Кто бы мог подумать
Искусство катастрофы
Стефан Сальваторе вернулся в особняк на рассвете, источая привычную ауру вины и легкий цветочный аромат духов Елены. Он ожидал увидеть брата в привычном амплуа: в стельку пьяным, с мрачным взглядом уставившимся в огонь или саркастично комментирующим очередную моральную дилемму.
Вместо этого Стефан замер на пороге столовой, ошеломленно моргая.
Полированная поверхность дубового стола семнадцатого века выглядела так, будто по ней прошлись когтями разъяренные медведи-гризли. Повсюду валялись осколки хрусталя, ковер был безнадежно испорчен засохшей лужей бурбона, а на спинке любимого кожаного кресла Деймона красовалась внушительная трещина в деревянной раме.
Сам Деймон стоял у камина в шелковом халате, наброшенном прямо на голое тело, и беззаботно наливал себе кофе, щедро разбавляя его алкоголем.
– Деймон? – осторожно позвал Стефан, принюхиваясь. В воздухе стоял густой, тяжелый шлейф первородного вампира, смешанный с запахом крови и… чего-то еще, слишком интимного и жаркого, чтобы признавать это вслух. – Что здесь произошло? На нас напали?
Деймон лениво повернулся. На его шее, прямо над ключицей, красовался свежий, едва затянувшийся след от укуса, а уголок нижней губы был рассечен. Голубые глаза сияли насмешливым, пугающим огнем.
– Термиты, братец, – протянул Деймон, сделав глоток из чашки. – Очень агрессивные, древние английские термиты с комплексом бога и отвратительным вкусом в кожаных куртках.
– Клаус был здесь? – Стефан мгновенно напрягся, его лицо окаменело от тревоги. – Он пытался тебя убить? Боже, Деймон, почему ты мне не позвонил?
– Успокойся, святой Стефан, прибереги панику для Елены, – Деймон фыркнул, поморщившись от легкой боли в пояснице, и с явным трудом опустился на уцелевший диван. – Как видишь, голова на месте, сердце бьется… метафорически. Мы просто немного подискутировали на тему общественных сплетен.
– Ты подрался с гибридом из-за сплетен? – недоверчиво переспросил Стефан.
– Мы пришли к компромиссу. – Деймон криво усмехнулся, вспоминая тяжесть чужого тела, хриплый шепот в ухо и дикую, обжигающую боль, перетекшую в нечто невообразимое. Внизу живота сладко потянуло, и Сальваторе мысленно выругался. – И вообще, найди плотника. Стол был хорош.
Стефан еще долго смотрел на брата с подозрением, но Деймон лишь отмахнулся, уходя к себе в спальню. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и провел пальцами по разорванной коже на шее.
Чертов Майклсон.
В теле до сих пор тлел этот невыносимый, ядовитый огонь. Древняя кровь Клауса, которой они неосознанно обменялись в пылу схватки, циркулировала по венам, заставляя чувства обостряться до предела. Деймон чувствовал себя выпотрошенным и одновременно живым, как никогда прежде. Он ненавидел признавать, но в словах Кэтрин и Ребекки крылась чертова правда. Никто в этом унылом городке не мог дать Деймону того, что дал Клаус за один сумасшедший час: абсолютную, неконтролируемую бурю, где не нужно было притворяться хорошим, раскаиваться или сдерживать тьму.
И самое опасное заключалось в том, что Деймону было мало.
***
Клаус Майклсон стоял перед огромным холстом в своей мастерской, яростно смешивая на палитре оттенки кармина, охры и глубокого индиго.
Картина не складывалась. Обычно рисование успокаивало его дикую, волчью сущность, дарило контроль над хаосом, бушующим в душе. Но сегодня мазки ложились слишком резко, агрессивно, почти разрывая плотную ткань.
Перед его мысленным взором неотрывно стоял Деймон.
Деймон – с запрокинутой головой, впивающийся ногтями в дерево стола, с синими глазами, потемневшими от похоти и ненависти. Деймон, чья кровь была на вкус как выдержанный бурбон и чистый вызов. Ни одна женщина, ни один враг за тысячу лет не отдавался ему с таким яростным, зубодробительным сопротивлением, плавно переходящим в абсолютное упоение грехом.
Клаус провел тыльной стороной ладони по губам. Они все еще хранили вкус младшего вампира.
– Ты сегодня необычайно задумчив, Ник, – в дверях мастерской бесшумно возникла Ребекка. Она держала в руках бокал шампанского и с любопытством разглядывала брата. – Или, правильнее сказать, невыносимо самодоволен? Твои гибриды опять кого-то растерзали?
– Занимайся своими платьями, дорогая сестра, – не оборачиваясь, бросил Клаус. – Мои мысли тебя не касаются.
– Неужели? – Ребекка подошла ближе, разглядывая хаотичные, страстные линии на холсте. – Занятно. Обычно ты рисуешь одинокие пейзажи или портреты тех, кого собираешься убить. А это похоже на… взрыв на бойне. Или на постельную сцену.
