Ледяной маг
Тени старого замка и пепел нового рассвета
Взгляды тридцати пар глаз пригвоздили новичка к месту, стоило учительнице Ямаде указать на свободную парту во втором ряду у окна.
Гарри — точнее, Адриан Грей, как значилось во всех его безупречно подделанных гоблинами документах, — сохранял на лице маску вежливой, чуть отстраненной невозмутимости. Годы, проведенные в холодном подземелье Слизерина, научили его не показывать слабости, а ледяной ад нижнего яруса Азкабана окончательно выморозил из его повадок подростковую неуверенность.
Он неслышно подошел к указанному месту, мягко опустил потертый кожаный портфель на крючок сбоку и сел.
Девушка за соседней партой — с задорными каштановыми косичками и круглыми очками, скрывающими чересчур проницательные карие глаза, — тут же подалась вперед. Кирью Айка славилась своим острым языком и полным отсутствием стеснения, когда дело касалось противоположного пола.
– Добро пожаловать в ад для приличных мальчиков, Грей-кун, – шепнула она с лукавой усмешкой, поправляя очки кончиком пальца. – Советую сразу держаться подальше от вон тех троих идиотов в конце класса. Их бактерии пошлости передаются воздушно-капельным путем.
Она выразительно покосилась на задний ряд, где сидело пресловутое «Трио извращенцев». Иссей Хёдо буравил чужака завистливым взглядом, шумно сопя, пока его лысый приятель Мацуда ожесточенно чертил что-то в тетради, а очкарик Мотохама поправлял сползающую оправу с видом обиженного стратега. Они явно надеялись, что редкие парни, поступающие в бывшую академию для благородных девиц, станут их братьями по несчастью, а не смазливыми конкурентами с манерами европейских дворян.
– Благодарю за предостережение, Кирью-сан, – негромко ответил Гарри. Его голос, бархатистый и глубокий, прозвучал неожиданно зрело для шестнадцатилетнего юноши. – Я ценю личное пространство и не имею привычки сближаться с теми, чьи интересы ограничиваются замочными скважинами женских раздевалок.
Айка тихо прыснула в кулак, явно удовлетворенная ответом.
– О-о, кажется, у нас в классе появился настоящий джентльмен. Девочки будут драться за тебя на переменах. Береги форму, Грей-кун.
Гарри лишь слегка приподнял уголок губ, делая вид, что полностью погружен в раскрытый учебник истории Японии. Внутри же него все чувства были натянуты, словно струны.
Он чувствовал город. Куо был пропитан магией, но совершенно иной, чем Хогвартс или улицы Лондона. Здесь не пахло пыльными фолиантами и порохом от «летучего пороха». Воздух вибрировал густой, тяжелой демонической силой, исходившей от холма в глубине школьной территории, и тонким, едва уловимым ароматом озона, характерным для древних печатей.
Курока была права. Это место кишело чужаками. И если он оступится, если хоть на йоту ослабит контроль над тем ледяным пламенем, что пульсировало в его груди вместо прежнего магического ядра, начнется охота.
Уроки тянулись размеренно. Для Гарри, привыкшего к зубрежке древних рун, астрономии и сложнейших схем зельеварения, школьная программа не представляла никакой трудности. Математику он щелкал как орехи, в английском языке и вовсе превосходил саму учительницу, а японский благодаря многочасовым ночным урокам сендзюцу с Курокой звучал из его уст плавно и чисто, с едва заметным старомодным акцентом, выдававшим влияние благородной нэкоматы.
Когда прозвенел звонок на большой обеденный перерыв, класс мгновенно ожил. Вокруг парты Гарри начала собираться стайка любопытных старшеклассниц во главе с Мориками и Кавадой, но юноша, вежливо извинившись и сославшись на необходимость осмотреть кампус, подхватил коробочку с бэнто и выскользнул в коридор.
Шум школьных коридоров давил на виски. После давящей тишины Азкабана, прерываемой лишь стонами умирающих узников да свистом крыльев дементоров, звонкие девичьи голоса и громкий смех казались Гарри почти сюрреалистичными. Он шел по вымощенным плиткой дорожкам внутреннего двора, безошибочно выбирая самые безлюдные тропинки.
Ноги сами привели его к старой части академии.
