← Назад к обзору

Ледяной маг

Печать феникса и тени прошлого

– ...этому индюку Фенесу, нья? – закончила свой вопрос Курока, лукаво сощурив золотистые глаза. Ее кошачьи ушки слегка дернулись вперед, а кончики черных хвостов ласково щекотнули обнаженную шею Гарри.

Юноша перевел взгляд на ночное окно, за которым мерно раскачивались ветви бамбука.

– Риас Гремори слишком долго жила в тепличных условиях, – спокойно ответил он, осторожно оглаживая спину девушки сквозь шелк туники. – Ей подарили титул, престижную школу в качестве личной песочницы, преданных слуг и статус любимой сестры Люцифера. Она возомнила, что мир вращается вокруг ее благородных капризов. Когда жизнь впервые выставила ей настоящий счет, ее первой реакцией было потребовать помощи от того, кого она еще вчера держала под прицелом. Если я просто пойду и раздавлю Райзера вместо нее, она ничему не научится.

– Но Широне... – тихо протянула Курока, и в ее голосе прорезалась нотка искренней сестринской тревоги. – Моя маленькая сестренка ведь выйдет на арену против этих гарпий. Райзер не знает пощады. Он приучил свою свиту драться грязно, на износ, пользуясь тем, что его ладьи и пешки могут черпать силу из слез поверженных. Если с Широне что-то случится...

– С ней ничего не случится, – отрезал Гарри, и в его серых глазах сверкнула холодная сталь. – Конеко — твоя кровь. А значит, она под моей защитой, даже если носит фигуру ладьи Гремори. Я не стану драться на Рейтинговой Игре за чужие любовные интриги, но я позабочусь о том, чтобы маленькая кошка была готова к этой бойне.

Курока счастливо выдохнула и с мурлыканьем уткнулась лбом в его подбородок:

– Ты невозможный собственник, Гарри-кун, нья. Но именно за это я тебя и обожаю.

В этот момент в дверь кабинета тихо, едва слышно постучали.

– Войди, Асия, – не повышая голоса, позвал Гарри.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась юная Ардженто. Девушка была одета в светлый хлопковый фартук поверх платья, ее щеки слегка разрумянились от жара кухонной плиты, а в руках она бережно несла широкий поднос с тремя глубокими керамическими мисками, от которых поднимался густой, одуряюще ароматный пар.

– Гарри-сан, Курока-сан... рамен готов, – застенчиво улыбнулась бывшая монахиня. – Я... я очень старалась следовать рецепту. Надеюсь, бульон получился не слишком соленым.

– Еда! – Курока мгновенно соскользнула с колен юноши, грациозно потянувшись всем телом. – Асия-тян, ты просто ангел! Ну, в хорошем смысле этого слова, нья!

Они спустились в столовую. За простым деревянным столом, освещенным мягким теплым светом абажура, исчезали последние следы древних войн, предательств и крови. Асия с робкой гордостью наблюдала, как Гарри с аппетитом пробует ее стряпню. Бульон из свиных костей с добавлением соевой пасты, маринованные побеги бамбука, половинки вареных яиц с жидким желтком и нежнейшая грудинка — все было приготовлено с той трогательной, истовой заботой, на которую способны только существа с безгранично чистым сердцем.

– Это великолепно, Асия, – искренне похвалил юноша, откладывая палочки после первой порции. – У тебя настоящий талант к кулинарии. В замке Поттеров даже домовики редко добивались такого баланса вкуса.

Глаза девочки засияли чистым, неподдельным счастьем:

– Правда? Я так рада! Я подумала... если я не умею сражаться, как вы, я должна хотя бы заботиться о нашем доме! Чтобы, когда вы возвращаетесь с холода, здесь всегда было тепло!

Гарри на мгновение замер.

«Чтобы было тепло».

