Ледяной маг
Расколотые клятвы и шепот предательства
– Забирай свою игрушку, паладин, – негромко закончил Гарри, и от звука его ровного, мертвого голоса морозная сыпь побежала по каменной кладке улицы. – И благодари небеса за то, что клинок в твоих руках все еще помнит имя Создателя. Иначе я скормил бы его сталь Бездне вместе с твоими пальцами.
Зеновия Кварта стояла неподвижно. Ее янтарные глаза были расширены настолько, что в них отчетливо читался первобытный, не укладывающийся в сознании шок.
Человек. Существо, несущее в себе первородное дыхание ледяной преисподней, только что голой ладонью держало святой меч — реликвию, освященную кровью мучеников и словом самого Господа. И меч не разорвал его плоть святым сиянием. Меч замер, признав волю юноши.
Для мечницы Ватикана, с пеленок воспитанной в абсолютной, монолитной догме «демон есть скверна, свет есть очищение», эта сцена была страшнее любого поражения. Это было крушением самого мироздания.
– Ты... – синеволосая с трудом сглотнула вязкую слюну. Ее пальцы, все еще покрытые сизым инеем мгновенного обморожения, мелко дрожали, когда она нагнулась и ухватилась за рукоять Экскалибура Разрушения. – Кто ты такой? Ни один смертный... ни один демон не способен коснуться частицы истинного креста и священной стали без того, чтобы его душа не обратилась в пепел!
– Мир гораздо шире замшелых катакомб Рима, девочка, – холодно усмехнулся Гарри.
Он присел на корточки, не обращая ни малейшего внимания на обнаженную световую рапиру Ирины Сидо, и принялся методично собирать рассыпанные по тротуару яблоки обратно в плетеную корзину. Его движения были размеренными, будничными, словно секунду назад он не ломал концепции божественного оружия.
– Ваш меч карает грех, – продолжил юноша, аккуратно укладывая крупный красный плод на дно корзины. – Он выжигает скверну, ярость, гниль падших и похоть низших бесов. Но в абсолютном нуле нет греха. В холоде Коцита нет зла. Там есть лишь покой и конец всякого движения. Твое оружие не нашло во мне ничего, что могло бы гореть.
Асия, все еще бледная, опустилась рядом с ним на колени, дрожащими пальцами помогая собирать фрукты. Ее изумрудные кольца мерно пульсировали, успокаивая взбудораженную ауру девочки.
– Зеновия-сан... – тихо, но на удивление твердо заговорила бывшая монахиня, поднимая глаза на паладина Церкви. – Пожалуйста, уходите. Гарри-сан прав. Я не еретичка. Я не продавала душу злу. Я просто хотела спасать тех, кто страдает... даже если Церковь считает их чудовищами. Господь, в которого я верила, учил милосердию, а не казням беззащитных.
– Замолчи, Ардженто! – нервно выкрикнула Ирина, сжимая рукоять Экскалибура Подражания, хотя кончик ее светового клинка предательски дрожал. – Ты нарушила заветы! Ты живешь среди нечисти!
– Она живет среди тех, кто не бросил ее умирать в грязном подвале с разорванной грудью, – Гарри поднялся на ноги, держа корзину в левой руке.
Его взгляд полоснул по лицам церковниц с такой силой, что обе мечницы невольно сделали шаг назад.
– Ваши инквизиторы знали, что Рейнар пришла за ее механизмом. Фрид Селлзен лично стоял за алтарем и смеялся, пока падшая вырывала святые кольца из плоти ребенка. Где были ваши Экскалибуры тогда? Где была священная ярость Рима? Вы явились только тогда, когда запахло жареным, а Кокабиэль украл ваши святыни прямо из-под носа кардиналов.
Зеновия стиснула зубы так, что послышался хруст эмали. Ее лицо окаменело:
– Мы найдем Кокабиэля. И мы вернем мечи. А с тобой, полукровка... Священный Престол еще разберется.
– Попробуйте, – юноша слегка склонил голову, и в глубине его серых глаз вспыхнуло безжалостное пламя. – Но запомни мои слова, паладин: если ты или твоя рыжая подруга еще раз приблизитесь к Асии ближе чем на сотню шагов... я лично оторву вам руки и затолкаю ваши святые мечи вам в глотки. А теперь — пошли вон с моих глаз.