Здесь, среди вековых дубов и дикорастущих кленов, стояло обветшалое трехэтажное здание в псевдоготическом стиле. Деревянные ставни потемнели от дождей, крышу местами затянул мох, но ветхим этот особняк казался лишь для маглов. Гарри остановился у кованой ограды, прищурив серые глаза.
Здание было буквально заковано в многослойный демонический барьер. Магия пурпурного и багрового спектров струилась по оконным рамам, словно ядовитый плющ.
Клуб Оккультных Исследований. Логово Риас Гремори.
Гарри замер, укрывшись в тени раскидистого тиса. Он инстинктивно перекрыл свои духовные каналы, как учила его Курока: спрятать тепло души, охладить внутренний ток энергии до состояния стоячей зимней воды. Для любого сенсора он сейчас казался не более чем пустой оболочкой, обычным смертным без капли паранормальных способностей.
Вдруг дверь старого корпуса со скрипом отворилась.
На каменное крыльцо ступила невысокая фигурка. Девочка с короткими белыми волосами, миниатюрная, хрупкая на вид, словно фарфоровая кукла. Она держала в руках пачку шоколадного печенья и медленно, с полнейшим равнодушием на кукольном личике жевала сладость.
Сердце Гарри пропустило глухой, тяжелый удар.
Широне.
Точнее, теперь ее звали Конеко Тоджо. Ладья Риас Гремори.
В ее облике было столько общего с Курокой, что у юноши на мгновение перехватило дыхание. Тот же разрез золотистых глаз, та же скрытая пружинистая грация хищника в каждом шаге, несмотря на напускную лень. Но если в Куроке била ключом озорная, неукротимая жизнь, то в глазах этой маленькой девочки застыла мертвая, бесконечная пустота. Пустота существа, убежденного в собственном проклятии.
Она ненавидела свою природу. Она подавляла сендзюцу, запирала кошачью суть в глубокую темницу, боясь стать чудовищем, каким все считали ее старшую сестру.
«Если бы ты только знала, маленькая кошка, – с щемящей тоской подумал Гарри, сжимая пальцы в кармане форменных брюк. – Если бы ты знала, на какой ад пошла твоя сестра, чтобы вырвать тебя из лап безумца Набериуса. Она стала изгоем, позволила называть себя предательницей... лишь бы ты жила».
Конеко внезапно остановилась. Ее янтарные глаза метнулись в сторону тиса, где стоял юноша. Тонкий носик дрогнул, словно она уловила едва заметную перемену в воздухе — едва слышный шелест листьев, не совпадающий с ритмом ветра.
Гарри не шелохнулся. Он застыл каменным изваянием, позволив собственному телу полностью слиться с холодом полуденной тени.
Девочка постояла еще несколько секунд, отправила в рот очередное печенье и, тихо хмыкнув, спустилась по ступенькам, направляясь в сторону спортивного зала.
– Опасно бродить возле закрытых корпусов в первый же день, мистер Грей, – раздался спокойный, властный голос слева от него.
Гарри плавно, без единого лишнего движения обернулся.
В трех шагах от него стояла высокая девушка с короткой аккуратной стрижкой темных волос. Ее узкое, строгое лицо украшали очки в тонкой красной оправе, а поза выражала безупречную выдержку чистокровной аристократки. Позади нее, словно бесшумная тень, застыла высокая длинноволосая красавица с мечом в традиционных ножнах, спрятанным под полой пиджака.
Сона Ситри. Президент Студенческого Совета. И ее Королева — Цубаки Синра.
– Прошу прощения, – Гарри склонил голову ровно настолько, насколько требовал японский этикет между учеником и главой совета. Никакой суеты, никакой паники. – Я искал тихое место, чтобы пообедать. Школьный двор показался мне слишком многолюдным. Не думал, что эта часть парка находится под запретом.
Сона внимательно изучала новичка сквозь стекла очков. Ее взгляд скользнул по его идеальной осанке, пепельно-серым волосам, собранным в строгий хвост, и остановился на его глазах. Холодные, не по возрасту усталые серые радужки без малейшего признака страха.
– Это здание признано аварийным, мистер Грей, – ровным тоном произнесла Сона. – Здесь занимаются лишь члены Клуба Оккультных Исследований по специальному разрешению попечительского совета. Для обычных студентов вход закрыт в целях безопасности.