Вся его прошлая жизнь была бесконечной, промозглой зимой. Зимой Годриковой Лощины, где родители не замечали его за сиянием младшего брата. Зимой подземелий Слизерина, где приходилось спать с палочкой под подушкой, ожидая удара в спину от сокурсников. И абсолютной, могильной зимой Азкабана, где само понятие тепла выжигалось ледяным дыханием дементоров.

И вот теперь, в чужой далекой стране, отвергнутая церковью монашка варила для него суп, а беглая дьяволица-нэкомата урчала у него под боком, требуя добавки.

– Спасибо, Асия, – негромко, но с глубокой нежностью произнес он. – Здесь действительно тепло.

***

Следующие три дня превратились для свиты Гремори в сущий кошмар.

Риас увезла своих слуг в родовое поместье в горах для интенсивных тренировок. Однако Конеко наотрез отказалась оставаться в лагере на все время. Каждый вечер, едва солнце касалось верхушек сосен, маленькая белая кошечка тайком ускользала через пространственный круг прямо к особняку Люцифуг.

Ее тело было покрыто ссадинами, мышцы ныли от истощения, но в глазах больше не было прежней отрешенной пустоты.

– Иссей-семпай пытается бегать с тяжелыми камнями, – рассказывала девочка, сидя на татами в тренировочном додзе Гарри и позволяя Асии смазывать целебной мазью ушибленные колени. – А президент пытается заставить Кибу медитировать у водопада. Но это бесполезно. Они просто выматывают себя. Они не понимают, как пробить регенерацию Фенеса.

– Потому что тупая физическая сила против огненного бессмертия бессмысленна, нья, – фыркнула Курока, сидевшая по-турецки на полу и точильным камнем полировавшая свои коготки. – Пока у Райзера есть запас демонической энергии, его тело восстановится даже из пепла. Чтобы убить птицу, нужно заморозить само гнездо.

Гарри, стоявший посреди зала в простых черных тренировочных штанах, повернулся к Конеко:

– Широне. Подойди.

Девочка послушно встала и подошла к юноше, снизу вверх глядя в его пепельные глаза.

– Ты боишься сендзюцу, – не спросил, а констатировал Гарри. – Ты подавляешь свою духовную силу нэкоматы, полагаясь только на сырую мощь фигуры Ладьи. Из-за этого твои удары тяжелы, но неповоротливы. Карламин, Ладья Райзера, быстрее тебя вдвое. В честном размене ударами она просто измотает тебя, пока ты не упадешь от потери сил.

– Сендзюцу... это сила, которая свела сестру с ума, – тихо, почти неслышно прошептала Конеко, опуская глаза. – Если я приму ее... я стану чудовищем.

Воздух в додзе внезапно замерцал.

Гарри опустился на одно колено перед маленькой дьяволицей и взял ее крошечные, огрубевшие от постоянных ударов кулачки в свои ладони. Его пальцы были прохладными, но в этом холоде не было угрозы — лишь абсолютная, кристальная ясность.

– Посмотри на меня, Широне, – тихо произнес он.

Девочка вскинула взгляд.

– Мои сородичи в Англии объявили меня темным магом, – заговорил юноша, и каждое его слово отдавалось эхом в пустом зале. – Они кричали, что парселтанг — язык змей — это проклятие зла. Они заперли меня на дне ледяной тюрьмы, надеясь, что страх и мрак сломают мою душу. Но магия не бывает злой или доброй, маленькая кошка. Злыми бывают только те, кто использует силу для угнетения слабых. Сендзюцу — это дыхание самой природы. Это жизнь, текущая сквозь деревья, камни и реки. Твоя сестра спасла тебя с помощью этой силы. И ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог, только если перестанешь врать самой себе.

Конеко задрожала. Слезы, закипевшие в уголках ее золотистых глаз, медленно покатились по круглым щекам.

– Но как... как мне ее контролировать?

Курока подошла сзади и опустила теплые ладони на плечи сестры:

– Слушай свое дыхание, Широне. Не выталкивай природную ци наружу. Впусти ее. Пусть она станет твоей броней.

