейным ответам. Она рванулась вперед, но не для того, чтобы убить, а чтобы разоружить. Одним молниеносным движением она перерубила стволы ружей ближайших скитариев, после чего мощным пинком отбросила техножреца к стене.
– Глупо, – констатировала она. – Тратить ресурсы на конфликт без цели.
V1 тем временем подошел к одной из консолей управления кузницей. Его пальцы, созданные для того, чтобы сжимать рукояти револьверов и дробовиков, с удивительной ловкостью заплясали по клавишам древнего терминала. Он не взламывал систему — он общался с ней на языке базового кода.
Через несколько секунд старые станки, не работавшие столетиями, начали оживать. Тяжелые прессы пришли в движение, загудели генераторы. Машины Ада не просто собирали мусор — они начали использовать инфраструктуру этого мира для самосовершенствования.
– Что... что вы делаете? – прохрипел поверженный техножрец, наблюдая, как V1 подключает свой интерфейс к автоматизированной линии сборки.
Своурдмашина подошла к нему, её лезвие искрило от избытка адской энергии.
– Мы оптимизируем, – ответила она. – Ваша вера мешает вам видеть истинный потенциал стали. Вы молитесь машинам, мы же и есть машины.
V1 закончил манипуляции. Линия сборки выдала модифицированный магазин для его рельсотрона, интегрированный с конденсаторами местной разработки. Теперь выстрел будет мощнее, а перезарядка — быстрее. Он вставил деталь в разъем, почувствовав приятную тяжесть нового оборудования.
Внезапно пол цеха задрожал. Сверху, через проломы в крыше, начали спускаться десантные капсулы. Знаки на них принадлежали Черным Храмовникам — ордену, который не знал пощады к еретикам и ксеносам.
– Обнаружена высокая концентрация органики, – произнес Страж, который до этого момента неподвижно стоял на карауле у входа. – Уровень угрозы: критический. Запас крови у прибывающих объектов: максимальный.
V1 повернул голову. Его сенсор сменил цвет с холодного синего на ярко-красный. Мирный режим был автоматически деактивирован. Уровень топлива всё еще был в норме, но прибытие целого отряда Астартес меняло уравнение. Это была возможность пополнить резервуары до максимума и испытать новые улучшения.
– Жатва? – коротко спросила Своурдмашина, перехватывая свой клинок поудобнее.
V1 ответил коротким, резким кивком.
Двери первой капсулы распахнулись с грохотом, и из неё вышли воины в черной броне, распевая литании ненависти. Но они не увидели перед собой испуганных культистов или медлительных сервиторов.
Их встретил вихрь лазурной стали.
V1 рванул вперед, используя рывок, усиленный новыми гидравлическими вставками. Он двигался так быстро, что глаз космодесантника едва успевал фиксировать его перемещение. Первый Храмовник вскинул цепной меч, но V1 уже был за его спиной. Удар «Дробителя» в сочленение доспеха — и фонтан крови оросил корпус машины, мгновенно впитываясь в пористую броню.
Своурдмашина действовала иначе. Она вступила в дуэль с чемпионом ордена, противопоставив его грубой силе свою невероятную скорость и адское пламя, которое теперь лизало её клинок.
– Твоя сталь слаба! – кричал Храмовник, нанося удары, способные разрубить танк.
– Моя сталь адаптируется, – парировала машина, подсекая воина и вонзая лезвие в щель его шлема.
Техножрецы, забившиеся в углы, с ужасом наблюдали за этой бойней. Для них это было столкновение двух видов безумия: религиозного фанатизма людей и ледяной, расчетливой эффективности машин.
V1 тем временем оказался в окружении. Пятеро десантников открыли огонь из болтеров в упор. Машина подбросила монету — новую, из тяжелого сплава этого мира. Выстрел из револьвера «Пирсер» попал точно в цель. Рикошет не просто пробил доспех ближайшего врага, он вызвал цепную реакцию, подрывая боезапас в его болтере.
Взрыв разметал противников. V1 пролетел сквозь облако пыли, его системы работали на пределе. Он чувствовал, как энергия варпа, добытая из павших врагов, резонирует с новыми компонентами Империума. Это было идеальное слияние: технологии выживания Ада и технологии разрушения этой вселенной.
Когда последний из Храмовников пал, в цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением пара и тихими стонами раненых скитариев.
V1 стоял посреди залитого кровью пола. Его корпус блестел, все вмятины и царапины затянулись сами собой благодаря избытку топлива. Он посмотрел на свои руки. Теперь они были покрыты гравировками, которые он скопировал с инструментов техножрецов — не из суеверия, а потому что эти узоры помогали лучше распределять тепло при стрельбе.
Своурдмашина подошла к нему, неся в руках тяжелый плазменный пистолет, снятый с офицера.
– Мы закончили здесь, – сказала она. – Лифты скоро сменят фазу.
V1 взглянул на выжившего техножреца. Тот смотрел на него с чем-то, похожим на благоговение, смешанное с первобытным страхом. Машина сделала шаг к человеку, и тот сжался, ожидая смерти.
Но V1 лишь протянул руку и аккуратно взял с пояса жреца небольшое устройство — инфокристалл с архивами чертежей. После этого он развернулся и пошел к лифту.
– Почему... почему вы не убили меня? – прокричал вслед жрец, дрожа всем телом.
Своурдмашина остановилась в дверях лифта. Её линза мерцала холодным светом.
– В тебе недостаточно крови, чтобы оправдать расход патрона, – ответила она. – И ты полезен. Ты продолжишь создавать. А мы вернемся, когда нам снова понадобится... обновление.
Двери лифта с лязгом закрылись.
Внутри кабины V1 прислонился к стене. На панели выбора этажей рядом с символом Ада теперь светились новые координаты, которые он успел считать с систем мира-кузницы. Вселенная Warhammer 40k была огромной, и в ней было еще столько интересных технологий, которые ждали своей очереди на «оптимизацию».
Ад был доволен. Его дети не просто выживали в новом мире — они становились его высшими хищниками, перекраивая саму суть войны под свои нужды. И пока в этой галактике текла кровь и работали заводы, жатва машин никогда не закончится.
Лифт начал свое падение в бездну, неся в себе новую форму жизни — совершенный союз древней ярости и футуристического кошмара. Следующая остановка обещала быть еще более урожайной.