– Понятно, – Гарри кивнул, поднимая коробочку с бэнто. – В таком случае я вернусь на главную аллею. Не хотелось бы нарушать правила школы в первый же день.
– Разумный подход, – Сона сделала шаг в сторону, освобождая тропинку. Но когда Гарри поравнялся с ней, она негромко добавила: – Академия Куо рада иностранным студентам, мистер Грей. Однако этот город имеет свои... особенности. Я настоятельно рекомендую вам возвращаться домой до захода солнца и не задерживаться в безлюдных переулках.
Гарри на секунду задержал на ней взгляд.
– Спасибо за совет, Президент. Я предпочитаю проводить вечера дома, за книгами. Приятного вам дня.
Он прошел мимо, ступая мягко и совершенно бесшумно — повадка хищника, которую ни Цубаки, ни Сона не могли не заметить.
Когда шаги чужака затихли вдали, Цубаки тихо нахмурилась:
– Госпожа Сона... Вы что-то почувствовали?
– В том-то и дело, что абсолютно ничего, – медленно ответила наследница клана Ситри, поправляя очки. – Ни следа магии. Ни крупицы святой силы экзорцистов. Даже жизненная энергия течет в нем так тихо, словно он находится в состоянии глубокого сна. Но этот парень... Он не испугался. Обычные люди тушуются перед моим взглядом, а он смотрел на меня так, будто видел насквозь.
– Прикажете установить за ним наблюдение?
– Пока нет, – Сона покачала головой. – У нас достаточно забот с падшими ангелами, начавшими рыскать на границах города. Просто передай ребятам из студсовета, чтобы приглядывали за ним на уроках. Если он обычный сирота, ищущий покоя — пусть учится. Но если он фигура на чужой доске... мы должны узнать об этом первыми.
***
После окончания занятий Гарри сразу направился в город.
Его путь лежал не домой, а в ремесленный квартал Куо, зажатый между старыми железнодорожными путями и каналом. Здесь пахло машинным маслом, сваркой и сырой древесиной. Маленькая мастерская господина Танаки — пожилого японца, потерявшего слух на одно ухо после аварии на заводе, — стала для Гарри идеальным прикрытием.
Старик не задавал вопросов о прошлом парня. Ему нужен был толковый помощник, умеющий аккуратно разбирать тонкую электронику и не боящийся запачкать руки в мазуте.
– О, Адриан, – проскрипел старик, вытирая руки замасленной ветошью, когда юноша вошел под жестяной навес. – Пришел вовремя. Вон тот генератор от старой «Тойоты» барахлит, и еще принесли три усилителя звука из местного клуба. Разберешься?
– Сделаю в лучшем виде, Танака-сан, – Гарри скинул пиджак, закатав рукава плотной хлопковой рубашки, и надел брезентовый фартук.
Работа руками успокаивала. Закручивая болты, пропаивая контакты тонким паяльником и перебирая медные обмотки катушек, Гарри чувствовал твердую почву под ногами. В магии всегда присутствовала воля и намерение, но в магловских механизмах правила чистая логика. Если контакт замкнут — ток идет. Если шестерня сломана — механизм встает. Здесь не было места предательству, не было лицемерных речей Дамблдора о «великой жертве» и пустых клятв верности, которые в Хогвартсе рассыпались в прах при первом же удобном случае.
Незаметно для старика Гарри охлаждал раскаленные детали едва уловимым касанием пальцев, остужая перегретые микросхемы быстрее любого промышленного кулера. Его контроль над стихией льда совершенствовался с каждым днем. Теперь он мог понизить температуру отдельного винтика на сорок градусов, не заморозив воздух вокруг.
Около шести вечера, получив честно заработанные йены, Гарри зашел в рыбную лавку на набережной. Он долго и придирчиво выбирал охлажденное филе норвежского лосося, свежую зелень и жирные сливки, помня о своем утреннем обещании.
Сумерки сгустились над Куо быстро, окрасив небо в тревожные фиолетово-багровые тона.