В течение следующих четырех дней задний двор особняка сотрясался от глухих ударов. Гарри не жалел девочку, но и не позволял ей сломаться. Он создавал вокруг нее марионеток из черного льда, которые двигались с той же яростью и скоростью, что и воительницы клана Фенес. Конеко падала в пыль, поднималась, стирала кровь с разбитых губ — и снова шла вперед.

Постепенно страх отступал.

К концу седьмого дня тренировок белое пламя сендзюцу окутало маленькую Ладью целиком. Ее удары больше не были слепыми тычками: теперь каждый взмах кулака взрывал ледяные преграды Гарри концентрированной природной волной, дробя материю на молекулярном уровне.

– Неплохо, – сдержанно кивнул Гарри, блокируя ее последний, самый яростный выпад раскрытой ладонью, покрытой тончайшим слоем алмазного льда. Ударная волна разметала опавшие листья по всему саду. – Теперь ты готова сломать челюсть любой Ладье Подземного Мира.

Конеко, тяжело дыша, упала перед ним на колени, но на ее лице впервые за много лет сияла настоящая, открытая детская улыбка:

– Спасибо... Гарри-семпай.

– А теперь марш в душ, обе кошки, – скомандовал юноша, пряча улыбку в уголках губ. – Асия как раз испекла яблочный пирог.

***

Пока в тихом особняке на окраине Куо ковалось новое оружие, на другом конце света, в дождливом Лондоне, сгущались совсем иные тучи.

Штаб-квартира Ордена Феникса на площади Гриммо, дом двенадцать, тонула в полумраке и сигаретном дыму.

За длинным кухонным столом сидели высшие чины тайной организации Альбуса Дамблдора. Напротив верховного чародея застыл Сириус Блэк. Бывший узник выглядел так, словно сам провел в камере последние несколько месяцев: ввалившиеся щеки, лихорадочный блеск в глазах и перепачканные чернилами пальцы, сжимающие толстую пачку донесений.

– Это тупик, Альбус, – хрипло произнес Сириус, бросая бумаги на стол. – Мои информаторы в Гонконге и Сингапуре проверили все порты. Следов Гарри нет. Он не пользовался маггловскими кредитными картами, не появлялся в консульствах, не обращался за медицинской помощью. Он словно сквозь землю провалился в тот самый миг, когда шагнул за ворота банка Гринготтс в Лондоне!

– Он не мог исчезнуть бесследно, Сириус, – мягко, но с железной настойчивостью в голосе возразил Дамблдор. Старик сидел, сложив пальцы домиком, и поверх очков-половинок разглядывал карту Дальнего Востока. – Гарри шестнадцать лет. Каким бы одаренным он ни был, он остается подростком, лишенным палочки и поддержки рода. Он одинок. Он напуган.

– Напуган?! – раздался резкий, надрывный женский голос от лестницы.

В кухню вошла Лили Поттер. На женщине не было парадной мантии — лишь простое темное платье, делавшее ее фигуру пугающе хрупкой. В руках она держала хрустальный флакон с остатками успокоительного зелья.

– Ты все еще считаешь его испуганным ребенком, Альбус?! – Лили подошла к столу, глядя на директора с нескрываемой горечью. – Ты видел отчет невыразимцев из Азкабана?! Четыре высших дементора заморожены в монолитный лед, который не берет даже адское пламя! Стены темницы расплавлены неизвестным лазурным огнем! Это не следы испуганного мальчика! Это следы монстра, которого мы сами вырастили своим пренебрежением!

– Лили, дорогая, успокойся... – попытался вмешаться Джеймс Поттер, сидевший рядом с Римусом Люпином. Его лицо было бледным, а некогда пышные волосы заметно тронула седина.

– Не смей говорить мне «успокойся», Джеймс! – взвилась ведьма, и ее глаза сверкнули опасным зеленым пламенем. – Ты отрекся от него! Ты лично стоял перед Фаджем и кричал, что твой старший сын — будущий Темный Лорд, позорящий имя Гриффиндора! А теперь родовая магия Поттеров умирает! Защитные чары в Лощине тают с каждым днем! Магия Чарлуса отвергает Годрика! Она требует первенца, которого ты вышвырнул гнить в темницу!