Он взял Асию за руку и зашагал по улице, не оборачиваясь.
Прохожие, чье внимание до этого момента отводили тонкие ментальные чары Гарри, снова заспешили по своим делам, даже не заметив двух застывших посреди тротуара девушек в белых плащах, у ног которых чернели проталины скованного морозом асфальта.
– Зеновия... – сдавленно прошептала Ирина, опуская рапиру. – Что это было? Что это за монстр?
– Это не монстр, – синеволосая воительница с трудом вернула массивный клинок в ножны за спиной, пряча дрожащие руки под тканью плаща. – Это нечто гораздо худшее. Нам нужно в старый корпус Академии. Немедленно. Если демоны Гремори и Ситри связаны с этим созданием... наша миссия висит на волоске.
***
В особняке Люцифуг царила обманчивая, вкрадчивая тишина.
Едва Гарри и Асия переступили порог прихожей, как из глубины коридора бесшумной тенью выскользнула Курока. Нэкомата не произнесла ни слова. Ее янтарные глаза мгновенно сузились в вертикальные щелки, черные ушки прижались к голове, а кончики двух пушистых хвостов нервно хлестнули по косяку двери.
– Церковники, – прошипела она, мгновенно оказавшись рядом с Асией и обнюхивая ее плечи. – Запах ладана, мирры и освященного железа. Они тронули тебя, Асия-тян, нья?!
– Нет, Курока-сан, все в порядке! – поспешила успокоить ее блондинка, бережно ставя корзину на тумбу. – Гарри-сан остановил их! Он... он просто поймал святой меч голой рукой!
Курока замерла, медленно переведя взгляд на юношу, который в этот момент невозмутимо вешал пальто на крючок:
– Ты сделал... что, нья?
– Экскалибур Разрушения, – спокойно ответил Гарри, снимая обувь. – Оружие грубое, основанное на концентрации святого света и кинетической энтропии. Достаточно было заморозить его резонанс на духовном уровне. Ничего особенного.
– Ничего особенного?! – взвизгнула нэкомата, запрыгивая на него и обхватывая ногами его талию, словно дикая кошка. Ее ладони с острыми коготками лихорадочно ощупывали его грудь, плечи и шею. – Ты хоть понимаешь, глупый маг, что святая сталь делает с демонической кровью?! Один ожог мог выжечь твои магические каналы до самого основания! Почему ты вечно лезешь под клинки, нья?!
– Потому что клинок летел в голову Асии, – Гарри перехватил ее руки, прижимая девушку к себе и чувствуя, как бешено колотится ее сердце. – И потому что я знал, что смогу его остановить. Курока, прекрати паниковать. Я цел. Ни единой царапины.
Нэкомата уткнулась носом в изгиб его шеи, шумно втягивая родной запах озона, хвои и морозной свежести. Убедившись, что на коже юноши нет следов святых ожогов, она тихо заурчала, постепенно расслабляясь в его объятиях:
– Ты невозможный идиот, Гарри-кун... Но если бы ты не был таким, я бы не полюбила тебя так сильно, нья.
Асия, наблюдавшая за этой сценой, мягко улыбнулась, пряча порозовевшие щеки за воротником платья:
– Я пойду... разберу покупки и поставлю чай.
– Сделай травяной, Асия, – не разжимая объятий, попросил юноша. – Кажется, вечер обещает быть долгим.
Когда послушница скрылась на кухне, Курока слегка отстранилась, глядя ему прямо в глаза:
– Они пришли за осколками?
– Да. Две мечницы Ватикана. Зеновия Кварта и Ирина Сидо. Они охотятся за Кокабиэлем, но их кругозор ограничен церковными догмами. Они даже не понимают, что падший уже заманил их в ловушку. Кокабиэль не прячется. Он ждет, пока все осколки соберутся в одном месте, чтобы провести ритуал слияния.
– И что мы будем делать, нья? – нэкомата спрыгнула на пол, грациозно поправив короткое кимоно. – Вмешаемся?
– Мы будем защищать наш дом, – отрезал Гарри. – Но если падший петух решит превратить город в пепелище... я лично вырву его двенадцать крыльев и заморожу их в качестве трофеев для нашего сада.