Клаус медленно повернул голову, и в его янтарных глазах мелькнула неприкрытая угроза:
– Ребекка. Вон.
Она фыркнула, но предпочла отступить.
– Кстати, – бросила она уже из коридора, – твой любимый Сальваторе только что звонил шерифу Форбс. Жаловался на вандализм в их доме. Сказал, что город наводнили дикие звери. Ты теряешь хватку, Никлаус, раз оставляешь свидетелей в живых.
Клаус тихо усмехнулся себе под нос, откладывая кисть.
Дикие звери, значит.
Что ж, если Сальваторе хотел продолжения банкета, древний гибрид был более чем счастлив предоставить ему такую возможность.
***
Особняк Майклсонов утопал в полумраке. Вечер выдался грозовым: за тяжелыми витражными окнами бушевал ливень, вспышки молний на долю секунды озаряли роскошную гостиную, заставленную бесценным антиквариатом, персидскими коврами и стеклянными витринами.
Клаус сидел в кресле с высокой спинкой, небрежно покачивая бокал с кровью. Он даже не шелохнулся, когда массивная дубовая дверь парадного входа с легким щелчком отворилась. Вампирский слух безошибочно уловил дерзкую, чеканящую поступь.
Деймон вошел без стука. На нем была промокшая насквозь кожаная куртка, черные волосы прилипли ко лбу, а в руке он держал бутылку первоклассного скотча за горлышко.
– Ты не запер дверь, – протянул Деймон, останавливаясь в центре зала и оглядываясь по сторонам с видом привередливого критика. – Не боишься, что кто-нибудь придет и украдет твои драгоценные детские травмы?
– В этот дом входят без приглашения только самоубийцы, Деймон, – Клаус поднялся на ноги, медленно сокращая дистанцию. В полумраке его фигура казалась огромной и опасной. – К какой категории ты себя относишь сегодня?
– К категории недовольных клиентов, – парировал Сальваторе, делая глоток прямо из горлышка. – Твой визит обошелся мне в кругленькую сумму. Мой любимый стол испорчен, ковер не подлежит восстановлению, а у меня до сих пор ломит кости.
– Какая жалость, – Клаус остановился в полушаге от него. Его взгляд жадно скользнул по каплям дождя, стекающим по резким скулам Деймона, по тонкой цепочке на ключице, скрывающейся под мокрой футболкой. – И что же ты намерен с этим делать? Пожаловаться совету основателей?
– Я пришел за компенсацией, – Деймон дерзко вскинул подбородок, глядя прямо в глаза гибрида. – Помнится, мы говорили о твоем сервизе.
В воздухе между ними мгновенно сгустилось электричество, куда более опасное, чем гроза за окном. Это не было флиртом в привычном понимании – это был обнаженный нерв, вызов хищника хищнику.
Клаус усмехнулся – медленно, хищно, обнажая клыки.
– Ты пришел за сервизом, милый? Или ты просто не смог выбросить из головы вчерашнюю ночь?
Деймон не стал отвечать. Вместо этого он с размаху швырнул бутылку скотча в ближайший шкаф с коллекционным фарфором династии Мин.
Звук бьющегося стекла и треск разбивающейся керамики разорвал тишину гостиной, подобно раскату грома. Осколки брызнули во все стороны, алкоголь темным пятном растекся по полированному паркету.
– Один – один, Майклсон, – выдохнул Деймон.
В ту же секунду Клаус сорвался с места.
Его скорость была сокрушительной. Он сбил Деймона с ног, увлекая за собой на пол, прямо среди разбитого стекла и разлитого спиртного. Деймон глухо охнул, когда его спина встретилась с твердым деревом, но тут же оскалился, вцепляясь пальцами в мокрые кудри Клауса и с силой притягивая его к себе.
Их губы столкнулись в яростном, безумном поцелуе. На этот раз в нем не было удивления – только чистое, первобытное узнавание. Деймон раскрыл рот навстречу жадному языку гибрида, царапая ногтями его затылок, выгибаясь навстречу тяжелому телу. Клаус рычал, прижимая вампира к полу, сминая его губы до крови, опьяненный этой бесстрашной, самоубийственной страстью.
– Ты сумасшедший ублюдок, – прохрипел Деймон в перерыве между поцелуями, пока Клаус лихорадочно стягивал с него мокрую куртку.
– А ты чертов мазохист, Сальваторе, – отозвался Клаус, проводя острыми клыками по мокрой коже на шее Деймона, оставляя за собой дорожку из мелких порезов.
Одежда летела в стороны, безжалостно разрываемая сверхчеловеческой силой. Осколок фарфора полоснул Деймона по плечу, но он даже не поморщился – вампирская регенерация мгновенно закрыла рану, а адреналин заглушил любую боль, превратив ее в чистый, концентрированный экстаз.