– Мы совершили ошибку, Лили, – глухо уронил Джеймс, опуская голову на руки. – Мерлин видит, я готов отдать правую руку, лишь бы вернуть тот день назад... Но что мы можем сделать сейчас?! Он не выходит на связь!

– Выход есть, – негромко произнес Дамблдор, и все присутствующие мгновенно замолчали.

Старик поднял с карты тонкую полоску пергамента:

– Вчера вечером я получил конфиденциальное сообщение от одного из наших осведомителей в японском отделении Международной Конфедерации Магов. В префектуре Сайтама, в небольшом городке Куо, зафиксированы аномальные температурные колебания. Магический фон несколько раз падал ниже абсолютного нуля. Местное министерство магии попыталось скрыть инцидент, заявив о «разборках между местными кланами ёкаев», но мои источники утверждают обратное. Там действует человек. Юноша с внешностью европейца и пепельными волосами.

Сириус резко выпрямился:

– Пепельные волосы? У Гарри были смоляные волосы Джеймса!

– Волосы седеют от пережитого ужаса и воздействия сил Коцита, – тихо пояснил Ремус Люпин, внимательно читая отчет. – Если он контактировал с высшими сущностями Бездны... его внешность могла измениться.

– Мы должны лететь туда немедленно! – вскочил Джеймс, выхватывая палочку. – Я сам отправлюсь в этот чертов город! Привезу его домой, даже если придется связать Инкарцеро!

– Сядь на место, Джеймс, – ледяным тоном приказал Дамблдор, и от его магии посуда на полках тихо зазвенела. – Япония — это не Шотландия. Там не действуют законы Министерства. Власть в Куо поделена между древними демоническими домами Гремори и Ситри. Если мы ворвемся туда с палочками наголо, нас уничтожат как нарушителей демаркационной линии трех великих фракций. Мы не можем рисковать началом межвидовой войны.

– И что ты предлагаешь, Альбус? – с надеждой спросила Лили. – Просто сидеть и ждать?

– Нет. Мы отправим тайную делегацию. Сириус и Ремус.

Блэк и Люпин переглянулись.

– Сириус обладает родовыми связями Дома Блэк, – продолжил директор. – Дорея была его двоюродной теткой. Если Гарри пробудил древнюю кровь Блэков, он может прислушаться к голосу крови. Ремус обеспечит тонкое слежение благодаря своему обонянию. Ваша задача — найти Гарри, оценить степень его ментального осквернения и убедить вернуться. Скажите ему, что Министерство принесло официальные извинения. Что родовое гнездо ждет его. Что его мать... молит о прощении.

– А если он откажется? – прямо спросил Сириус, глядя старику в глаза. – Если он возненавидел нас настолько, что не захочет даже слышать наши имена?

Дамблдор тяжело вздохнул, и в его глазах блеснула тень той безжалостной решимости, которая когда-то позволила ему сокрушить Грин-де-Вальда:

– Тогда используйте портключ прямого действия. Мы не можем позволить юноше с нестабильным магическим ядром колоссальной разрушительной мощи оставаться в руках темных тварей Востока. Это вопрос безопасности всего магического мира. Вопрос Высшего Блага.

Лили вздрогнула, но промолчала, сжав губы в тонкую линию.

В глубине ее измученной души боролись две силы: раскаяние матери и слепая вера в великого директора, который всегда «знал, как лучше».

***

День Рейтинговой Игры наступил внезапно, принеся с собой тяжелое, душное марево.

Школа была закрыта на внеочередные санитарные дни. Пространство над главным учебным корпусом подернулось рябью — слуги клана Ситри развернули над Академией мощнейший барьер, создавая изолированное карманное измерение, точную копию школы, где двум дьявольским свитам предстояло сойтись в бескомпромиссном поединке.