Он прошел в гостиную, где на столе уже лежало свежее письмо, доставленное закрытым пространственным каналом гоблинов. Плотный пергамент с гербом банка Гринготтс был запечатан черным сургучом с личной печатью поверенного Грипхука.
Гарри сломал печать легким морозным щелчком и развернул свиток.
Его глаза быстро скользили по ровным, колючим строчкам гоблинского письма. С каждым прочитанным словом на губах юноши проступала холодная, ядовитая усмешка.
– Что там пишут подземные коротышки, нья? – полюбопытствовала Курока, заглядывая через его плечо.
– Вести из Лондона, – тихо ответил Гарри. – Сириус Блэк все еще жив. Но только благодаря тому, что целители Мунго непрерывно вливают в него зелья из толченого рога двурога и слез феникса. Мой черный лед добрался до плечевого сустава. Чтобы спасти его жизнь, главному целителю пришлось ампутировать ему руку по самую ключицу.
– Мало, – фыркнула нэкомата. – Надо было оторвать ему и вторую. И язык, чтобы не гавкал.
– Но это не самое интересное, – юноша перевернул страницу. – Визенгамот погрузился в хаос. Корнелиус Фадж официально подал в отставку после того, как Амелия Боунс обнародовала протоколы моего незаконного судилища. Совет попечителей Хогвартса отстранил Дамблдора от должности Верховного чародея Международной Конфедерации Магов. А в Годриковой Лощине... разразился скандал.
Гарри тихо, с явным наслаждением рассмеялся:
– Древние родовые чары Дома Поттер окончательно рухнули вчера в полночь. Камни фундамента особняка дали трещину. Мой «героический» братец Годрик попытался принести клятву верности родовому камню, но магия предков отвергла его. Его магическое ядро пошло трещинами от отдачи. Джеймс Поттер слег с магическим истощением, а Лили... Лили каждый день стоит у ворот Гринготтса, умоляя гоблинов передать мне ее слезные письма.
– И что ответил уважаемый Грипхук, нья?
– Он передал ей официальный отказ, заверенный печатью клана Кровопийц, – Гарри небрежно бросил письмо на стол, и пергамент мгновенно обратился в ледяную труху, осыпавшись на полированное дерево. – Пусть захлебнутся собственной желчью. У них был шанс. Они променяли меня на сказки старого манипулятора. Теперь их мир горит, и я не собираюсь тушить этот пожар даже плевком.
Входная дверь снова распахнулась, и в дом буквально влетела Конеко.
Дыхание маленькой ладьи было сбито, белые кошачьи ушки нервно дергались, а кулачки были сжаты до белых костяшек:
– Гарри-семпай... Они пришли в клуб. Мечницы Церкви.
***
В гостиной старого корпуса Академии Куо воздух был наэлектризован так сильно, что волосы на затылке вставали дыбом.
По одну сторону длинного резного стола сидели Риас Гремори и Сона Ситри. За их спинами, готовые к бою, застыли Акено Хиджима, Киба Юто и Цубаки Синра. В глазах Кибы полыхало дикое, нечеловеческое бешенство — его пальцы то и дело сжимались на невидимой рукояти меча, а дыхание было прерывистым, как у загнанного волка. Вид священных клинков будил в юноше демонов прошлого — кошмар проекта Священного Меча, уничтожившего всех его друзей детства.
По другую сторону стола стояли Зеновия и Ирина. Обе сняли капюшоны, но держались предельно напряженно, не спуская рук с перевязей за спиной.
– Мы пришли не за вашими головами, дьяволы, – ледяным тоном произнесла Зеновия, буравя взглядом Риас. – Наша цель — падший ангел Кокабиэль и похищенные им три фрагмента Экскалибура. Святой Престол требует, чтобы вы не вмешивались в охоту.
– Этот город — территория Домов Гремори и Ситри, – холодно парировала Сона, поправляя очки на переносице. – Если падший лидер ранга Кадре начнет боевые действия в черте города, погибнут тысячи ни в чем не повинных людей. Мы не можем стоять в стороне, пока фанатики разносят наш дом на куски.
– Ваши проблемы нас не касаются, – отрезала синеволосая мечница. – Но перед тем, как мы начнем операцию, у нас есть один вопрос к принцессе Гремори.
Риас слегка вскинула бровь:
– Слушаю.
– Кто такой Адриан Грей? – прямо спросила Зеновия, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась.