Гарри шел по мосту через реку, держа в руке бумажный пакет с продуктами. Воздух заметно похолодал, но юноша не ощущал дискомфорта — мороз стал его второй натурой. Однако стоило ему свернуть в длинный безлюдный переулок, отделявший жилые кварталы от лесополосы, как его чутье взвыло.
Барьер.
Пространство вокруг внезапно подернулось рябью, звуки далеких машин стихли, сменившись давящим, маслянистым гулом. Небо над головой затянуло грязно-зеленой пленкой карманного измерения.
«Ловушка падших? Нет... слишком грязно. Слишком неуклюже», – мгновенно оценил обстановку Гарри, даже не замедлив шага.
Из темноты тупика, чавкая по асфальту массивными лапами, выползла тварь.
Это был монстр, в котором едва угадывались человеческие черты. Раздутое, покрытое серыми язвами тело напоминало помесь паука и уродливой обезьяны. Три пары слепых бельмоватых глаз бессмысленно вращались на лысом черепе, а из распахнутой пасти капала едкая, шипящая на камнях слюна.
Бродячий дьявол. Низший, почти полностью утративший разум от поглощения человеческой плоти.
– Мя-я-со... – прохрипело чудовище, вытягивая когтистые лапы. – Свежее... чистое мясо...
– Какая мерзость, – тихо произнес Гарри, останавливаясь в десяти шагах от твари.
В его глазах не было ужаса. В них плескалось лишь холодное, брезгливое раздражение. Он вспомнил чудовищ, которых видел в книгах дедушки Чарлуса, вспомнил болотных троглов и акромантулов Запретного Леса. Эта тварь была куда жальче, но смертоноснее для простых людей.
– Сдохни! – взревел монстр и, оттолкнувшись всеми шестью конечностями, метнулся вперед, метя когтями прямо в горло парня.
Гарри даже не выпустил из левой руки пакет с лососем.
Он просто сделал короткий шаг вперед, встречая удар, и вытянул правую ладонь навстречу летящей туше.
– *Замри*.
Слово сорвалось с его губ не как заклинание волшебников. В нем не было латыни, не было взмаха волшебной палочки из остролиста. Это был чистый приказ дьявольской воли, подкрепленный первозданным холодом, дремавшим в его жилах.
В ту же долю секунды пространство перед Гарри взорвалось треском разрываемой реальности.
Воздух обратился в абсолютный, кристально чистый мороз. Вспышка сине-черного света на миг осветила переулок, и пятисоткилограммовая туша бродячего дьявола застыла прямо в воздухе. Монстр даже не успел осознать смерть: его открытая пасть, капли ядовитой слюны, вздувшиеся вены на лапах — все за долю мгновения обратилось в цельный, прозрачный кусок темного, мерцающего потусторонней силой льда.
Гарри опустил руку. Ледяная скульптура с глухим грохотом рухнула на асфальт.
Юноша подошел ближе и слегка щелкнул ногтем по застывшему носу чудовища.
Тонкая паутина трещин мгновенно расползлась по всему монолиту. С тихим, мелодичным звоном, напоминающим рассыпавшийся хрусталь, чудовище разлетелось на миллиарды мельчайших ледяных песчинок, которые тут же растаяли, испарившись без следа и не оставив после себя ни крови, ни гнили.
Искусственное измерение дрогнуло и с сухим треском лопнуло, возвращая переулок в реальный мир.
– Дешевая работа, – пробормотал Гарри, поправляя воротник. – Если клан Гремори держит этот город, то их зачистка оставляет желать лучшего.
Он зашагал дальше, не оглядываясь. До дома оставалось меньше десяти минут.
***
Родной двухэтажный дом встретил его мягким светом в окнах кухни и едва слышным запахом благовоний. Защитные чары, сплетенные из древних кельтских рун Дома Блэк и скрывающего сендзюцу нэкомат, мягко расступились, признавая хозяина, и вновь сомкнулись несокрушимым куполом.
Едва щелкнул дверной замок в прихожей, как на шею Гарри с тихим мурлыканьем обрушился мягкий, шелковистый ураган.
– Гарри-кун! Ты вернулся, нья!
Курока повисла на нем, обвив его талию стройными ножками. Ее черные ушки радостно подергивались, а два роскошных пушистых хвоста взволнованно хлестали по воздуху, обвивая его бедра. На ней была лишь просторная мужская рубашка самого Гарри, едва доходившая до середины бедер и открывавшая взору соблазнительные изгибы тела, от которых у любого смертного перехватило бы дыхание.