В гостиной особняка Люцифуг на широком магическом экране, транслируемом через серебряное зеркало Грейфии, горели эмблемы участников.

С одной стороны — герб Дома Гремори. С другой — пылающий феникс Дома Фенес.

Асия сидела на краешке дивана, прижав ладони к груди и испуганно следя за вспышками на экране:

– Господи помилуй... то есть... пусть с ними все будет хорошо. Там ведь Широне-тян...

– Не переживай, святоша, – Курока, свернувшись калачиком рядом с Гарри и лениво помахивая хвостами, закинула в рот виноградину. – Широне теперь знает, как бить больно. А вот за эту напыщенную красноволосую дурочку я бы не дала и ломаного гроша, нья.

Гарри стоял у окна, скрестив руки на груди. На нем было строгое черное пальто, расстегнутое настежь, и высокие кожаные сапоги. Его лицо было абсолютно спокойным, но серые глаза неотрывно следили за перемещениями фигур по виртуальной карте Академии.

Бой начался именно так, как он и предсказывал.

Райзер действовал нагло, грубо и прямолинейно. Его пешки и ладьи пошли на штурм через центральный двор, упиваясь своим численным превосходством и бесконечной регенерацией.

– *Одна пешка Райзера Фенеса выбыла!* – раздался механический голос судьи из зеркала.

Киба Юто дрался виртуозно, его демонические клинки сеяли хаос в рядах вражеских мечниц. Акено заливала спортзал ядовитыми желтыми молниями, с садистским смехом сжигая слуг Фенеса.

Но перелом наступил в библиотеке.

Туда ворвалась Карламин — та самая могучая Ладья в тяжелых латах, чей меч Гарри сломал в прошлую встречу. За ней следовали трое пешек с пылающими клинками. Навстречу им вышла крошечная фигурка с пачкой печенья в руках.

Конеко.

– Жалкая белая кошка! – загрохотала Карламин, сжимая новый, усиленный адамантовый палаш. – На этот раз твой пепельноволосый дружок тебя не спасет! Я размажу тебя по этим книжным полкам!

Конеко не ответила. Она аккуратно положила недоеденное печенье на стол.

В следующую секунду воздух вокруг девочки взорвался ослепительным серебристо-белым сиянием.

– *Сендзюцу: Поступь Белого Тигра,* – тихо произнесла девочка.

Она не стала уклоняться. Она исчезла.

Скорость ее движения была настолько чудовищной, что тяжелый палаш Карламин рассек лишь остаточное изображение. В то же мгновение крошечный кулак Конеко, окутанный пылающим вихрем природной энергии, с глухим треском вонзился точно в центр нагрудника гигантской воительницы.

Металл брони не просто прогнулся — он пошел паутиной глубоких трещин. Природная ци хлынула сквозь доспех прямо во внутренние органы дьяволицы, взрывая демонические каналы изнутри и полностью блокируя регенерацию.

Карламин выпучила глаза, из ее рта брызнула кровь, и гигантская Ладья со звоном рухнула на колени, выбивая дух из легких.

– Невозможно... – прохрипела она, прежде чем ее силуэт окутало свечение дисквалификации. – Эта сила... откуда у низшей...

– *Одна Ладья и две Пешки Райзера Фенеса выбыли!* – торжествующе объявил голос арены.

– Да-а-а! – взвизгнула Курока на диване, взметнув оба хвоста к потолку. – Умница, Широне! Вот так их, наглых куриц, нья!

Однако триумф был недолгим.

На крыше главного корпуса появился сам Райзер. Его тело полыхало колоссальным оранжевым столпом адского пламени. Разозленный потерей половины свиты, наследник Фенеса больше не играл в джентльмена.

– Сгореть! Всем сгореть дотла! – безумно хохотал блондин, обрушивая огненные метеоры на учебные корпуса.

Один за другим слуги Гремори начали выбывать. Киба был придавлен огненным шквалом, прикрывая отход Акено. Сама жрица молний пала под совместной атакой Королевы Юбеллуны и взрывных сфер Райзера.