Клаус перевернул Деймона на живот, резко и безжалостно, точно так же, как вчера. Но Деймон не стал терпеть роль жертвы: он уперся коленями в пол, повернул голову и ядовито бросил:
– Если ты снова будешь тянуть резину, я усну, Майклсон.
– Ты никогда не научишься держать язык за зубами, не так ли? – прошипел Клаус, и его ладонь с тяжелым хлопком опустилась на ягодицу Деймона, оставляя пылающий след.
Деймон шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, его пальцы судорожно сжались, сминая ворс персидского ковра. Эта грубая, беспардонная сила заставляла его нутро плавиться. Он хотел, чтобы его сломали, хотел почувствовать чужую абсолютную власть – и только Клаус мог дать ему это без жалости и морализаторства.
Когда гибрид вошел в него, Деймон запрокинул голову, из его горла вырвался хриплый, протяжный стон, заглушенный шумом дождя. На этот раз тело приняло вторжение быстрее, но острота ощущений от этого только возросла. Каждое движение Клауса было выверенным, глубоким и беспощадным.
– Черт… Клаус…
– Скажи это еще раз, – потребовал гибрид, наклоняясь так низко, что его тяжелое дыхание обжигало лопатки Деймона. – Скажи, кто тебя берет.
– Пошел ты… ах! – Деймон сбился с дыхания, когда Клаус резко изменил угол, попадая точно в сплетение нервных окончаний. В глазах вампира вспыхнули белые искры. Он судорожно выгнулся, подставляясь под удар, теряя контроль над собственным телом. – Ты… скотина… Клаус!
– Хороший мальчик, – низко, хрипло рассмеялся гибрид, ускоряя темп.
Это было похоже на бой без правил. Деймон двигался навстречу с яростной отдачей, ударяясь бедрами о бедра Клауса, пачкая пол собственной и чужой кровью. Вокруг них валялись обломки вековой истории, бесценные артефакты, но сейчас они не стоили ничего. Существовали только два хищника, сдирающие друг с друга кожу в попытке добраться до самой сути.
Клаус впился клыками в загривок Деймона, впрыскивая микроскопическую дозу своего гибридного яда – ровно столько, чтобы вызвать галлюциногенную вспышку невыносимого, острого жара, но не убить.
Эффект был мгновенным. Деймона прошибло током от макушки до кончиков пальцев. Мир вокруг взорвался калейдоскопом из боли, неземной сладости и всепоглощающего пламени. Он закричал, не в силах больше сдерживаться, и оргазм разорвал его сознание на куски. Мышцы судорожно сжались вокруг естества гибрида, затягивая его в ту же бездну.
Клаус зарычал – по-звериному, глухо – и, сделав последний, сокрушительный толчок, излился следом, наваливаясь всем весом на дрожащую спину Сальваторе.
***
Гроза за окном постепенно стихала, уступая место монотонному шелесту ночного дождя.
Они лежали на полу посреди разгромленной гостиной. Деймон лежал на боку, подтянув одно колено к груди, его дыхание все еще было рваным, а бледная кожа лоснилась от пота. Клаус полулежал рядом, опираясь на локоть, и лениво перебирал влажные темные пряди на затылке вампира. В этом жесте было нечто абсурдно домашнее, совершенно не вязавшееся с их статусом заклятых врагов.
– Я передумал, – хрипло произнес Деймон, не открывая глаз. – Твой сервиз был отвратительным. Слишком много цветочков.
Клаус тихо рассмеялся, и вибрация его груди передалась Деймону.
– Династия Мин, Деймон. Этим чашкам было больше пятисот лет.
– Плевать. Они заслужили свою участь. Как и твоя спина. – Деймон приоткрыл один глаз и с мстительным удовлетворением посмотрел на глубокие, медленно затягивающиеся царапины на плечах гибрида.
Клаус перехватил его подбородок, заставляя повернуть голову. В голубых глазах Сальваторе все еще плясали опасные искры. Никакого страха. Никакого раскаяния. Только темное, порочное понимание того, что они натворили – и что они повторят это снова.
– Ты понимаешь, что теперь они не отстанут? – негромко спросил Клаус, очерчивая большим пальцем нижнюю губу Деймона. – Моя семья. Твой праведный братец. Твоя драгоценная Елена. Они увидят это на тебе. Они почуют меня за милю.
Деймон дернул уголком губ в своей фирменной, дьявольской усмешке. Он приподнялся на локте, сокращая расстояние между их лицами до миллиметра, и выдохнул прямо в губы гибрида:
– Пусть смотрят, Майклсон. Пусть смотрят и сходят с ума. В конце концов… мы же идеальная пара.
Клаус не сдержал улыбки. Он притянул Деймона к себе за затылок, накрывая его губы новым поцелуем – на этот раз долгим, тягучим и обещающим еще больше разрушений, чем этот чертов город когда-либо видел.