Акено замерла, Киба удивленно моргнул, а Сона Ситри медленно, с глубоким вздохом опустила руки на столешницу. Риас же подалась вперед, и в ее лазурных глазах вспыхнул опасный огонек:
– Где вы пересеклись с ним?
– На торговой улице, два часа назад, – вмешалась Ирина, ее голос звенел от возмущения. – Он прячет у себя беглую еретичку Асию Ардженто! И он... он осквернил святой меч Зеновии! Он коснулся Экскалибура голой рукой и не сгорел! Кто этот богохульник?!
В комнате повисла тяжелая тишина.
Риас медленно откинулась на спинку дивана, и на ее губах появилась горькая, почти жалостливая улыбка:
– Вы напали на него? Вы действительно обнажили клинок перед ним?
– Я вынесла приговор еретичке, – жестко ответила Зеновия. – Он встал на пути правосудия.
– Тогда благодарите своего Бога за то, что вы обе все еще дышите, – тихо, с пугающей серьезностью произнесла Сона Ситри. – Вы хоть понимаете, на край какой бездны вы ступили, девочки из Ватикана?
Зеновия нахмурилась:
– Он всего лишь полукровка с демонической силой льда...
– Он законный наследник Дома Люцифуг! – повысила голос Риас, и ее демоническая аура на мгновение заставила задрожать оконные стекла. – Племянник сильнейшей Королевы Подземного Мира, признанный лично Владыкой Сазексом! Человек, который две недели назад в столице преисподней голыми руками размазал чистокровного лорда Дома Фенес, разорвав помолвочный контракт прямо перед Советом Старейшин!
Церковницы ошеломленно переглянулись.
– Люцифуг... – прошептала Зеновия, вспоминая древние трактаты об аристократии Ада. – Древний род чистокровных стражей бездны...
– Территория его резиденции обладает абсолютным дипломатическим суверенитетом, – продолжила Сона, глядя на паладинов как на неразумных детей. – Ни мы, ни Владыки Ада, ни сам архангел Михаил не имеют права диктовать ему условия. Асия Ардженто находится под его личной защитой. Если бы вы ранили ее... он не просто уничтожил бы вас. Он стер бы ваши души в ледяную пыль, и даже Папа Римский не посмел бы объявить войну за вашу гибель.
Ирина побледнела, судорожно сжав серебряный крестик на груди:
– Но... как он смог коснуться Экскалибура? Демоны сгорают от одного прикосновения к святой стали!
– Потому что его сила — это не обычная демоническая скверна, – раздался тихий голос от двери.
Все обернулись. На пороге стояла Конеко. Маленькая ладья не прятала своих белых ушек, ее взгляд был холоден и спокоен:
– Гарри-семпай владеет магией Коцита. Это абсолютный ноль. Закон, перед которым равны и свет, и тьма. Для его льда ваш святой меч — просто кусок мерзлого железа. Уходите из этого города. Вы слепы, паладины. Вы охотитесь за осколками, не замечая, что капкан уже захлопнулся.
Зеновия молчала. Ее пальцы судорожно сжимали ткань плаща. Вся ее вера, все ее обучение в закрытых академиях Ватикана трещали по швам перед этой новой, пугающей реальностью.
– Мы не отступим, – наконец выдавила из себя мечница, с трудом удерживая маску невозмутимости. – Наш долг — вернуть мечи. Но... мы не станем приближаться к особняку Люцифуг. Пока не разберемся с Кокабиэлем.
Она развернулась и зашагала к выходу, увлекая за собой потрясенную Ирину.
Когда шаги церковниц стихли в коридоре, Киба Юто резко поднялся с места. Его лицо было белее мела, глаза горели безумием:
– Президент... Я должен идти.
– Киба, стой! – крикнула Риас. – Ты не готов сражаться против носителей Экскалибура! Твоя травма...
Но рыцарь не слушал. Окутавшись вихрем скорости, юноша вылетел в распахнутое окно, растворяясь в сгущающихся сумерках.
– Проклятье! – Риас ударила кулаком по столу. – Акено, свяжись со школьным барьером! Конеко, найди Иссея! Мы должны перехватить его, пока он не натворил глупостей!
Конеко лишь покачала головой, бесшумно выскальзывая из комнаты:
«Киба-семпай глупец. Он ищет смерти. Но Гарри-семпай не позволит этому городу сгореть... даже если ему придется заморозить само небо».