– Я тоже рад тебя видеть, кошка, – Гарри с улыбкой приобнял ее одной рукой за талию, чтобы она не упала, второй удерживая пакет. – Ты задушишь меня раньше, чем попробуешь ужин.
Курока уткнулась носиком в изгиб его шеи, шумно втягивая воздух, и вдруг ее тело напряглось. Ушки мгновенно прижались к голове, а янтарные глаза полыхнули опасным золотом.
– Запах... – ее голос вмиг утратил игривость, став хриплым и низким. – От тебя пахнет кровью бродячего дьявола, нья. И... могильным льдом. На тебя напали?!
– Напали — слишком громкое слово, – Гарри осторожно опустил ее на деревянный пол прихожей и разулся. – Какая-то мелкая тварь в переулке за каналом. Я заморозил ее до основания и распылил. Никаких следов не осталось.
Курока обеспокоенно обвела его взглядом, ее маленькие ладошки заскользили по его груди, плечам, рукам, проверяя целостность ауры с помощью сендзюцу. Убедившись, что на парне нет ни единой царапины, она облегченно выдохнула, но тут же сердито надула губки, стукнув его кулачком в плечо:
– Дурак! Я же просила быть осторожнее! Бродячие дьяволы не появляются просто так на окраинах. Их кто-то выманивает, или их не успевает уничтожить свита Риас Гремори. Если бы там оказался кто-то сильнее...
– Курока, – мягко перебил ее Гарри, взяв ее ручки в свои ладони. Его пальцы были прохладными, но для нее это прикосновение было самым желанным на свете. – Я не тот беспомощный мальчик, которого сломали в Азкабане. Благодаря тебе я жив. Благодаря твоим урокам я контролирую силу. Я смогу защитить нас.
Девушка замерла, глядя в его серые глаза, в которых не осталось и следа прежней растерянности. Ее щеки залил густой румянец. Она всхлипнула и снова прижалась к нему, уткнувшись лбом в ключицу.
– Знаю, нья... Но я так боюсь тебя потерять. Сначала Широне... теперь ты. Если с тобой что-то случится, я разнесу этот чертов город на куски.
– Не случится, – тихо пообещал Гарри и погладил ее по мягким волосам между ушками, отчего нэкомата сладко зажмурилась и непроизвольно замурчала на весь дом. – Кстати... о твоей сестре.
Курока мгновенно замерла. Она подняла голову, ее зрачки расширились:
– Ты... ты видел ее?
– Да. Возле старого корпуса академии. Она была на крыльце, ела шоколадное печенье.
В глазах беглой нэкоматы блеснули слезы. Она судорожно сглотнула, вцепившись пальцами в ткань его рубашки:
– Как она? Она выросла? Она... она улыбается, нья?
Гарри помедлил, не желая ранить ее ложью, но понимая, что правда необходима:
– Она здорова, Курока. Физически с ней все в порядке, Гремори заботится о ней. Но... ее глаза. Она запечатала свою истинную силу. Она не пользуется сендзюцу, держит кошачью природу взаперти. В ней много затаенной боли и страха.
Курока горько усмехнулась, опустив голову. Слезинка сорвалась с ее ресниц и упала на воротник Гарри.
– Конечно... Она ведь думает, что я сошла с ума. Что сила нэкомат делает из нас кровожадных чудовищ, готовых разорвать собственного господина. Глупая, глупая моя Широне... Если бы я могла просто прийти и обнять ее...
– Придет время, и ты сделаешь это, – твердо произнес Гарри, приподнимая ее подбородок заставляя посмотреть на себя. – Мы снимем с тебя это ложное клеймо. Если понадобится, я заморожу весь совет старейшин Подземного Мира, но заставлю их признать правду. А пока — мы должны стать сильнее. Оба.
Курока смотрела на него с благоговением, в котором чистая преданность смешалась с зарождающейся, всепоглощающей страстью.
– Ты сумасшедший волшебник, Гарри-кун, нья, – прошептала она с дрожащей улыбкой. – Бросить вызов Подземному Миру ради кошки-предательницы...