Конеко, потратившая почти весь запас сендзюцу на разгром ударной группы, была застигнута врасплох взрывом заминированного коридора. Защищая своим телом тяжело раненого Иссея, белая кошечка приняла на себя главный удар огненной бури.

– *Ладья Дома Гремори выбыла!* – раздался безжалостный голос судьи.

Курока сжала кулаки, ее ногти впились в ладони до крови:

– Гарри...

– Она жива, – тихо ответил юноша, чувствуя состояние Конеко через тонкую нить морозного маяка, оставленного на ее шее. – Ее переместили в лазарет арены. Но игра окончена.

Финал был предсказуем и горек.

Иссей Хёдо, активировав Усиливающий Механизм на пределе человеческих возможностей, бросился на Райзера. Парень дрался как безумный зверь, вбивая красную латную перчатку в лицо бессмертного аристократа, ломая ему челюсть, вырывая куски плоти. Но против истинного бессмертия ярость смертного оказалась бессильна.

Райзер поднимался снова и снова. Его раны затягивались за доли секунды. Его пламя становилось лишь жарче от пролитой крови.

Когда обугленный, сломанный Хёдо упал к ногам Риас, харкая кровью и не в силах пошевелить даже пальцем, Райзер наступил ему на сломанную руку, медленно занося пылающее копье над его сердцем:

– Ну что, шлюха? – с омерзительной ухмылкой обратился блондин к рыдающей Риас. – Ты сдаешься? Или мне выжечь душу этому червю прямо на твоих глазах?

Риас упала на колени перед поверженным слугой. Ее гордость, ее величие, ее мечты о свободе — все обратилось в прах.

– Я... я сдаюсь, – прошептала она, и этот шепот разнесся по всей арене мертвым погребальным колоколом. – Я признаю поражение Дома Гремори. Райзер... пощади его.

– *Победитель Рейтинговой Игры — Райзер Фенес!*

Экран погас.

В комнате особняка Люцифуг повисла давящая, тяжелая тишина. Асия тихо плакала, уткнувшись в фартук. Курока сидела неподвижно, ее ушки были прижаты к голове в глубокой тоске.

– Все было напрасно, нья... – прошептала нэкомата. – Красноволосая станет наложницей этого выродка. А Широне... Широне придется служить ему, потому что ее госпожа теперь его вещь.

Гарри медленно отошел от окна и подошел к зеркалу связи.

– Не придется, – произнес он.

В этот момент гладкая поверхность серебряного стекла подернулась рябью, и в ней появилось строгое, бледное лицо Грейфии Люцифуг. За спиной великой дьяволицы виднелись роскошные золоченые залы центрального дворца столицы Подземного Мира — Лилит. Оттуда доносились звуки торжественной музыки и звон бокалов.

– Адриан, – голос тети был ровным, но в нем звенело глубоко скрытое презрение. – Официальный помолвочный банкет в честь победы Райзера Фенеса начался десять минут назад в главном зале приемов. Риас готовят к брачной церемонии против ее воли. Старейшины ликуют.

– А Сазекс? – спросил юноша.

– Сазекс-сама связан протоколом как Владыка, – Грейфия сделала едва заметную паузу, и в ее алых глазах блеснула искра опасного азарта. – Однако... по древнему своду законов Семидесяти Двух Столпов, до тех пор, пока брачные клятвы не скреплены кровью перед алтарем, любой дьявол высшего класса или признанный наследник великого Дома имеет право заявить право вето и вызвать жениха на дуэль чести. При условии, что вызов одобрен хотя бы одним из Четырех Владык.

Уголки губ Гарри дрогнули в тонкой, хищной улыбке:

– И владыка Люцифер одобрит этот вызов?

– Сазекс-сама лично выписал пропуск в главный зал на имя лорда Адриана Грея Люцифуга, – ответила сильнейшая Королева. – Не опоздай к началу праздника, племянник. В Подземном Мире подают слишком теплое вино. Пора бы остудить этот пыл.