***
Ночь опустилась на Куо внезапно, словно черное покрывало, расшитое холодными звездами.
В заброшенном складском районе на восточной окраине города, среди ржавых контейнеров и полуразрушенных кранов, пахло гарью, кровью и сладковатым запахом распадающейся святой энергии.
– Кха-ха-ха-ха! Ну же, церковные шлюхи, где ваша хваленая святость?! – безумный, захлебывающийся хохот разрывал ночную тишину.
Фрид Селлзен, бывший священник-расстрига и ныне подручный падших ангелов, плясал на крыше перевернутого грузовика. В его руках сиял и извивался омерзительный гибридный клинок — Экскалибур, грубо сплавленный темной алхимией Вальпера Галилея из трех разных фрагментов. Лезвие меча пульсировало то золотым, то гнилостно-зеленым светом, источая нестабильные волны разрушительной силы.
На бетоне, тяжело дыша, стояла Зеновия. Ее белый плащ был разорван на груди, из глубокой раны на бедре сочилась темная кровь. Рядом лежала без сознания Ирина — ее световая рапира была сломана пополам, а на бледном лице застыла маска боли.
Чуть поодаль, привалившись к стене склада, стоял Киба Юто. Все его тело было покрыто порезами, из сломанной руки торчал осколок кости, но парень продолжал сжимать свой демонический меч левой рукой, яростно хрипя сквозь выбитые зубы:
– Вальпер... Где Вальпер Галилей?! Я вырву его сердце за моих друзей!..
– Ой-ой-ой, какой грозный недобиток! – осклабился Фрид, высовывая длинный язык и облизывая святое лезвие. – Старик Вальпер занят важным делом! Он варит кристалл из душ тех сопливых детишек, которых мы зарезали в лаборатории! И скоро этот кристалл напитает наш великий меч! А пока... я срежу мясо с твоих костей, щенок!
Фрид сорвался с места, взметая пыль. Гигантский клинок опустился на Кибу со скоростью падающего метеора. Рыцарь Гремори закрыл глаза, готовясь принять смерть...
Глухой, мягкий удар.
Фрид застыл в воздухе. Буквально.
Лезвие соединенного Экскалибура остановилось в трех дюймах от лица Кибы, упершись в тонкую ладонь в черной перчатке.
Ни искр. Ни взрыва. Ни звона стали.
Меч, вобравший в себя силу трех священных реликвий, просто прилип к ладони стоявшего перед Кибой юноши. Черный лед, плотный и гладкий, как полированный оникс, мгновенно сковал сияющее лезвие, заставляя нестабильную энергию алхимического слияния задохнуться в первородном вакууме холода.
– Ты слишком много шумишь, падаль, – раздался спокойный, леденящий душу голос.
Гарри стоял посреди залитой кровью площадки. На нем было длинное темное пальто с серебряными пуговицами, его пепельные волосы колыхались на ветру, а в серых глазах отражались безумные, налитые кровью бельма священника-отступника.
– Ты... ты кто еще за хрен?! – взвизгнул Фрид, отчаянно пытаясь выдернуть клинок, но его руки приросли к эфесу через ледяную корку. – Отпусти меч, ублюдок, это оружие Господа!..
– Этот меч — мусор, сляпанный бездарным мясником, – Гарри слегка сжал пальцы правой руки.
Раздался сухой, тонкий хруст.
Легендарный Экскалибур — сплав трех божественных реликвий — раскололся пополам прямо посреди лезвия, словно дешевая сосулька. Обломки священной стали с глухим звоном осыпались на бетон, теряя сияние и превращаясь в тусклые, мертвые куски железа.
Фрид выпучил глаза, из его горла вырвался сиплый писк ужаса. Человек только что сломал священный меч голыми пальцами.
Гарри шагнул вперед, и его левая рука коротким, хлестким ударом вонзилась прямо в солнечное сплетение безумного священника. Удар был нанесен по законам сендзюцу — чистейшая кинетическая волна, усиленная морозным импульсом Люцифуг, прошла сквозь ребра Фрида, мгновенно замораживая его легкие и выбивая весь дух.
Отступник взлетел в воздух, пробил собой кирпичную стену склада и затих в пыли среди обломков, не подавая признаков жизни.