– Ты моя семья. Единственная, которая у меня осталась, – отрезал он. – А теперь марш на кухню. Лосось сам себя не приготовит, а я обещал тебе царский ужин.
– Ура-а! Лосось! – Курока мгновенно оттаяла, спрыгнула на пол и вихрем умчалась на кухню, звонко цокая босыми пятками по паркету.
Через сорок минут дом наполнился божественным ароматом.
Гарри мастерски управлялся с плитой. Филе лосося, обжаренное до золотистой корочки, томилось в густом сливочно-чесночном соусе с добавлением белого вина и свежего укропа. Рядом исходил паром рассыпчатый рис, приготовленный по традиционному японскому рецепту, а в пиалах остывал легкий суп мисо.
Курока сидела на высоком барном стуле, поджав под себя ноги, и завороженно наблюдала за каждым движением юноши. Ее хвосты довольно покачивались в такт тихой музыке, игравшей по радио.
Когда перед ней опустилась широкая тарелка с исходящей паром рыбой, нэкомата даже зажмурилась от предвкушения.
– *Итадакимас!* – звонко воскликнула она, схватила палочки и отправила в рот первый кусочек.
Секунду спустя ее лицо озарилось чистейшим, абсолютным блаженством.
– Божественно, нья-а-а!.. Гарри, ты точно не продал душу демону кулинарии? Это вкуснее всего, что я ела за всю свою жизнь! Даже во дворцах чистокровных дьяволов не готовят такую рыбу!
– Бабушка Дорея всегда говорила, что умение вкусно готовить — это та же магия, только без риска взорвать котел, – усмехнулся Гарри, садясь напротив и наливая себе зеленый чай.
Они ужинали в уютной, домашней тишине, нарушаемой лишь довольным урчанием Куроки. Для Гарри эти простые моменты были дороже всех сокровищ хранилищ Гринготтса. В родовом поместье Поттеров за обеденным столом всегда царил шум: отец без умолку хвастался связями в Министерстве, Сириус травил пошлые шутки, а Годрик капризничал, требуя все новые подарки. Гарри тогда сидел на самом краю стола, молясь лишь о том, чтобы на него не обратили внимания и не отправили чистить метлы в сарай.
Здесь же, в чужой стране, за тысячи миль от Британии, он впервые чувствовал себя дома.
Когда с ужином было покончено, а посуда убрана, Курока внезапно соскользнула со стула и подошла к нему сзади. Ее теплые, гибкие руки мягко легли на его плечи, осторожно разминая напряженные мышцы.
– Гарри... Ты обещал, нья.
Юноша слегка вздрогнул.
– Что именно?
– Горячую ванну вместе со мной, – прошептала она прямо ему в ухо, озорно прикусив мочку острыми зубками. – Твое тело все еще помнит холод Азкабана. Сендзюцу лучше всего действует в воде. И... я хочу побыть с тобой. Настоящей. Без масок и барьеров.
Гарри почувствовал, как сердце предательски заколотилось о ребра.
– Курока...
– Никаких возражений, нья! Вода уже набрана!
Ванная комната в их доме была выполнена в традиционном японском стиле — глубокая деревянная купель офуро из ароматного кедра, утопленная в пол, вокруг которой поднимался густой целебный пар.
Курока без тени смущения сбросила рубашку. Ее обнаженное тело, совершенное и грациозное, залитое золотистым светом скрытых рун, казалось произведением древнего скульптора. Пышная грудь с аккуратными розовыми сосками, тонкая талия, плавно переходящая в крутые бедра, и бархатистая белая кожа без единого изъяна. Лишь на лопатках виднелись крошечные, едва заметные шрамы — следы удаленных Фигур Зла, которые она вырвала из себя вместе с мясом, когда бежала от своего господина.
Она плавно опустилась в горячую воду, прикрыв глаза от удовольствия, и похлопала ладонью по глади рядом с собой:
– Иди ко мне, Гарри-кун.
Юноша глубоко вздохнул, усмиряя бешено колотящийся пульс. Он разделся и ступил в купель.
Горячая кедровая вода обожгла кожу, заставив выдохнуть накопившуюся за день усталость. Но куда сильнее обжигало присутствие Куроки. Стоило ему сесть, как девушка тут же придвинулась в