Зеркало погасло.

Гарри повернулся к девушкам. Его фигура словно выросла, аура первородного холода развернулась во всю мощь, заставив пол под ногами заскрипеть от мгновенно наросшего инея.

– Курока. Остаешься здесь с Асией. Укрепи внешние барьеры.

– Но Гарри-кун! – вскочила нэкомата. – Я хочу пойти с тобой! Я хочу видеть, как ты разорвешь этого петуха!

– Нет, – твердо ответил юноша, положив руку ей на макушку и мягко прижав бархатистые ушки. – Город сейчас пуст. Все внимание демонов приковано к столице. Но мое чутье говорит, что сегодня в Куо появятся другие гости. Гости из моего прошлого. Если крысы Дамблдора переступят черту двора — убей их. Без жалости.

Курока мгновенно подобралась, ее глаза сузились в тонкие щелочки:

– Поняла, нья. Ни одна британская собака не уйдет отсюда живой.

– Асия, – Гарри посмотрел на блондинку. – Держись рядом с Курокой. Ничего не бойся.

– Да, Гарри-сан! – девочка сжала кулачки, ее глаза сияли непоколебимой верой. – Покарайте этого злого человека! Ради Широне-тян!

Юноша шагнул в центр гостиной.

Из его кармана вылетел серебряный жетон с гербом Люцифуг. Вспыхнул колоссальный круг телепортации, сотканный из черного льда и лазурных рун древнего рода Блэк.

С оглушительным морозным хлопком Гарри исчез, направляясь в самое сердце преисподней.

***

Главный банкетный зал дворца Лилит сиял показной, удушающей роскошью.

Сотни чистокровных дьяволов в бархатных мантиях, усыпанных драгоценными камнями, пили коллекционные вина, смеялись и поздравляли главу Дома Фенес с великим триумфом. В центре возвышения стоял Райзер. На нем был белоснежный парадный костюм с золотой перевязью, на пальцах сверкали кольца, а на лице сияла улыбка абсолютного победителя.

Рядом с ним, застыв безжизненной мраморной статуей, стояла Риас. На принцессе Гремори было тяжелое свадебное платье, но ее лицо было бледнее полотна, а взгляд устремлен в пол.

– Лорды и леди Подземного Мира! – гремел голос распорядителя праздника. – Поприветствуем союз двух великих огней! Союз благородного Райзера Фенеса и прекрасной Риас Гремори!

Толпа взорвалась аплодисментами.

Райзер с победным оскалом повернулся к невесте, протягивая руку, чтобы грубо приподнять ее за подбородок для поцелуя:

– Ну что, моя маленькая строптивая птичка... Время пришло. Теперь ты принадлежишь мне целиком и полностью.

Риас зажмурилась, слеза отчаяния скатилась по ее щеке.

В этот миг гигантские хрустальные люстры под сводами зала жалобно звякнули.

Пламя сотен свечей и магических факелов мгновенно посинело, съежилось и с сухим шипением погасло. Воздух в душном, нагретом телами зале за долю секунды остыл настолько, что элитное вино в бокалах знати превратилось в звенящие ледышки. Женщины испуганно завизжали, кутаясь в меха, дьявольские лорды инстинктивно потянулись к оружию.

– Что происходит?! – рявкнул Райзер, отдергивая руку от Риас. – Кто посмел испортить мой праздник?!

Вместо ответа массивные адамантовые двери дворца, зачарованные сильнейшими барьерами древности, с оглушительным звоном вылетели внутрь зала, разорванные на куски чистейшей кинетической волной абсолютного нуля.

Сквозь клубы морозного пара, ступая по ледяным обломкам, в зал вошел человек.

Гарри двигался не спеша. Полы его черного пальто плавно покачивались при каждом шаге, пепельные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая холодный, точеный профиль аристократа, а в его серых глазах плескалась бездонная, мертвая глубина Коцита. За ним стелился шлейф из черного хрустального инея, мгновенно промораживающего золоченый паркет дворца.