На площадке повисла мертвая тишина.
Зеновия, опираясь на свой сломанный Экскалибур Разрушения, смотрела на стоящего перед ней юношу с благоговейным ужасом:
– Ты... ты снова спас нас...
Гарри даже не повернулся к ней:
– Я пришел не ради вас, паладины. Ваш шум разбудил Асию. А когда моя девочка плачет от кошмаров... я становлюсь чрезвычайно раздражительным.
Он подошел к Кибе, окинув раненого рыцаря Гремори бесстрастным взглядом. Юноша достал из кармана небольшой стеклянный флакон с серебристой мазью, зачарованной целебной ци Куроки и кровью рода Блэк, и бросил его к ногам мечника:
– Разотри по ранам. Кости срастутся за десять минут. И прекрати скулить о своих мертвых друзьях, Гремори. Месть — это блюдо, которое подают ледяным, а не сгорают в нем, как сопливые мотыльки.
Киба дрожащей рукой подобрал флакон, глядя на Гарри снизу вверх с нескрываемым благоговением:
– Кто вы... господин Адриан?
Прежде чем Гарри успел ответить, ночное небо над городом Куо разорвалось.
Колоссальное давление чужой, ядовитой магии обрушилось на землю, заставив бетон под ногами пойти глубокими трещинами. Воздух наполнился запахом горелых перьев, серы и древней, неизбывной ненависти.
В небесах, прямо над стадионом Академии Куо, кружился исполинский вихрь из черных перьев. В центре этого вихря, зависнув в воздухе на шести парах смоляных, угольно-черных крыльев, парил падший ангел. Его доспехи из темного золота источали свет кровавых звезд, длинные серебряные волосы развевались на штормовом ветру, а в руках он держал копье из чистейшего багрового света, способное сжечь целый квартал.
Кокабиэль.
Лидер Григори, переживший Великую Войну трех фракций, наконец явил свой лик.
– Жалкие черви! – его громовой голос прокатился над городом, заглушая вой сирен и заставляя дрожать защитные барьеры клана Ситри. – Принцесса Гремори! Наследница Ситри! Выходите на бой! Или этот город станет погребальным костром для ваших жалких жизней! Я разожгу пламя новой войны, даже если мне придется сжечь этот мир дотла!
На крыше Академии уже вспыхивали алые огни магии Риас и лазурные круги Соны. Демонические свиты готовились принять свой последний, безнадежный бой против живой легенды древних времен.
Зеновия с трудом поднялась на ноги, сжимая рукоять сломанного клинка:
– Это Кокабиэль... Он пришел за нами... Нам конец. Даже с силой двух свит дьяволов высшего класса... он сотрет нас в порошок.
Гарри медленно поднял голову к ночному небу.
Его пепельные волосы слегка растрепались, полы пальто мерно покачивались на холодном сквозняке. В его груди, там, где спало древнее наследие Дореи Блэк и темная кровь владык бездны, взревел океан абсолютного нуля.
– Кокабиэль... – тихо, почти ласково произнес юноша.
Воздух вокруг него начал стремительно кристаллизоваться. Земля под ногами Гарри покрылась толстым слоем черного алмазного льда, который с оглушительным треском устремился во все стороны, превращая складской район в царство вечной зимы.
– Ты посмел кричать над моим городом, пернатый ублюдок, – в голосе Гарри зазвучали обертона древних дементоров Азкабана, помноженные на величие рода Люцифуг. – Ты посмел угрожать моим девочкам.
Он повернулся к ошарашенной Зеновии:
– Забирай свою раненую подругу и ползите в мой особняк. Скажи Куроке, что я разрешил вам переступить порог. Асия перевяжет ваши раны.
– А... а ты?! – выдохнула мечница, глядя на то, как за спиной юноши из черного морозного тумана соткались гигантские, полупрозрачные крылья из чистейшего хрусталя Коцита.
Гарри слегка усмехнулся — страшной, хищной улыбкой истинного хищника, выходящего на охоту:
– А я пойду оторву этой птице крылья. Пора напомнить падшим ангелам, почему даже Бог боялся заглядывать на дно ледяной бездны.
С оглушительным морозным раскатом, взметнувшим в небо тысячи сверкающих ледяных игл, юноша сорвался с места, живой черной кометой устремляясь в пылающие небеса над Академией Куо.