– Человек?! – взревел лорд Фенес-старший, вскакивая со своего золотого трона. – Стража! Уничтожить дерзкого смертного!

Дюжина элитных гвардейцев в тяжелых латах бросилась наперерез чужаку, обнажая пылающие мечи.

Гарри даже не замедлил шага.

Он лишь слегка повел пальцами правой руки в воздухе:

– *Прах к праху.*

Тончайшая серповидная волна темного льда пронеслась по залу на уровне пояса нападавших. Гвардейцы замерли на полушаге. Их мечи, доспехи, плоть — все застыло, покрывшись маслянистой синевой, а в следующую секунду двенадцать воинов с сухим хрустом рассыпались на миллионы сверкающих ледяных песчинок, не успев издать ни единого звука.

В зале воцарилась гробовая, парализующая тишина.

– Ты... – Райзер попятился, его глаза полезли на лоб от первородного ужаса. – Ты посмел явиться сюда?! В столицу Люцифера?!

– Я явился забрать то, что ты посмел осквернить своими грязными лапами, Фенес, – голос Гарри прозвучал мягко, но этот шепот заставил содрогнуться древние своды дворца. – Ты посмел поднять руку на тех, кто находился под моей защитой. Ты посмел ранить маленькую кошку, чья семья принадлежит моему Дому.

– Какому еще Дому, жалкий червь?! – взвизгнул Райзер, вокруг которого вновь взметнулось отчаянное оранжевое пламя. – Стража! Где Владыки?! Почему его не казнят?!

– Потому что этот юноша действует в рамках закона, Райзер-доно, – раздался спокойный, властный голос с балкона второго яруса.

Все взоры обратились наверх.

Там, опершись о перила, стоял сам Сазекс Люцифер в алых парадных одеждах. Рядом с ним застыла Грейфия, держащая в руках развернутый свиток древнего кодекса.

– Адриан Грей Люцифуг, признанный наследник боковой ветви нашего рода, заявляет право вето на этот брак и вызывает жениха на дуэль чести, – торжественно произнес Владыка Ада, и в уголках его губ играла едва заметная довольная улыбка. – По законам старой аристократии, отказ от дуэли означает признание трусости и лишение всех дворянских привилегий Дома Фенес.

Толпа ахнула. Лорд Фенес-старший побледнел, бессильно опустившись на трон.

Райзер понял, что загнан в угол. Вся знать Подземного Мира смотрела на него. Отказаться — значило стать посмешищем на веки вечные.

– Хорошо! – взревел блондин, срывая с себя парадный белоснежный пиджак. Огромные огненные крылья феникса вырвались из его лопаток, расплавляя потолочную лепнину. – Я приму этот вызов! Ты пожалеешь, что вылез из своей норы, щенок! На этой арене нет судей! Я сожгу тебя до костей, и даже твоя драгоценная тетка не соберет твой пепел!

Гарри снял пальто, небрежно бросив его на спинку ближайшего стула, и остался в простой черной рубашке с засученными рукавами.

– Нападай, курица, – произнес он. – Покажи мне свое хваленое бессмертие.

Райзер сорвался с места живой кометой.

– *Великое погребение феникса!*

Гигантский вихрь концентрированного пламени температурой в тысячи градусов обрушился на Гарри. Ударная волна разметала столы, заставив высших дьяволов выставить защитные барьеры, чтобы не сгореть заживо. Огонь бушевал, поглотив фигуру юноши целиком, превращая камень пола в кипящую лаву.

Райзер тяжело приземлился, дико и победно расхохотавшись:

– Ха-ха-ха! Вот и весь твой хваленый Дом Люцифуг! Обычный человек, сгоревший как сухая трава!..

– Ты закончил? – раздался абсолютно спокойный голос из самого эпицентра бушующего ада.

Смех Райзера застрял в горле.

Пламя не просто погасло. Оно замерзло.

Оранжевые языки огня застыли причудливыми, острыми хрустальными скульп